Габриэль шла по пешеходной дорожке вдоль моста через бурную горную реку. Слез уже не было. Все чувства, казалось, умерли несколько часов назад в столовой загородного дома, вместе с затихшим неистовым криком, рвущимся из груди. Агония началась, когда Габриэль прочитала послание Адриана и поняла, что именно он сделал и почему. А когда душа умерла, чародейке было уже все равно.

Серо-стальная вода шумела далеко внизу белыми барашками на верхушках маленьких волн. Горные реки коварны – они быстры и холодны, даже в самый жаркий летний день. Попав в их течение, выбраться уже невозможно.

Габриэль обернулась, чтобы взглянуть на оранжевый диск закатного солнца, на шумевшие по берегам зеленые кроны.

* * *

Конечной точкой путешествия сквозь пространство оказался суровый горный край. Теперь Адриану с сыном предстояло поселиться здесь. Надолго ли – неясно. Маг, крепко держа Фабиана за руку, пошел вверх по дорожке к темной громаде крепости.

– Où sommes-nous, papa?[40] – спросил Фабиан, с недоверием глядя на грубую каменную стену.

Адриан остановился и наклонился к сыну.

– Мы поживем здесь какое-то время, – ответил он. – Теперь это наш дом. Тебе страшно?

Мальчик покачал головой.

– Ну и правильно. Бояться нечего. Ты скоро привыкнешь.

– Et maman?[41]

– Она присоединится к нам позже. Сейчас она занята.

Фабиан закивал. А отец вновь взял его за руку и повел к воротам.

Даг-Арат принял новых жильцов сдержанно. Адриан давно знал об этом месте и ордене магов, поселившихся здесь. Орденцы изучали ментальные магические дисциплины и всю жизнь посвящали тренировкам своих навыков, становясь мастерами контроля разума.

Один из давних знакомых Адриана был членом ордена Даг-Арата, он и замолвил за отца и сына словечко перед настоятелем. Тот обещал помочь в обучении маленького носителя демона. У них было несколько лет, чтобы дополнить печать, сдерживавшую демона, еще одним символом, который не позволил бы Безликому взять под контроль Фабиана так же, как это случилось с Адрианом.

Располагаясь в своем новом жилище, Адриан тяжело вздохнул. Он опустился на грубую деревянную кровать, положил локти на колени и спрятал лицо в руках. Рядом с ним на постель вскарабкался Фабиан. Мальчик прижался к отцу, но тот не сделал никакого ответного жеста. Тепло маленького тела стало еще одним горьким напоминанием о том, что пареньку предстоит вынести уже совсем скоро.

Адриан не собирался переезжать в крепость. Он надеялся, что хватит его собственных сил и помощи городского ордена магов. Но вот уже много лет покоя ему не давало то, каким образом Фабиан появился на свет. Адриан всегда считал, что контролирует Безликого, но та ночь с Габриэль доказала обратное. Подобное не должно повториться.

Несколько дней ушло на то, чтобы освоиться в новом доме и привыкнуть к новому распорядку. К удивлению Адриана, сын стойко переносил все это, не ныл и не плакал. Перед тем как начались тренировки, маг рассказал Фабиану историю их семьи и объяснил, зачем они вообще прибыли сюда.

– Ты – источник очень мощной силы. Ее нельзя оставлять без контроля. Ей обязательно нужно научиться управлять. Ты же не хочешь, чтобы свирепый демон вырвался на свободу и убил других людей?

– Non, – прошептал в ответ Фабиан.

Он воспринимал рассказ отца как подготовку к какому-то приключению. Страха в ребенке не было, скорее осторожное любопытство.

– Так что тебе придется приложить много усилий, чтобы научиться контролировать это существо. Для этого нужны особые тренировки. Они помогут обуздать магию. Твои способности станут безграничными, если ты будешь стараться изо всех сил. Ты же хочешь стать самым сильным магом в мире?

Фабиан кивал, не особо понимая, что все это будет для него значить.

К обучению они приступили сразу же. Для начала нужно было наладить связь маленького чародея со своими способностями. Адриан оказался очень строгим и даже жестоким учителем. Он требовал от Фабиана высочайшего уровня концентрации внимания и строго наказывал сына, если тот бунтовал или проявлял вредное упрямство. Но Адриан никогда не наказывал мальчика, если что-то не получалось из-за нехватки сил или опыта. В такие моменты маг, наоборот, поддерживал сына, мотивировал его попробовать еще раз. Видя, что Фабиан не справляется, он позволял ребенку отдохнуть и восстановить силы.

А с началом осени начались и занятия в крошечной школе при крепости. Утро Фабиана теперь состояло из букв, складывавшихся в предложения; цифр, превращающихся в примеры и задачи. После обеда два часа он практиковался в магии, а вечера наполняли нестройные звуки фортепиано, которые он извлекал, нажимая на черно-белые клавиши под руководством мага – преподавателя музыки.

Учиться Фабиану нравилось. Новые слова давали возможность принимать и воспроизводить информацию иначе; способов это сделать, оказывается, были миллионы. Поиск закономерностей в мире цифр вызвал у мальчика восторг. Сложные вопросы о том, как устроен мир, потихоньку получали свои ответы.

Со сверстниками Фабиан контактировал ровно, даже завел друзей в крепости, но особенно в них не нуждался. С гораздо большим удовольствием он погружался в книжные приключенческие сюжеты – отец привозил для сына книги из города. А в более старшем возрасте мальчик много времени стал проводить в магической библиотеке крепости, увлекся теорией магии и древними языками, на которых строились редкие заклинания и формулы.

Занятия Фабиана давали Адриану возможность помогать крепости и тем самым платить за проживание в ее стенах. Каждый маг делал для ордена что-то полезное. Адриан продолжал заниматься розыском, как и раньше, помогая крепости финансово.

Все эти месяцы Адриана мучило желание узнать, как поживает Габриэль. И хотя он вполне мог притаиться где-нибудь недалеко от их городской квартиры и увидеть жену, он боялся и тянул с этим. Что, если при виде ее он не сможет с собой совладать? Разум твердил, что раз уж он решился разорвать связь, то нужно быть последовательным.

Но в конце концов желание увидеть Габриэль грозило стать навязчивой мыслью, и Адриан решил уступить ему.

Выбрав день, который Фабиан должен был полностью провести на занятиях, маг покинул крепость. Он добрался до многоквартирного дома в городе, где семья жила большую часть года, однако сразу понял – что-то не так. Габриэль в квартире не было, Адриан не чувствовал ее магического следа. Только старая, почти выветрившаяся магия. Хмурясь, маг поднялся на нужный этаж и зашел в квартиру. Здесь было тихо и темно. Просторные комнаты наполнял спертый воздух, окна явно не открывались очень давно. Все в квартире было в том же виде, в котором они оставили ее в начале лета, уезжая за город.

В замешательстве Адриан покинул жилье. Он запер дверь и, пока ждал лифт, решил наведаться в загородный дом.

Прибыв туда, маг обнаружил, что дом тоже пуст. Адриан пересек неухоженную заросшую лужайку и замусоренный дворик, зашел в прихожую. Тишина. На полу и плоских поверхностях – толстый слой пыли. Оставшись одна, Габриэль могла вернуться к родителям, предположил Адриан. Он прошел через холл в столовую.

На обеденном столе в вазе стояли сухие цветы. Пожелтевшие лепестки усеивали столешницу под вазой. Ее стенки преломляли свет, бросая тусклые радужные блики на запыленную поверхность. Подойдя ближе, Адриан заметил прямоугольный лист сероватой от пыли бумаги. Стряхнув с него мертвые лепестки и пыль, маг поднес бумагу к глазам.

Слова, выведенные рукой Габриэль, складывались в сообщение для него. Адриана словно ударили, силы разом покинули тело. Он даже схватился за угол стола.

«Je t’aimais, tu m’as cassé»[42] – простая фраза заставила кровь в венах превратиться в жидкий лед. Адриан мгновенно все понял. Дышать стало нечем, на глаза упала пелена. Не верилось, что она это сделала. Слишком нереально, слишком невозможно. Адриан никогда не думал, что она способна на подобное. Она же всегда была такой сильной!

Стук, стук – на лист бумаги упали капли, чернила под ними поплыли и превратились в водянистые кляксы. Адриан поднял голову и невидящим взглядом уставился на висящую на стене картину с яркими желтыми подсолнухами.

Адриан действительно никогда не думал, что для Габриэль все закончится именно так. Он не мог представить ее мертвой. Как?! Это же просто невозможно! Адриан затряс головой так яростно, что в глазах заплясали звезды. Положив страшную записку обратно на стол, маг покинул дом.

* * *

Шагая по мосту над быстрой горной рекой, Адриан не знал, что ему думать, как чувствовать. Пустые мысли беспорядочно метались в голове. Чувства словно одеревенели. Дойдя до середины моста, Адриан остановился и положил локти на перила. Внизу с ревом и грохотом несла свои воды свинцовая река. Когда они жили в этом городе, Габриэль любила подолгу стоять и смотреть на поток. Она постоянно тащила Адриана сюда, полюбоваться на реку, даже если им приходилось делать крюк, чтобы добраться до нужного места.

Чтобы сорваться в могучие ледяные волны, нужно полнейшее равнодушие к жизни. От этого становилось жутко и страшно. Безостановочный бег мощного потока гипнотизировал Адриана. Со смертью Габриэль оборвалась последняя нить, связывавшая мага с его старой жизнью. Теперь ничто не помешает ему сосредоточиться на обучении сына.

Фабиан, кстати, ведь обязательно снова спросит о матери. Он задавал этот вопрос каждый день и неизменно слышал от отца, что «мама очень скучает и хочет к ним, но пока не может приехать». Лгать было легко. Ложь стала естественной, как дыхание.

– Господин! – привлек внимание Адриана оклик.

Перед магом стоял простоватого вида мужчина в серой спецовке. Он чистил перила моста.

– Вы ведь не собираетесь прыгать? – настороженно спросил рабочий.

– Нет, конечно нет, – заверил его Адриан. – Я просто задумался. Мощь воды зачаровывает.

– Да, стихия. Тут несколько месяцев назад девушка погибла. Сорвалась и утонула.

Слова – как удар ножом между ребер.

– …теперь за мостом глаз да глаз.

– Как печально! Нет, я ничего такого делать не собирался. Меня сын дома ждет. Ну, вы понимаете.

– Конечно. Что ж, хорошего вам дня.

– И вам.

Адриан оттолкнулся от перил и пошел дальше через мост. А река уносила с собой часть его души.

* * *

Несколько лет минуло с того дня, как Адриан с сыном перебрался в Даг-Арат. А маг до сих пор помнил реакцию Фабиана на новость о том, что он больше никогда не увидит мать.

Адриан сообщил об этом сыну после жуткой и очень болезненной процедуры превращения тела мальчика в печать, сдерживающую демона.

И хотя физической боли уже давно не было, Фабиан несколько дней не выходил из своей комнаты. А потом еще пару недель шарахался в страхе от любой большой и темной фигуры в коридорах крепости. Из-за снов о пережитом он еще долго не мог нормально спать, несмотря на аккуратные старания мага-манипулятора.

Фабиан требовал, чтобы отец привел мать, и маг не сдержался. Он рассказал сыну, без подробностей, что Габриэль они больше никогда не увидят, что она мертва и что это навсегда. Адриан ждал, что у мальчика начнется истерика, но ребенок не оправдал его ожиданий – Фабиан замолчал. На несколько месяцев. К концу зимы Адриан даже начал беспокоиться – не лишился ли сын насовсем дара речи. Но все же говорить снова ребенок все-таки начал.

То, что происходило затем в Даг-Арате, все больше отвращало Фабиана от отца. С Адрианом у него ассоциировались лишь агрессия, злость, боль. В присутствии отца паренек не ощущал себя в безопасности, наоборот. Каждую минуту он ждал удара – хлесткого слова или поступка Адриана, неизменно вызывающих ярость. Фабиан вынужден был контролировать эти эмоции, иначе демон вырвется на свободу.

Юный маг ненавидел отца, эти каменные мрачные стены, магов, которым не было дела до его страданий. Иногда он закрывал глаза и видел, как горит крепость, лежат вокруг безликие тела. Почему-то огонь в этих иллюзиях всегда был белым. В нем исчезали боль и страх, оставалась лишь ярость. Фабиан гнал эти образы прочь, хотя они и соблазняли его – при желании он был вполне способен учинить нечто подобное.

А тренировки воли не прекращались ни на день. Фабиану было тринадцать, когда он впервые не сдержался и вспылил так сильно, что Адриан увидел в его глазах демонический блеск. Отец среагировал мгновенно, не отдавая себе отчета, и запустил в сына магический заряд.

Он отбросил мальчика к двери, не причинив ему особого вреда. Поднявшись на ноги, Фабиан с такой ненавистью взглянул на отца, что тот едва не отступил. Затем парень выскочил из комнаты и куда-то убежал.

А через двадцать минут по Даг-Арату разнесся сигнал пожарной тревоги. Адриан выскочил во двор, чтобы помочь другим магам. К счастью, небольшое возгорание быстро потушили. Кто-то из магов сказал Адриану, что пожар начался из-за его сына: тот от злости швырнул в стену керосиновую лампу.

– Снова поругались? – спросил настоятель крепости, Самаэль Акернар, у Адриана.

Маг равнодушно кивнул.

– Я ударил его. Увидел в нем Безликого. Демон смотрел на меня его глазами.

– Я уже седьмой год за тобой наблюдаю, Адриан. Ты выдающийся человек в том плане, что… Как ты можешь так относиться к собственному сыну?

Маг усмехнулся.

– Наверное, ты и не поймешь, Самаэль. Скажи, ты мог бы одновременно любить своего ребенка и причинять ему страдания? С детства? Когда он должен хохотать, катаясь на каруселях и поедая сахарную вату. Должен хвастаться друзьям игрушками. Должен с нетерпением ждать поездки на пикник с родителями. У меня просто не было выбора.

– Выбор есть всегда.

– Чушь для сентиментальных идиотов, – злобно огрызнулся Адриан. – Но если ты правда так думаешь… Что бы ты сделал, если бы твой ребенок оказался единственным, кто не дает могущественному демону вырваться на свободу и уничтожить все вокруг?

Маг сделал вид, что задумался.

– Хотя, пожалуй, ты прав, выбор у меня был: увидеть, как мой сын умирает первым, а за ним и весь остальной мир, или стать для него чудовищем, но сохранить жизнь ему и другим. – В голосе Адриана звучала горькая злая усмешка.

Акернар покачал головой. В его глазах сверкнули блики света от оранжевых фонарей на стенах крепости.

– Я не сужу тебя, Адриан. Никто из нас не рождается жестоким, таким человека делает жизнь.

Какое-то время они молчали. Потом, глядя в черное небо, Адриан сказал:

– Знаешь, он очень многое унаследовал от матери. Цвет глаз… Порой я смотрел на нее, и мне казалось, будто передо мной бушуют морские волны. И они словно вот-вот снесут меня… А сейчас я вижу сына, и мне кажется, что это Габриэль смотрит на меня, укоряя за то, что я убил ее, а сыну сломал жизнь.

Адриан глубоко вздохнул. На него вдруг накатила смертельная усталость от груза ответственности и последствий поступков, совершенных им.

Оставив Акернара одного, он быстро зашагал через двор крепости, не разбирая дороги.

* * *

Никто из них в тот день и предположить не мог, что кульминация всей истории с Даг-Аратом случится через какой-то год.

Адриан был во дворе крепости, когда услышал вскрик женщины. Маг обернулся и увидел, что посреди двора стоит Безликий. Злость закипела в груди. Они же с Фабианом договаривались, что сын не будет превращаться в стенах крепости! И хотя все в Даг-Арате знали, что в теле парня заточен демон, демонстрировать его открыто было лишним.

Спустя секунду злость Адриана сменилась ужасом: одного взгляда на демона хватило, чтобы понять – это не Фабиан. Что-то случилось, Безликий взял над парнем контроль! Ладони Адриана вспыхнули белым огнем, он бросился в атаку на демона.

Тот повернул к нему свое гладкое лицо с пылающими глазами. Две печати полетели в сторону демона, одна ударила его в плечо, другая задела бок. Адриан обрушивал на Безликого все могущество своей магии, но оказался бессилен – раны демона затягивались моментально.

Глаза Безликого зловеще полыхнули.

– Как же ты надоел мне, слабак! И ты еще был моим носителем! Магический потенциал нового тела гораздо выше и мощнее. Его сила станет прекрасной пищей, когда я заменю его. Не зря же я сделал все, чтобы оно появилось на свет, – пророкотало создание.

Демон вытянул когтистую руку, поднимая изумленного Адриана над землей. Безликий резко сжал ладонь в кулак. Послышался громкий хруст, от стен крепости эхом отразился страшный, нечеловеческий вопль. Легким взмахом ладони демон швырнул Адриана в сторону.

Маг ударился о стену и упал на землю. Он не чувствовал ног, а все тело выше пояса превратилось в один сплошной сгусток боли. На глаза медленно спускалась пелена, словно Адриан погружался под воду. Он резко выдохнул, на губах вздулись кровавые пузыри.

На Безликого кинулись маги ордена, но ни один не ушел из схватки живым. Победить демона мог только носитель. В минуты агонии Адриан мог только надеяться на то, что сработает улучшенная печать. Маг все же нанес на тело Фабиана небольшой символ, заклинание своего собственного изобретения.

«Сын, прошу тебя, борись с ним. Только ты это можешь. И выстоишь». Эта мысль мелькнула последней в угасающем разуме.

Адриан закрыл глаза, в ушах зашумело. В последний миг ему показалось, что его уносят прочь волны холодного штормового моря.