На фоне переживаний у Эдит Пиаф дебютировал «суставной ревматизм» – так она называла свою болезнь. Болели мелкие суставы кисти и стопы. Появилась утренняя скованность, после сна нужно было расхаживаться по несколько часов.
«Это такая гадость, которая страшно корежит суставы и причиняет неимоверную боль», – описывала свои страдания Эдит Пиаф.
На черном рынке уже появился кортизон[63]. Эдит покупала его по цене 50 тысяч франков[64] за флакон. «Это не наркотик, что мне все время приписывают, это просто сильное обезболивающее», – так она говорила о нем.
После смерти Сердана она жила на автомате, совсем не ела. И пела. «Версаль» был полон каждый вечер: «Многие желали посмотреть и послушать, как страдает французская певица, похоронившая французского же возлюбленного», – с горечью писала она в своей книге.
Вокруг Эдит появились шарлатаны, ясновидцы, колдуны, африканские маги. Симона снова оказалась рядом: она раздобыла столик для спиритических сеансов. Они вызывали дух Марселя и Эдит говорила «с ним». Это хоть как-то спасало ее от отчаяния и пустоты. Столик периодически требовал от Эдит подарков Симоне: машину, деньги, драгоценности. Друзья Эдит убедили Симону вернуться в Париж, иначе она раздела бы Пиаф до нитки.
Эдит медленно сходила с ума, сменила прическу, обрезала себе волосы, стала резкой, нетерпимой к окружающим. В 1948 году она попыталась выпить упаковку снотворного и запить стаканом чего-то алкогольного. Таблетки рассыпались, руки, распухшие от артрита, не слушались – она не смогла собрать таблетки. Тех, что она выпила, хватило только на то, чтобы крепко уснуть.
Чтобы унять боль потери, Эдит полетела к вдове Сердана. «Мы просто разревелись, оказалось достаточно взглянуть друг на дружку и произнести имя Марсель… Сначала
Рис. 52. Эдит Пиаф на сцене. Обратите внимание на деформацию суставов кисти
Маринетта все же была настороженной, но потом словно оттаяла. Я попросила прощенья у нее и пригласила пожить с детьми у себя в Булони», – рассказала Эдит об этой встрече.
Маринетта и правда приехала вместе с детьми к Эдит. Пиаф покупала детям Марселя подарки и красивую одежду. Позже старший сын Сердана еще несколько раз приезжал к Эдит на каникулы.
В 1951 году Эдит Пиаф снова пересеклась с певцом Жаком Пилсом. В 1938–1939 годах они участвовали в концертах, и он уже тогда был знаменит. В 1941 году они оба гастролировали в Ницце, убегая от войны.
В 1951 году Жак Пилс развелся со своей первой женой, певицей Люсьен Буайе. В 1952 году Эдит Пиаф и Жак Пилс поженились. Свидетельницей на их свадьбе стала Марлен Дитрих.
У Эдит болели суставы. Чтобы «отвлечь» ее от боли и инъекций, Жак «лечил» ее вином. До свадьбы Эдит уверяла его, что применяет кортизон, но, как оказалось, в ее арсенале уже появились сильнодействующие снотворные. Симона тоже – уже традиционно – продолжала подпаивать подругу.
Вскоре после такого «лечения» супруг отправил Пиаф в психиатрическую клинику в Медоне. Проходить лечение от наркомании в США было равно расторжению контрактов с большими штрафами.
«Я пыталась избавиться от этого кошмара, снова и снова прогоняла Симону (интересно, что на нее алкоголь так не действовал, выпив одинаково, мы чувствовали себя по-разному – я мучилась и творила глупости, она оставалась вменяемой), ложилась на курс интоксикации, прибегала к услугам гипнотизера, лечилась сном, да мало ли что…», – Эдит Пиаф максимально честно описывала в своих воспоминаниях этот период своей жизни.
В 1954 году тираж ее пластинок достиг миллиона, а она легла в больницу на очередной курс детоксикации – вот такое было празднование.
В 1957 году произошел разрыв с мужем. Их брак с Жаком Пилсом продлился пять лет, но из-за гастролей по обе стороны океана они толком не жили вместе. «Мы не хотели быть супругами, которые здороваются на лету, из двух самолетов над Атлантикой». В этом же году у Эдит Пиаф начался тур по США, Канаде, Южной Америке, который продолжался больше года.
А в 1958 году у Эдит Пиаф начался новый роман с шансонье Жоржем Мустаки – именно он написал текст к ее легендарной песне Milord («Милорд»). Шестого сентября 1958 года произошла автомобильная авария. За рулем был Мустаки, рядом с ним на пассажирском сиденье – Эдит. На заднем сиденье сидел Марсель Сердан‑младший, он возвращался домой в Касабланку после того, как гостил у Пиаф. Впереди грузовик резко затормозил и без предупреждения свернул влево. Машина, в которой ехала Эдит, на полной скорости нырнула под колеса огромного грузовика. В результате аварии Эдит получила черепно-мозговую травму, у нее были порваны два сухожилия на руке, рассечены лоб и губа. Во время госпитализации Эдит Пиаф назначили морфин, чтобы снять боль. Но врач не учел ее состояния и последствия для здоровья – после выписки у Эдит сразу возникло привыкание.
«Отвыкала очень трудно. Потом были болезни, аварии, после которых, чтобы суметь набрать воздуха в грудь для пения, нужно было уколоть обезболивающее. Болели ломаные кости, изуродованные артритом и ревматизмом суставы, болел кишечник… Разрушалась алкоголем печень…» – Эдит Пиаф предельно честно рассказывала о теневых сторонах жизни в своей книге.
Зашитая губа болела, мешала говорить и петь, не слушалась. Дикция Эдит стала невнятной. Певица делала специальные упражнения для восстановления артикуляции, брала уроки дикции у певца Жана Люмьера (позже у него училась Мирей Матье).
Через несколько месяцев после аварии Эдит Пиаф вышла на сцену. Зал аплодировал ей стоя, а за кулисами рыдали друзья, зная, какую боль испытывает певица. В тот вечер ее вызывали на бис больше десяти раз.
У Эдит Пиаф снова начались гастроли: Франция, Бельгия, Швейцария. В Алжире она выступала в зале кинотеатра «Маджестик» на четыре тысячи человек. В январе 1959 года у нее начались гастроли в Америке. К этому времени Эдит Пиаф ежедневно употребляла алкоголь и по вечерам после концертов устраивала шумные вечеринки.
Через несколько дней таких интенсивных гастролей у Эдит Пиаф открылось язвенное кровотечение прямо во время концерта. Операция длилась четыре часа, певицу спасли чудом, кровопотеря была критической. После первой последовала череда других операций: непроходимость кишечника и спаечная болезнь осложняли процесс восстановления. Эдит Пиаф провела в больнице три месяца. Мустаки разорвал их отношения прямо в палате интенсивной терапии Пресвитерианского госпиталя, где она выживала.
Сразу после выписки у Эдит начались гастроли в Канаде. Там у нее появилась следующая пассия, молодой американский художник Дуглас Дэвис. Он очень хотел прославиться: писал портрет Пиаф, ходил с ней по ресторанам, ездил с ней на гастроли. И он же стал виновником следующей аварии: сам отделался легким испугом, а Эдит сломала несколько ребер и руку. Да, остеопороз на фоне приема кортизона и само заболевание суставов, о котором мы поговорим чуть ниже, сделали кости Эдит хрупкими. Пока она восстанавливалась, художник Дэвис сбежал.
Ее боли снова усилились. Она пыталась бороться. Во время одной из ломок чуть не вышла в окно. Перед концертами и в антрактах великая Эдит Пиаф вводила себе обезболивающее, чтобы продолжать выступать.
Бандаж, который надели на нее врачи после переломов, не позволял вдохнуть полной грудью… Но она все равно пела.
«Невыносимые боли из-за последствий аварий, операций и ревматизма сталкивали меня в ад постоянных уколов. И это на гастролях…» – описывала свою жизнь Эдит Пиаф.
Она не останавливалась, колеся с концертами по обеим Америкам, Европе и Африке. Казалось бы, с такими высокими гонорарами она должна быть богата, но деньги утекали на погашение медицинских счетов, на друзей и на тех, кто ими притворялся.
«В своем особняке в Булони я держала восемь человек за раз. Мои друзья спали на раскладушках, надувных матрасах, на диванах и сдвинутых креслах. Гостиная походила на дортуар. Там были композиторы, поэты, певцы. Работали, болтали, шумели до рассвета…» – вспоминала Эдит Пиаф в своей книге.
Ее частым спутником в этот период времени стал Клод Фигюс, известный своей сомнительной репутацией и влиянием на её образ жизни. Его, как и многих других своих друзей, Эдит Пиаф тоже вывела на сцену. Он вступал на Монмартре и с ее легкой руки выпустил две пластинки песен. И именно Клод Фигюс познакомил Эдит Пиаф с последней любовью ее жизни, о которой я расскажу чуть позже.
В сентябре 1959 года у Эдит развился острый панкреатит. В результате – экстренная операция с удалением части поджелудочной железы. А месяц спустя у нее уже начались гастроли по Франции.
В декабре 1959 года Эдит снова оказалась в больнице: токсический гепатит, боли в животе. Новый курс детоксикации. В начале 1960 года отменяются все ее концерты.
В июле 1960 года у нее снова госпитализация со «склерозирующим гепатитом» – так назвал ее диагноз профессор Маркадье (думаю, речь шла уже о циррозе печени). С диареей борются травяными настоями под руководством хиропрактика Люсьена Вэмбера.
В октябре 1960 года квартиру Эдит Пиаф посетил композитор Шарль Дюмон. Ей не здоровилось, композитору несколько раз отказывали в приеме, и все же их встреча состоялась.
Шарль Дюмон принес певице новую песню Non, je ne regrette rien («Нет, я не жалею ни о чем»).
Она заставила его играть ей эту песню всю ночь: «Молодой человек, не переживайте. С этой песней я вернусь на сцену. Non, je ne regrette rien облетит весь мир и будет следовать за вами всю вашу жизнь».
Так и случилось. Вы точно слышали эту песню.
Всего Шарль Дюмон написал для Эдит около 40 песен.
«Репетиции, репетиции, репетиции… привычная работа, но как же тяжело она давалась на этот раз! Нет, даже если бы мне пришлось не выйти, а выползти на сцену, я бы поползла, понимаешь, отталкиваясь своими изуродованными локтями, ползла бы к микрофону, чтобы спеть. А увидев публику, поднялась на четвереньки и спела так, если бы мои ноги не держали», – это снова отрывки из книги, написанной великой Эдит Пиаф. Боли, слабость и деформация суставов – это была ее ежедневная реальность.
Второго января 1961 года Эдит Пиаф после большого перерыва вышла на сцену Олимпии, самого большого зала в Париже на 2400 мест. «Забыла о своем отекшем из-за кортизона лице, о скрюченных руках, о почти вылезших волосах, об отекших ногах… Я пела… я снова пела в полный голос полному залу! И зал тоже забыл о моих недостатках, забыл о маленьком росте и дурацкой позе, о том, что голос чуть хрипит, о том, что я должна упасть», – вспоминала этот концерт Пиаф.
На бис занавес поднимали 22 два раза. А на следующее утро стали выпускать пластинки – запись с концерта. Их записывали всю ночь. Их раскупили почти мгновенно – за месяц было куплено триста 300 пластинок.
«Даже полуживая Пиаф могла обеспечить работой на ночь целый завод грампластинок», – горько шутила над собой сама Эдит.
В мае 1961 случилась новая госпитализация из-за непроходимости кишечника. Эдит Пиаф была настолько плоха, что написала завещание и попрощалась с друзьями.