Джанет Йеллен, избранная Обамой в качестве моего преемника, принесла присягу 2 февраля 2014 года, став первой женщиной, возглавившей ФРС. Она работала в резерве уже давно и тесно сотрудничала со мной во время кризиса и его последствий. Я был рад, узнав о ее назначении.

Йеллен вступила в должность, обладая большим опытом, нежели ее предшественники. Предположу, это может быть свидетельством о дополнительных препятствиях на пути женщин, стремящихся занимать руководящие посты в сфере экономической политики. Ее первое профессиональное взаимодействие с ФРС произошло, когда она выступила приглашенным экономистом в Совете управляющих летом 1974 года. Позже Йеллен вернулась в Совет в качестве штатного экономиста в 1977–1978 годах. Будет не лишним заметить, что это стало одним из поворотных моментов в ее судьбе. В столовой ФРС она познакомилась с Джорджем Акерлофом, будущим мужем и соавтором. Однако ранние годы своей карьеры Йеллен провела, как и я, преподавая. Сначала работала в Гарварде, потом в Лондонской школе экономики[185], а затем перешла в Калифорнийский университет в Беркли.

Йеллен состояла в Совете управляющих ФРС (в 1994–1997 годы), а затем возглавляла Совет экономических консультантов при президенте Клинтоне в 1997–1999 годах. Также она занимала пост президента Резервного банка Сан-Франциско (в 2004–2010 годы), благодаря чему получила место в Комитете ФРС в тот критический период. А в 2010-м она стала вице-председателем Совета. В этой должности Йеллен помогала формировать политическую стратегию и возглавляла работу по совершенствованию коммуникационной политики, в том числе по таргетированию инфляции в 2012 году. Позже Йеллен служила на посту министра финансов при президенте Байдене[186], добавив еще одну впечатляющую строку в свое беспрецедентное резюме.

После повышения Йеллен должность вице-председателя осталась вакантной. Видя своей правой рукой сильного специалиста с международными опытом и репутацией, Йеллен настоятельно предложила президенту кандидатуру моего давнего наставника Стенли Фишера. Фишер, как и Йеллен, внес значительный вклад в модернизацию кейнсианской экономики. И у него был опыт работы в экономической политике за пределами США (в 2005–2013 годы он работал управляющим центрального банка Израиля), что можно назвать не слишком типичным для кандидата на должность в ФРС.

Понимая жизненный опыт Йеллен, зная ее научные исследования и работу в экономической политике, сторонние наблюдатели ожидали «голубиного» подхода от новой главы ФРС. Теперь, по их мнению, резерв непременно сосредоточится на той части двойного мандата, которая касалась максимальной занятости. Надо отметить, Йеллен родилась в августе 1946 года и выросла в рабочем районе Бруклина, где ее отец-врач лечил портовых грузчиков и прочих «синих воротничков», а также их семьи. Ее научный руководитель в аспирантуре Йеля, Джеймс Тобин, был выдающимся либеральным экономистом (в 1981 году он завоевал Нобелевскую премию). Он входил в группу экспертов, убедивших президента Кеннеди принять кейнсианскую политику для стимулирования занятости. И под влиянием Тобина научные работы Йеллен поддерживали точку зрения, согласно которой правительству следует решительно противодействовать рецессиям. Также во время финансового кризиса, и после него Йеллен оставалась среди убежденных сторонников продолжительного количественного смягчения со стороны ФРС с целью скорейшего восстановления здорового рынка труда.

Мнения о том, что Йеллен серьезно волновал вопрос высокой безработицы нельзя назвать необоснованными. Но на посту председателя ей предстояло поддерживать сложный баланс. Она оказалась в позиции, приблизительно похожей на положение Алана Гринспена. Необходимая политическая стратегия при предшественнике Гринспена, Поле Волкере, была ясна: политика жестких денег с целью вернуть под контроль инфляцию. И после успеха предприятия, хоть и ценой глубокой рецессии, перед Гринспеном встала более тонкая, но тем не менее серьезная задача – удержать инфляцию на низком уровне, способствуя при этом экономическому росту и стабильности. Как и Волкер, я большую часть своего срока на посту председателя придерживался курса, нужного на тот момент: смягчение. И использовал для этого все доступные инструменты, чтобы снизить безработицу и стимулировать чрезмерно низкую инфляцию. И, подобно Гринспену, теперь Йеллен, сменив меня, должна была сохранить и приумножить прогресс, которого мы добились. И при этом подготовиться к окончательному возвращению к нормальным экономическим и денежно-кредитным условиям – с низкой безработицей, инфляцией на уровне примерно 2 % и краткосрочными процентными ставками ниже нуля.

Достижение этой экономической нирваны требовало осторожных суждений о том, как и когда отказаться от экстраординарных посткризисных мер денежно-кредитной политики. Многие центральные банки уже довели краткосрочные ставки до нуля (или ниже). Но на момент, когда Йеллен вступила в должность, никто не мог похвастаться успехом в попытках отменить политику нулевых ставок. Многое зависело от правильного исполнения: слишком ранний или чрезмерно стремительный взлет мог уничтожить весь прогресс восстановления экономики и столкнуть ставки обратно к эффективной нижней границе. А запоздалый отход, в свою очередь, мог породить инфляцию или поставить под угрозу финансовую стабильность.

Впервые ФРС попробовала отойти от режима кризисного периода в декабре 2013 года, ближе к концу моего срока. Мы решили начать замедление покупок в рамках QE3, ожидая длительного улучшения на рынке труда. Последние закупки были проведены уже при Йеллен в октябре 2014 года. Они ознаменовали конец (по крайней мере временный) стремительного роста баланса ФРС. На тот момент он составлял 4,5 триллиона долларов – при том, что в августе 2007-го исчислялся 875 миллиардами. И так как ФРС продолжала замещать ценные бумаги с истекающим сроком погашения новыми, то еще некоторое время баланс оставался на уровне октября 2014 года.

Перед Йеллен стояла задача уменьшить количество ценных бумаг в собственности ФРС и начать повышение ставки по федеральным фондам, не нарушая при этом хода восстановления. Оба аспекта ужесточения политики продвигались медленнее, чем ожидалось. Отчасти задержка отражала мировые события, омрачающие перспективы США. Но также она показывала и постоянную переоценку американской экономики со стороны ФРС. Разработчики политики осознали, что нейтральная процентная ставка продолжает свой длительный спад. И экономика теперь способна поддерживать низкий уровень безработицы, не подстегивая при этом инфляцию. А поведение инфляции претерпевало фундаментальные изменения. Вступив в схватку с ее «новой нормой», Йеллен с коллегами обнаружили: существующая денежно-кредитная политика недостаточно экспансионистская, а рынок труда не так напряжен, как им казалось.