Фабиан Делакруа родился двадцать четвертого октября. Первые два с половиной года своей жизни он ничем не отличался от других детей. Разве что к магии интерес проявлять начал раньше, чем ходить. Любимой забавой мальчика была игра с магическими зарядами, которые создавал и которыми манипулировал Адриан. Когда Фабиан подрос, Габриэль придумала игру поинтереснее: она заставляла заряды принимать форму людей и животных, а затем разыгрывала с ними представления вроде театральных.

Все, что делал Фабиан, не вызывало у Адриана никакой реакции. Ни улыбки, ни ярости, ни гордости, ни одобрения. Ему было лишь интересно, унаследовал ли сын ту же необычную связь с магией от матери? Но это могло показать только время. Иногда, глядя на сына, маг ощущал досаду. Скребло душу и какое-то другое чувство, вязкое и неприятное. Скоро Фабиан станет едва ли не самым сильным созданием в мире, а Адриан в этом плане уйдет на второй план. Мальчик не сделает ничего, чтобы получить такую мощь, думал маг, совершенно забывая о том, что в свое время и сам ничего для этого не сделал. Но еще немного, и избранным станет Фабиан.

Адриан вел себя так, чтобы Габриэль ни о чем не догадалась. С самого рождения Фабиана он добросовестно исполнял все отцовские обязанности, заботясь о жене и сыне. Адриан уделял времени мальчику не меньше, чем мать, благо профессия следопыта-фрилансера ему это позволяла.

Однажды, возвращаясь домой после удачно выполненного заказа по поиску утерянного семейного артефакта, Адриан остановился перед входом в темный проулок между домами. Повинуясь какому-то странному чувству, он шагнул во мрак. Отойдя от входа подальше, маг снова остановился и поднял лицо к небу.

Глаза Адриана вспыхнули белым. Облик изменился – появились очертания демона. Рога, крылья, хвост. Рост стал выше, на пальцах отросли когти. Приняв форму Безликого, Адриан посмотрел на свои руки. Сжал-разжал кулаки, раскрыл крылья – их кончики царапнули стены домов с обеих сторон. В этом виде он был самым могущественным созданием в мире. Во всяком случае, одним из сильнейших.

Адриан редко превращался. За всю свою жизнь – не более пары-тройки раз, когда это было действительно необходимо. Но в последнее время короткие трансформации вошли в привычку: в любой момент Адриан мог лишиться этой мощи. При этих мыслях хвост демона начинал в неистовой ярости хлестать землю. Вернув себе человеческий вид, маг вышел на улицу и зашагал в сторону дома – Габриэль с сыном ждали его к ужину, и он не хотел опаздывать.

В возрасте трех лет Фабиан впервые продемонстрировал собственные способности к магии. И отец, стиснув зубы и стараясь не думать о неумолимом приближении момента, когда он вновь станет обычным человеком, принялся обучать его контролю. Адриан наблюдал за успехами и неудачами сына, а в душе боролись интерес к тому, что из Фабиана может вырасти, и зависть к его будущему. Ко всему прочему, Адриан убеждал себя в том, что Габриэль в любом случае любит сына за двоих, а то и троих. Этого ему должно хватить.

Что же касалось самой Габриэль, она вернулась к профессии охотницы на демонов и все чаще брала заказы на уничтожение тварей. В конце концов Адриан предложил ей открыть собственное маленькое агентство по оказанию магических услуг. Дело выгорело, Карриганы-Делакруа ни в чем не нуждались. И с тех пор, как Габриэль сбежала от родителей в последний раз, они больше ее не искали. Поначалу Адриан, конечно, ждал следопытов, но в итоге никто так и не пришел за чародейкой снова.

– Ты скучаешь по родителям? – спросил как-то маг у Габриэль.

Они гуляли в парке все вместе. Чародейка поправила Фабиану курточку цвета хаки и взглянула на мужа.

– Иногда я испытываю что-то похожее на тоску, – призналась она. – Все-таки они мне не чужие. Растили и любили как умели. Но я не хочу их видеть. Слишком уж много тяжелых моментов связано с ними… Petit! Où vas-tu?[24]

Мальчик, который бросился за стайкой воробьев, остановился. Он посмотрел на мать и рассмеялся.

– Viens à moi![25] – позвала его Габриэль.

– А Фабиан? Ты не хочешь познакомить их с внуком?

Чародейка покачала головой и грустно улыбнулась.

– Нет. Не думаю, что они будут рады узнать, что я стала твоей женой и родила сына. Сомневаюсь, что они примут хорошо эти новости. Они не рассчитывали на то, что моя жизнь сложится именно так.

Адриан пожал плечами в ответ. Ему было все равно, как поступит Габриэль. А она не хотела восстанавливать связи с родителями. Теперь у нее была своя жизнь, которую она стремилась строить так, как хотелось ей самой. И наверняка чародейка старалась не думать том, что в один день Фабиан станет обладателем темного наследия своего отца.

* * *

Но это все же случилось. На дворе был прекрасный летний день. Солнце стояло высоко в чистом лазурном небе – редкая ясная погода выдалась на этой неделе в Нуарвилле. Легкий теплый ветерок путался в изумрудной листве деревьев, бежал по траве на лужайке, неся с собой ароматы цветов.

Габриэль украшала деревянную веранду загородного дома, который семья приобрела три года назад. Теперь каждое лето маги проводили здесь.

Шестилетний Фабиан играл в разбитом в дальнем углу участка цветочном садике. Габриэль периодически посматривала в ту сторону, убеждаясь, что все хорошо. Адриан отбыл в город выполнять какой-то заказ по поиску человека.

Габриэль услышала за спиной топот и обернулась. К ней подбежал сияющий Фабиан, чародейка улыбнулась сыну.

– Maman! Regarde![26] – воскликнул мальчик, протягивая ей руку и раскрывая ладошку.

Габриэль присела рядом с сыном.

– Fabian, qu’est-ce que? Que as-tu fais?[27]

На измазанной черно-оранжевой пыльцой ладони ребенка Габриэль увидела бабочку. Насекомое беспомощно и вяло перебирало изломанными лапками. Яркие огненные с белыми и черными крапинками крылья бабочки, смятые и рваные, лежали рядом с ее серым тельцем.

– J’ai arraché ses ailes[28], – ответил Фабиан.

– Mais pourquoi, petit? – горько спросила Габриэль. – Tu sais que cette créature ressent le mal aussi, comme toi![29]

Она нежно коснулась ладонью щеки сына и посмотрела в его глаза цвета холодного штормового моря.

– Je voulais voir ce que sera après, – ответил ребенок, его голос задрожал. – Je n’ai pensé pas que ça ferait mal![30]

Он готов был вот-вот расплакаться.

– Je sais, petit, – успокоила его Габриэль. – Ne fais pas comme ça plus. Il faut…[31]

Она недоговорила, потому что Фабиан вдруг вскрикнул и прижал ладонь к шее под левым ухом. Умирающая бабочка полетела на пол и была тут же забыта.

– Quoi?![32] – воскликнула Габриэль.

– J’ai du mal![33] – со слезами на глазах крикнул мальчик.

– Laisse-moi de voir[34], – попросила чародейка.

Она аккуратно отняла ладошку сына от шеи, уже зная, что там увидит. Сердце на секунду замерло, а затем внутри Габриэль все перевернулось. На коже Фабиана она увидела тонкий шрам в виде линии, закручивающейся кверху петлей. Нижняя часть разделялась на два хвостика. Сигил Безликого!

Габриэль порывисто притянула к себе Фабиана и крепко его обняла.

– C’est quoi, maman?[35] – спросил мальчик, голос его звучал глухо.

– Rien, petit. Peut-être le mal musculaire. Ça va passer, ne pleure pas[36].

– D’accord[37].

А Габриэль сходила с ума. Она всеми силами пыталась сохранить внешнее спокойствие. Чародейка отправила Фабиана играть в дом, а сама опустилась в стоявшее рядом ротанговое кресло. Габриэль закрыла лицо руками, плечи ее поникли и дрожали.

Беззаботной жизни и детству сына пришел конец. Подумать только – убийство бабочки как осознанное зло! Похоже, демону было все равно, кому причинил вред будущий носитель. Габриэль слабо представляла, в чем заключается подготовка носителя. Нужно обсудить это с Адрианом, когда тот вернется. Думая об этом, Габриэль даже не представляла, что с появлением сигила демона на шее Фабиана закончилось не только его детство, но и ее собственная счастливая жизнь.

* * *

Адриан пришел домой поздним вечером. К тому времени Фабиан уже давно спал, и его родители могли спокойно обсудить ситуацию.

Наклонившись над кроватью сына, Адриан взглянул на едва заметную отметину. Он машинально потер шею в том месте, где у него самого был такой же шрам. Маг повернулся к стоявшей в дверях спальни жене, и его взгляд ничего хорошего не предвещал.

Адриан и Габриэль спустились в столовую и сели за обеденный стол. Никто из них не торопился начинать тяжелый разговор. Габриэль, игнорируя упрек в глазах мужа, все же не выдержала первой.

– И что теперь?

Адриан молчал, раздумывая, что ответить. Правду он сказать не мог. А ложь настолько прочно вплелась в его жизнь, что стала естественной, как дыхание. Хоть он и обещал Габриэль много лет назад, что лжи между ними больше не будет, он уже тогда знал, что обещания не сдержит. Не в этой ситуации. Он стиснул пальцами переносицу и закрыл глаза. Если бы Габриэль знала хотя бы малую часть того, что он от нее скрывал все эти годы! Но она не узнает. А Адриан верил в ее невероятное желание жить.

Вздохнув, он наконец сказал:

– К обучению нужно приступить немедленно. Он еще ребенок, и демон не сможет взять его тело под контроль – иначе погибнут оба. А вот когда силы Фабиана окрепнут, тварь обязательно попробует. Сын должен быть готов. Так что начнем с завтрашнего дня.

Слушая его, Габриэль беззвучно плакала. По щекам текли слезы, но чародейка не издала ни звука. А ведь Адриан предупреждал, что она сама приговорила сына к такой судьбе. Задавалась ли теперь Габриэль вопросом, что же лучше в итоге – жить так, как предстояло Фабиану, или не жить вовсе? Вместе с блеском в ее глазах умирала безумная надежда на то, что с ее сыном такого не случится.

– В чем состоит это… обучение? – спросила она наконец.

– В тренировке воли. В управлении своими эмоциями. Источниками силы Безликого являются гнев и ярость, и чем меньше его носитель подвержен им, тем меньше влияния имеет на него демон.

– Ну и что же ты собираешься делать? Конкретнее?

– Многому я могу обучить Фабиана сам, но для некоторых вещей ему понадобятся более опытные наставники. Я знаком кое с кем и уверен, что эти люди смогут помочь.

– Они будут приходить к нам?

Адриан ответил не сразу. Как же далека она была от истины! Как же глубоко заблуждалась, сильно упрощая свои представления о том, что ждет ее сына дальше.

– Да, наверное. Думаю, это будет лучший вариант, – ответил Адриан.

Габриэль склонила голову и запустила пальцы в волосы. Она явно пыталась успокоиться, уговаривая себя, что не стоит переживать, Адриан поможет сыну. Он ведь сильный маг, сам был носителем и обязательно сможет уберечь малыша.

– Да. Главное, чтобы с Фабианом все было хорошо.

Чуть позже вечером Адриан стоял в ванной комнате после душа. Одним движением он стер конденсат с запотевшего зеркала и посмотрел на себя. Никаких изменений в лице он не заметил. Адриан ослабил контроль над собой, ожидая, что глаза вспыхнут белым огнем. Ничего не произошло. Поднял руку, но и она осталась человеческой, не отросли когти, не поменялся цвет кожи. Значит, носитель не чувствует, когда демон переселяется в другое тело.

Адриан коснулся ложбинки между ключиц пальцами, провел от нее вниз – вдоль груди, по животу. Тело отозвалось самым привычным ощущением, было немного щекотно.

Как странно осознавать, что теперь он – обычный человек! Подверженный травмам, болезням, токсинам. Теперь не обмануть смерть. Адриана захлестнула злость. Но эмоция внезапно показалась блеклой, не получив отклик от демона. Маг уперся ладонями в раковину и низко склонил голову. Внутри словно что-то треснуло, осыпалось осколками, которые превратились в прах и растворились в потоке бытия. Здравствуй, новая жизнь.

Несколько минут потребовалось магу, чтобы успокоиться и взять себя в руки. После он вернулся в спальню и лег в кровать. Габриэль уже спала. И хорошо, в тишине можно спокойно подумать. На самом деле маг все решил и спланировал еще несколько лет назад. Он знал, что делать, с той самой секунды, как услышал новость о том, что у него будет сын.

Адриан взглянул на Габриэль, чей силуэт темными контурами привычно вырисовывался на фоне окна. Для нее нет никого и ничего важнее Фабиана. Каково это, лишиться самого дорогого существа на свете? Своей частички, своей жизни. Но по-другому никак. Если бы был способ не заставлять жену и сына страдать, Адриан им обязательно бы воспользовался! А так надеяться приходилось только на здравый смысл Габриэль. И, снова, на ее неистовое желание жить.

Маг протянул руку и коснулся волос чародейки. Сердце внезапно кольнула боль, но Адриан подавил ее. И все остальные ненужные чувства. Габриэль никогда не простит его, но иначе нельзя.

Осталось только дождаться нужного момента.

* * *

Он представился через два дня. Кому-то понадобилась помощь Габриэль – разобраться с демоном. Чародейка отправилась в город. Адриан воспользовался ее отсутствием и принялся быстро собирать все необходимые вещи.

– Qu’est-ce que tu fais, papa?[38] – с любопытством спросил Фабиан.

– Мы скоро уезжаем, сын, надо собраться.

Глаза мальчика загорелись в предвкушении приключения. Наконец сборы были закончены. Прежде чем покинуть этот дом навсегда, Адриан написал для Габриэль записку. На бумагу легли угловатые буквы: «Не ищи нас, все равно не сможешь. Фабиан со мной. Я позабочусь о нем, обещаю. Прости и прощай. Я люблю тебя, всегда любил только тебя, но иначе нельзя. Никогда тебя не забуду».

Он поставил точку, в груди что-то болезненно сжалось. Ладонь мага внезапно легла на свеженаписанное письмо, но Адриан подавил порыв смять лист и остаться с Габриэль. Нет! Пути назад, как и выбора, у него нет. Он должен был это сделать. Демон уже однажды взял его под контроль, и нельзя позволить, чтобы когда-то он повторил то же самое с Фабианом. А чтобы этого не случилось, мальчику потребуется совершенно особенная подготовка, намного более серьезная, чем та, через которую когда-то прошел Адриан.

Оставив записку на обеденном столе, маг вышел на улицу. Сын уже ждал его там рядом с наскоро собранной сумкой. Перекинув ее через плечо, Адриан присел рядом с мальчиком. Тот поднял на отца взгляд, и Адриана снова ужалила боль – на него смотрели глаза Габриэль.

– Ты готов? – спросил он у сына.

– Oui. Mais où est maman? Elle ne part pas avec nous?[39]

– Мама догонит нас позже, – с привычной естественностью солгал Адриан. – Мы пока должны уехать без нее. Понимаешь?

Фабиан кивнул. А отец сжал его ладошку и выпрямился. Его рука загорелась белым огнем, он произнес заклинание. Затем резко опустил руку, словно разрезая воздух. Перед ними возник светящийся разлом в пространстве.

– Скорее, прыгаем! – крикнул Адриан.

Миг – и они с Фабианом исчезли во вспышке света.