В августе 1987 года президент Рейган назначил главой ФРС Алана Гринспена. Он проработал на этом посту 18,5 лет, не дотянув всего четыре месяца до рекорда Уильяма Макчесни Мартина-младшего.

Гринспен родился в 1926 году в районе Вашингтон-Хайтс в Нью-Йорке. После окончания школы, во время Второй мировой войны, он учился игре на кларнете в Джульярде[61]. Он был джазовым музыкантом, хоть и совсем недолго, и играл с такими светилами, как саксофонист Стэн Гетц[62]. Но уже тогда он проявлял склонность к работе с деньгами и финансами. К примеру, составлял налоговые декларации своих товарищей-музыкантов.

Он ушел из группы и поступил в Нью-Йоркский университет[63], получив степени бакалавра и магистра экономики. Работал бизнес-аналитиком, а также поступил в докторантуру Колумбийского университета[64], где учился под руководством Артура Бернса. Гринспен бросил учебу, поскольку работа требовала все больше его времени, но два десятилетия спустя, в 51 год, он получил докторскую степень по экономике. Он представил в Нью-Йоркский университет в качестве диссертации сборник статей, написанных им за эти годы. За время своей карьеры бизнес-консультанта, большую часть которой он занимал пост президента и генерального директора фирмы Townsend-Greenspan, он приобрел тончайшие и часто уникальные знания об экономике США.

Будучи республиканцем и ярым противником дефицита, Гринспен в середине 1970-х годов занимал пост председателя Совета экономических консультантов при Джеральде Форде[65]. В молодые годы Гринспен был приверженцем идей Айн Рэнд[66], что вызвало некоторую тревогу среди либералов, когда Рейган выдвинул его на пост главы ФРС. Однако, став председателем, Гринспен проявил себя как прагматик и человек политически подкованный. Будучи неотъемлемой частью светской жизни Вашингтона, он сумел наладить тесные отношения с президентами и законодателями обеих партий. Его мнение по вопросам политики, выходящее за рамки обычной компетенции главы центрального банка, пользовалось авторитетом. А готовность участвовать в обсуждении целого ряда вопросов, особенно фискальной политики, порой создавала политические риски для ФРС. Однако Гринспену по большей части удавалось справляться с этими рисками, и за время его пребывания на посту репутация и независимость политики ФРС достигли новых высот.

Будучи главой центробанка, Гринспен ставил перед собой две основные политические задачи.

Первая состояла в том, чтобы закрепить успехи Волкера в борьбе с инфляцией и при этом поддерживать высокие темпы экономического роста. С ней он справился в высшей степени успешно. Инфляция ненадолго выросла в 1990 году, в основном из-за временного скачка цен на нефть, но в дальнейшем она оставалась относительно низкой и стабильной, составляя в среднем около 3 % на протяжении всего длительного срока работы Гринспена. Впечатляет и то, что, в отличие от 1960-х, инфляция оставалась сравнительно низкой даже в условиях быстрого роста экономики. Даже когда реальный объем производства в 1990-е увеличивался на внушительные 3,3 % в год. Авторы политики 1960-х годов стремились укротить экономический цикл и сгладить колебания от рецессии к буму и обратно, удерживая при этом инфляцию под контролем. Гринспен же, полагаясь на свои знания, ловко провернул, казалось бы, невозможное. Он организовал сложную «мягкую посадку» экономики и разработал новый взгляд на управление макроэкономическими рисками. А также проводил денежно-кредитную политику в течение десятилетия, когда устаревали многие из общепринятых представлений об инфляции в силу структурных и технологических изменений. Десятилетняя экономическая экспансия 1990-х стала второй по продолжительности в истории США, ее затмила лишь экспансия 2009–2020 годов, последовавшая за мировым финансовым кризисом.

Второй своей задачей Гринспен видел необходимость обеспечить финансовую стабильность в период, когда финансовые рынки стали более сложными, взаимосвязанными и международными. События в Мексике, Юго-Восточной Азии и России вызвали серию зарубежных финансовых кризисов в десятилетии после 1990 года. Гринспен сыграл конструктивную роль в каждом из них, работая в тесном сотрудничестве с Минфином и Международным валютным фондом, при этом проводя денежно-кредитную политику и избегая сопутствующего ущерба для американской экономики.

Американский фондовый рынок, казалось, двигающийся только в одном направлении, в 1990-е вызывал особенно сложные вопросы. В этом аспекте находились комментаторы, критичные по отношению к Гринспену. Себастьян Маллаби в обширной и в целом благожелательной биографии «Алан Гринспен. Самый влиятельный человек мировой экономики» критикует его за то, что тот негласно решил ориентироваться на темпы инфляции цен потребительских товаров и услуг, не уделяя должного внимания ценам активов, особенно акций. По мнению Маллаби, экономическая стабильность требует от денежно-кредитной политики быть «против ветра»[67], дабы избежать чрезмерных колебаний на рынках активов, подобно тому, как главы центрального банка со времен Мартина сопротивлялись ветру инфляции.

Сохранение финансовой стабильности, безусловно, можно обозначить как основную обязанность центральных банков. Однако традиционными инструментами ограничения системных финансовых рисков выступают следующие действия: регулирование и надзор за финансовыми институтами и рынками, а в случае кризиса – предоставление ликвидности в качестве кредитора последней инстанции. Вопрос о том, следует ли проводить денежно-кредитную политику с учетом финансовой стабильности, дополняя нагрузку, которая и так уже обеспечивает стабильность цен и максимальную занятость, остается сложным и спорным. Гринспен, искушенный наблюдатель за рынками, был, по крайней мере, изначально открыт для аргументов Маллаби. За свой срок он неоднократно пытался противостоять потенциальному, по его мнению, «пузырю» цен на акции, используя как денежно-кредитные инструменты, так и силу своего слова. Однако Гринспен все больше разочаровывался. Одновременно сдерживать рыночное изобилие и способствовать хорошим экономическим показателям оказалось просто-напросто невозможно. И со временем глава центробанка стал уделять больше внимания инфляции потребительских цен и занятости.

В ретроспективе, как признавал и сам Гринспен, у него действительно была «слепая зона» в отношении рисков финансовой стабильности. Но ее роль сыграло не отсутствие внимания к стоимости активов. Опасность грозила со стороны чрезмерной уверенности в том, что рыночные силы могут контролировать рискованное поведение рынков и финансовых организаций. Этот недостаток в итоге имел значительные последствия как для всего мира, так и для репутации Гринспена как главы центрального банка.