Осенью 2011 года и я, и многие мои коллеги считали: денежно-кредитная политика должна не только добиваться бОльших результатов, но и находить новые способы делать это. Изучение вариантов и выработка консенсуса требуют времени. Однако экономика нуждалась в дополнительной поддержке как можно скорее. В качестве временной меры в сентябре того же года мы приняли решение о покупке гособлигаций на сумму 400 миллиардов долларов с более длительным сроком погашения (от 6 до 30 лет), установив себе для этого срок до конца июня 2012 года.

Мы надеялись, этот новый цикл покупок, как и предыдущие, повысит спрос на долгосрочные ценные бумаги, снизит их доходность, а также облегчит финансовые условия в целом. Однако вместо того чтобы финансировать эти приобретения, создавая новые банковские резервы, как это было в случае с программами QE1 и QE2, мы решили продать равное количество краткосрочных гособлигаций со сроком погашения три года или менее. В результате, совершенные покупки хоть и увеличили средний срок погашения ценных бумаг, находящихся в распоряжении ФРС, но не изменили общего размера баланса.

Эта программа подтверждала, что наши покупки работают в первую очередь за счет сокращения чистого предложения долгосрочных бумаг, тем самым повышая их цены и снижая доходность, а не за счет увеличения банковских резервов или денежной массы. Мы полагали, такой подход будет столь же эффективным, как и предыдущие покупки. А также, возможно, успокоит внутренних и внешних критиков, которые опасались роста инфляции или финансовой нестабильности из-за создания дополнительных банковских резервов.

Конечно, у нового подхода были и недостатки. Во-первых, его масштаб ограничивался количеством имеющихся в нашем распоряжении ценных бумаг со сроком погашения три года или менее. Плюс сразу после их продажи нам пришлось бы вернуться к финансированию покупок за счет создания банковских резервов. Во-вторых, переход к более долгосрочным ценным бумагам усложнял выход из большого баланса в нужный момент, поскольку срок погашения активов в среднем занял бы больше времени. Тем не менее сейчас эта мера представлялась полезным промежуточным шагом. По оценкам сотрудников, именно это могло обеспечить значимое дополнительное стимулирование и дать Комитету время для обсуждения более комплексной стратегии.

Мы назвали новую программу «Программой увеличения сроков погашения» (МЕР[179]). Рынки и СМИ как обычно проигнорировали официальное название и окрестили ее операцией «Твист» в честь программы ФРС, проводившейся в 1960-е годы. В рамках первоначальной операции «Твист» под руководством Мартина ФРС покупала долгосрочные ценные бумаги и продавала краткосрочные в попытке «перекрутить» кривую доходности[180]. То есть по факту снижала долгосрочные ставки (стимулируя расходы в экономике) и одновременно повышала краткосрочные ставки (защищая обменную стоимость доллара). Впоследствии аналитики сделали вывод, что первый «Твист» возымел скромный эффект из-за небольшого масштаба и непродолжительного характера. С МЕР мы это исправили, увеличив охват и длительность. Как и первоначальная операция «Твист», MEP была направлена на снижение долгосрочных ставок, но чего мы не ожидали, так это роста краткосрочных ставок, ведь высокий уровень банковских резервов в системе удерживал их у отметки ноль.