Количественное смягчение и перспективные рекомендации, применяемые активно и согласованно, могут оказать стимулирующее воздействие. И, я напомню, мною оно оценивается равным примерно 3-м процентным пунктам дополнительного снижения ставки по федеральным фондам. Однако, как я и сказал в конце предыдущей главы, этой дополнительной силы, какой бы полезной она ни была, окажется недостаточно при любых обстоятельствах, особенно если номинальная нейтральная процентная ставка R*, а значит, и пространство для маневра ФРС, окажется ниже текущих оценок. Разработчики политики должны продолжать изучать дополнительные варианты реагирования на дефицит занятости и инфляцию.

Есть несколько многообещающих направлений, хотя политические нюансы (включая, возможно, необходимость получения новых юридических полномочий от Конгресса) могут усложнить их введение в инструментарий ФРС. Рассмотрим ситуацию за рубежом, где центральные банки используют инструменты, интересные и Федеральному резерву, в их числе отрицательные процентные ставки и контроль кривой доходности. А также, если говорить о перспективных рекомендациях, то альтернативные политические структуры, основанные на событиях последних нескольких лет, могли бы добавить этому аспекту денежно-кредитной политики ясности и достоверности.

Тем не менее даже беспрестанно расширяя свой арсенал, ФРС в будущем, вероятно, придется сотрудничать с налогово-бюджетной политикой для преодоления глубоких экономических спадов, как во время пандемической рецессии. Налогово-бюджетная политика затруднена громоздким политическим процессом, но ее преимущество заключается в том, что она может быть эффективной даже в условиях низкой нейтральной процентной ставки. И она гораздо точнее определяет группы или сектора экономики, нуждающиеся в помощи. Более экзотические возможности сотрудничества денежно-кредитной и налогово-бюджетной политики включают так называемые вертолетные деньги и современную денежную теорию, рекомендующую пересмотреть стандартные роли монетарной и фискальной политики.