В январе 1962 года в квартире Эдит Пиаф, среди толпы постоянных гостей и поклонников, появился молодой грек Тео Ламбукас. Несмотря на 20‑летнюю разницу в возрасте, он смотрел на Пиаф с нескрываемым обожанием. При первой встрече, когда его привели в квартиру Эдит, он ни слова не сказал и лишь молча ее рассматривал. Он простой парикмахер. Служил в армии в Алжире и там слушал ее пластинки. Для него она была живой легендой.

Рис. 53. Тео и Эдит

В марте 1962 года Эдит попала в клинику Хартмана с дыхательной недостаточностью. Как только ей стало немного легче, она начала устраивать вечеринки прямо в палате больницы. Чаще всех ее там навещал Тео и трогательно ухаживал за ней.

После своей выписки Эдит одержима новой идеей: она решила, что Тео будет звездой, его непременно надо вывести на сцену. Она придумала ему псевдоним: Тео Сарапо, что по-гречески означает «я люблю тебя». В мае 1962 года Тео дебютировал в кабаре на Монмартре, а в июне уже участвовал в первом отделении ее концерта.

Тео сделал Эдит предложение, и она его приняла. Он повез ее знакомить, со своей большой греческой семьей.

«Когда мы ехали к твоим родителям, я тряслась сильнее, чем перед выходом на огромную сцену. Ты сказал, что женишься независимо от согласия или отказа родителей, но я понимала, насколько для тебя важно их одобрение», – писала Эдит в своей книге, обращавшись к Тео.

«– У меня не может быть детей, я не дам вам внуков.

– Внуков дадут дочери. Дайте счастье моему сыну.

– Это ненадолго, мадам Ламбукас.

Мудрая женщина посмотрела мне в глаза долгим взглядом и почти укорила:

– Все в руках Божьих. Только обвенчайтесь, так будет лучше», – описывает свой диалог со свекровью Эдит Пиаф.

Они обвенчались. Тео стал ее возлюбленным, другом и … сиделкой.

Зима 1961 года у Эдит Пиаф началась двусторонняя пневмония, она попала в госпиталь Святого Антония. Профессор Курильски так описывал состояние своей пациентки: «У больной развилась острая легочная недостаточность, сопровождаемая приступами удушья. Мои коллеги и я уже практически решились на трахеотомию, но операции удалось избежать. Однако легочно-диафрагмальные спайки по-прежнему серьезно угрожают здоровью Эдит Пиаф и вызывают сильнейшую одышку. Кроме того, больная страдает тяжелой анемией, вызванной постоянной потерей крови в связи с язвенной болезнью…»

Язва продолжала кровоточить.

В октябре 1962 Эдит и Тео обвенчались. Практически сразу после свадьбы Эдит Пиаф отправилась в наркологическую клинику на очередной курс детоксикации.

После выписки у нее снова начались гастроли: Бельгия, юг Франции. На ее последних концертах за кулисами стояли наготове врач, медсестра, санитар и ее любимый хиропрактор.

В марте 1963 года состоялся ее последний концерт.

Последние месяцы жизни Эдит Пиаф – это инвалидная коляска, мануальная терапия для суставов, массаж грудной клетки для облегчения дыхания. Последней попыткой ей помочь был «чудодейственный препарат» из амниотического экстракта, привезенный из Женевы по совету лечащего врача Клода де Лакоста де Лаваля. Чудо не сработало.

Последний диагноз ей поставил доктор Марион 9 октября 1963 года: «Кома с полной потерей сознания, желтуха. Больная подлежит немедленной госпитализации для проведения лечения экстрактом дегидрированной печени и экстрактом коры надпочечников. Желательно помещение под капельницу и введение физиологического раствора. После введения в брюшную полость импланта амниона желтуха практически не уменьшилась. Печень, как и весь организм больной, в крайне неудовлетворительном состоянии».

Через сутки великой Эдит Пиаф не стало. Ее жизнь оборвалась вечером 9 октября 1963 года, но была зарегистрирована (как и при рождении) на день позже – в семь часов утра 10 октября. Тео тайно привез тело Эдит из Грасса в Париж, ее любимый город.