Я возглавил ФРС в феврале 2006 года, и мне досталась незавидная участь занять место легендарного Гринспена. К тому моменту я уже четыре года был членом Совета директоров Федерального резерва, а перед этим провел больше 20 лет в мире университетской науки. Начинал в Стэнфордской высшей школе бизнеса[118] в 1979 году, а шесть лет спустя переехал в Принстон, где мы с женой Анной воспитали двоих детей. Я плодотворно работал в качестве исследователя и преподавателя, сосредоточившись на денежно-кредитной политике, финансовых рынках и экономической истории. Моя работа по Великой депрессии поддержала развивающийся консенсус о том, что экономический крах 1930-х годов произошел из-за некорректного применения международного золотого стандарта и глобального финансового кризиса, который власти не смогли сдержать.

В начале 2002 года меня пригласили на собеседование с президентом Джорджем Бушем на ту самую должность члена Совета управляющих ФРС. Эта работа казалась мне идеальной возможностью применить на практике знания, полученные в процессе моих научных изысканий. Я дал свое согласие, а Сенат безоговорочно утвердил мою кандидатуру. И в августе я начал свою карьеру разработчика политической стратегии. Обстановка в ФРС была стимулирующей и дружеской (там, кстати, работали некоторые из моих бывших аспирантов). Я присоединился к дебатам о риске дефляции и поддержал снижение ставок и перспективные рекомендации в 2003 году. А также публично высказывался по важным для меня вопросам. В том числе ратовал за то, чтобы Федеральный резерв ввел числовой целевой показатель инфляции в качестве шага к более эффективному и прозрачному формированию политики.

В июне 2005-го я на семь месяцев перешел в Белый дом, возглавив Совет экономических консультантов при президенте Буше. Это была увлекательная, но крайне напряженная работа. Нам с коллегами приходилось молниеносно повышать свою экспертность по широкому кругу вопросов от здравоохранения до иммиграции. Когда на Новый Орлеан обрушился ураган «Катрина»[119], мы работали над такими проблемами, как изменение в маршрутах поставок бензина, чтобы обеспечить пострадавший регион топливом. Я часто информировал президента и вице-президента об экономике, налаживая в процессе личные отношения с ними. И они пригодились мне во время финансового кризиса.

Несомненно, именно мои отношения с Бушем-младшим, стали важной причиной, по которой он, занимая пост президента, выдвинул меня в качестве преемника Гринспена. Сенат вновь проголосовал «за» единогласно. Я обещал продолжить политику Маэстро. И планировал, по крайней мере, на начальном этапе, выполнить это обещание. Мне удалось застать долгое последовательное повышение ставок на четверть пункта, начатое при Гринспене в 2004 году, и я закончил его в июне 2006-го. К тому времени экономика, казалось, наконец-то полностью восстановилась после рецессии 2001 года и последовавшего за ней безработного восстановления. Уровень безработицы с осени 2006 до весны 2007 года колебался в районе 4,5 %. Умеренный рост базовой инфляции положил конец опасениям по поводу дефляции, и казалось, нам удалась еще одна «мягкая посадка».

Когда я вступал в новую должность, самой большой неопределенностью были рынки недвижимости и ипотеки. Длительный процесс повышения учетной ставки, вероятно, способствовал падению цен на жилье. Оно началось летом 2006 года, вскоре после того, как я занял пост председателя. И продолжалось, хотя ставки по ипотечным кредитам выросли несущественно, даже когда Комитет ФРС ужесточил политику. Как говорилось в книге Майкла Льюиса «Игра на понижение»[120] и ее экранизации, к этому времени некоторые участники финансового рынка стали воспринимать бум жилищного строительства и ипотек со все возрастающим скепсисом. А новые производные финансовые инструменты, привязанные к стоимости ненадежных ипотек, облегчили им отслеживание и ставки против рынка субстандартных кредитов. В любом случае в то время Комитет внимательно следил за событиями на рынке. Нас особенно беспокоил рост просрочек по платежам среди ипотечных заемщиков с низким уровнем дохода и связанное с этим увеличение числа обращений по взысканию.

Мы надеялись на относительно благополучный исход, если – и эти условия оказались крайне важными – снижение цен продолжится умеренный темпами, а просрочки и неуплаты по субстандартным ипотекам (а они составляли относительно небольшую долю жилищного кредитования, да и кредитования в целом) не затронут более широкие финансовые рынки. В марте 2007 года, выступая в Конгрессе, я сказал: судя по имеющейся у ФРС информации, проблемы субстандартного кредитования «скорее всего, удастся сдержать». Это было скорее выражением надежды, чем прогнозом. И в то время эта оценка казалась оправданной. Если прекратить повышение ставок в середине 2006 года (несмотря на возражения некоторых «ястребов» Комитета), то мы сможем избежать чрезмерного ужесточения. Так я считал. И в случае умеренной инфляции, которая и ожидалась, смягчение политики должно было дать экономике необходимую передышку и в итоге преодолеть последствия спада активности на рынке недвижимости. Действительно, хотя цены на жилье продолжали падать, экономика укреплялась, демонстрируя рост примерно на 2,5 % в год три оставшихся квартала 2007 года.

Наш сдержанный оптимизм не был попыткой проигнорировать ситуацию на рынке недвижимости и ипотек. На публичных форумах я выступал за целенаправленный подход: при поддержке надзорных органов банки и другие организации должны суметь устранить существующие проблемы. Я утверждал, что во многих случаях кредиторам не стоит обращать взыскание на просрочивших платежи заемщиков. Лучше пересмотреть условия договора, снизить ежемесячные платежи и не лишать людей жилья. Модификации кредитов, безусловно, были выгодны и заемщикам. Но банки и экономика в целом также должны были выиграть от этого решения. Ведь дома, на которые обращено взыскание, часто пустуют, ветшают и теряют в цене, демпингуя цены на недвижимость во всем районе.

Также ФРС призывала подконтрольные ей банки сотрудничать с программой добровольной модификации кредитов – Hope Now[121]. Ее возглавили министр финансов при президенте Буше Хэнк Полсон и министр жилищного строительства и городского развития Альфонсо Джексон. Федеральные резервные банки организовали местные мероприятия по продвижению и облегчению модификации займов. Но эти действия не принесли особой пользы. На словах банкиры выражали готовность участвовать в программе. Но на деле с недоверием отнеслись к идее гипотетической пользы этих мероприятий для себя. Особенно учитывая, что это могло подтолкнуть некоторых заемщиков, не являющихся должниками, к «стратегическому дефолту» – сознательному отказу от платежей в надежде получить лучшие условия. Кроме того, многие ипотечные кредиты, превращенные в сложные ценные бумаги, по закону не могли быть пересмотрены без разрешения инвесторов, разбросанных по всему миру. А обслуживающие организации по ипотечным кредитам – фирмы или подразделения банков, осуществляющих модификацию займов, – оказались совершенно не готовы к резко увеличившемуся числу модификаций или просрочек. Именно эта проблема стала причиной всех последующих попыток навести порядок в ипотечной сфере.