В Париже Эдит Пиаф познакомилась с Марселем Серданом, звездой американского бокса. Он пригласил ее поужинать. На их первое свидание Эдит пришла в вечернем платье, а он привел ее в забегаловку и угостил пивом с мясом. Эдит язвительно отозвалась об этой встрече: «Что ж, видно, вы не разоритесь на свиданиях». После этого обиженный боксер повел ее «Гурман», один из самых дорогих нью-йоркских ресторанов.

Жан Жобер был отправлен в отставку, а Марсель Сердан через неделю после знакомства с Пиаф улетел в Касабланку к семье. Жена родила ему третьего сына. После возвращения Сердана в Париж Эдит и Марсель продолжили общение, и она снова стала Пигмалионом, начав прививать своему возлюбленному вкус к литературе.

Рис. 51. Марсель Сердан, большая любовь Эдит Пиаф

«Сердан действительно начал читать серьезную литературу, только, помня собственный опыт, я не диктовала и не навязывала, просто говорила, что книга стоит того, чтобы быть прочитанной», – так Эдит вспоминала о своих «уроках» боксеру.

Она ходила на бои Марселя и очень переживала за него:

«…Сердан выстоял. Как он молотил этого Роча! А вместе с ним молотила в буквальном смысле и я, но только… шляпу сидящего впереди мужчины. Этот совершенно изуродованный мной головной убор бедолага подарил по окончании матча со словами: „Мадам, если бы за меня так болели, я бы непременно стал чемпионом мира!“»

Они вернулись в Париж вместе и сняли квартиру. Когда Марсель проиграл матч за титул чемпиона Европы, газеты обвинили Эдит Пиаф в том, что она сбивает ему режим и отвлекает разговорами о музыке и литературе: «Пиаф приносит Сердану несчастье!»

Жена прислала Сердану телеграмму: «Между нами все кончено. Я ухожу». Марсель отправил ей ответ: «Если уйдешь из дома – убью».

После такого давления со стороны тренера, газетчиков и жены Сердана Марсель и Эдит разъехались, но он все равно тайком ездил после тренировок к ней в отель.

«Бутерброды, водичка и… все! Даже любви не было, потому что все остальное запрещено, вернее, не было физической близости, любовь никуда не девалась, напротив, расцвела пышным цветом», – вспоминала эти свидания певица.

Марсель Сердан стал чемпионом мира в своем весе и обещал жениться на Эдит. Но тут вновь вмешалась Симона. Она выкрала письма Сердана к Пиаф и угрожала передать их его жене, с которой он уже почти договорился о мире, и в полицию. В Америке существовал закон, по которому сожительство осуждалось. В случае судебных неприятностей на успехе в Америке им обоим пришлось бы поставить крест – и боксеру, и певице.

«Отхлестав подругу по щекам (думаю, она была шокирована моим наскоком и потому не сопротивлялась), я заявила, что если она немедленно не вернет письма, то, во-первых, я обвиню ее в краже не только их, но и многого другого, во-вторых, если немедленно не угомонится, то больше не получит от меня ни франка. Симона перепугалась, письма отдала», – описывает Эдит в своей книге предательство Симоны.

В Париже Симона подала в полицию заявление, обвиняя Марселя Сердана в… избиении. Пиаф и Сердана вызвали в суд. Им советовали откупиться от Симоны, но Сердан настоял на очной ставке с «пострадавшей», и после нее Симона забрала свое заявление. Ей купили дом в деревне и выделили деньги на жизнь.

Год спустя Марсель Сердан проиграл, потерял титул чемпиона мира. И немудрено: он дрался с поврежденным плечом и сломанными большими пальцами на обеих руках, а в локте правой руки застрял обломок кости, из-за которого его рука не сгибалась. После поражения он три недели жил в Касабланке и договорился со своей женой Маринеттой об условиях развода. В конце 1949 года, когда Марсель Сердан, окрыленный и освобожденный, летел к Пиаф в США, его самолет врезался в гору на Азорских островах. Марселя опознали по часам, он носил их на обеих руках: одни подарила Маринетта, другие – Эдит. Эдит Пиаф не отменила свой концерт в Версале. Она вышла на сцену со словами: «Я буду петь в честь Марселя Сердана, в память о нем, для него».

«Плакала, пела „Гимн любви“, а по щекам текли слезы. Но я их не замечала… Плакал аккомпанировавший мне Марк Бонель, плакали в зале. И все же допеть концерт до конца я не смогла, выдержала только несколько песен, а потом… потом просто упала, хватаясь за занавес в попытке удержаться на ногах», – так она воспоминала о первом концерте без Сердана в своей книге.