К середине 2016 года, когда уровень безработицы продолжал падать, а мини-рецессия закончилась, в Комитете усилилось давление в пользу дальнейших действий. В июне, незадолго до голосования по «Брекзиту», Комитет ФРС единогласно проголосовал, желая сохранить режим ожидания. Однако на июльском заседании Эстер Джордж из Канзас-Сити выразила несогласие с решением поддерживать текущее положение вещей. На сентябрьском заседании к ней присоединились Лоретта Местер из Кливленда и Эрик Розенгрен из Бостона. Распределение голосов 7–3 (при двух вакантных местах в Совете управляющих) за то, чтобы оставить ставки без изменений, по стандартам Комитета считалось практически равным.

И, пусть ставки остались неизменными даже в сентябре, но в заявлении после заседания фигурировали замечания об улучшении ситуации на рынке труда и ускорении роста. А также содержался намек о том, что не за горами второе послекризисное повышение ставок: «Сегодня Комитет считает аргументы в пользу повышения ставки по федеральным фондам более убедительными, но решил подождать дальнейших свидетельств прогресса по поставленным целям». И, действительно, 14 из 17 членов Комитета ФРС прогнозировали повышение ставки по крайней мере на четверть пункта к концу года.

Если очередное повышение ставки было столь вероятно, почему же Комитет не провел его в сентябре? Ранее Йеллен придерживалась концепции Алана Гринспена о превентивных ударах по инфляции. Теперь она незаметно перешла к гринспеновскому подходу по управлению рисками, но с отличительной особенностью, вызванной близостью эффективной нижней границы. В условиях, когда ставка по федеральным фондам близка к нулю, риски асимметричны, утверждала она на своей пресс-конференции. Если экономика окажется сильнее, чем ожидалось, то, повышательное давление на инфляцию, компенсирует это. Но если экономика покажет себя слабее, ставка по федеральным фондам, уже находящаяся вблизи нижней границы, затруднит ответные действия ФРС, по крайней мере, традиционными методами. Эта асимметрия усиливала доводы в пользу осторожности, считала глава ФРС. Аргументация Йеллен подразумевала, что инфляция, если вообще возникнет, будет развиваться медленно и для контроля над ней быстрого повышения ставок не потребуется. Это предположение оказалось верным, поскольку базовая инфляция продолжала колебаться ниже целевого уровня в 2 %.

Когда 14 декабря Комитет наконец принял решение действовать, уровень безработицы снизился до 4,7 %, и приближался к оценке естественного уровня безработицы на тот момент (4,8 % по медиане). Голосование за повышение ставки по федеральным фондам на четверть процентного пункта – до диапазона 0,5–0,75 % – было единогласным. Однако тон заявления после заседания остался «голубиным». Там указывалось о постепенном повышении ставок в будущем, а также уточнялась информация о ставке по федеральным фондам, которая «вероятно, в течение некоторого времени будет сохраняться ниже уровня, и, как ожидается, такой показатель будет преобладать в долгосрочной перспективе», то есть ниже нейтральной ставки.

Однако медианный прогноз о ставке по федеральным фондам был менее «голубиным»: в сводке экономических прогнозов отмечалось три ожидаемых повышения в 2017 году. На этот раз точечная диаграмма оказалась верной. Комитет повысил ставку на четверть пункта в марте, июне и декабре, завершив год в целевом диапазоне 1,25–1,5 %. Экономика выдержала ужесточение, и к декабрю 2017 года уровень безработицы снизился до 4,1 %.

В 2017 году баланс ФРС наконец-то начал сокращаться. В июне Комитет, развивая ранее сформулированные принципы, опубликовал более подробную информацию о запланированных действиях. Начиная с октября – ровно через три года после окончания программы QE3 – Федеральный реестр собирался реинвестировать в новые ценные бумаги только часть поступлений от бумаг с наступившим сроком погашения. Ежемесячное сокращение баланса будет ограничено, но наступит постепенное увеличение его размера с течением времени. Как было объявлено ранее, ФРС не будет продавать гособлигации без срока погашения. Такой пассивный, предсказуемый подход (как выразился президент Резервного банка Филадельфии Патрик Харкер, «даже смотреть, как краска сохнет, и то интереснее») должен был свести к минимуму неопределенность на рынках.

Политики надеялись, что их участники не будут делать необоснованных выводов о вероятном курсе политики, как в период страха отката. Но в плане по-прежнему ничего не говорилось о том, когда сокращение баланса ФРС приостановят. Этот вердикт зависел от нескольких неизвестных. Самое главное, Комитету предстояло принять технические решения о том, как лучше контролировать краткосрочные процентные ставки – решения, напрямую влияющие на необходимый размер баланса.

Неторопливый и предсказуемый, как «сушка краски», подход Комитета означал медленный процесс – и на практике большая часть сокращения баланса действительно произошла, лишь когда в 2018 году на пост главы ФРС был назначен Джей Пауэлл.