Утро началось со сборов. Уже вечером мы вылетали в Париж, а мой чемодан до сих пор был пуст. Зак на этот счет совершенно не переживал. «Все, что мне нужно в любой поездке, – это удобные кеды, комплект чистой одежды, ноутбук и наушники», – неизменно повторял он.

Собственно, его спортивная сумка, уже готовая, стояла возле гардеробного шкафа. Сам Зак сладко спал, уткнувшись лицом в подушку и накрывшись одеялом по самый нос. Даже в летнюю жару он любил кутаться в одеяло с головой, и меня это всегда умиляло.

Я ходила по комнате, тихо напевая себе под нос песни Адель, и пыталась решить, что из косметики, аксессуаров и обуви взять с собой в поездку. Пока мысленно выбирала между черными классическими лодочками и лубутенами на высоченной шпильке, в которых я становилась выше Зака на пару дюймов, – его это абсолютно не беспокоило, наоборот, даже нравилось, – я блуждала взглядом по комнате и заметила на подоконнике пауэрбанк, который накануне зарядил Зак специально для поездки. Я взяла пауэрбанк и расстегнула боковой карман его сумки, чтобы положить туда, как вдруг увидела то, отчего мое сердце взволнованно трепыхнулось.

– Быть не может…

С моих губ сорвался ошеломленный возглас, от которого Зак заерзал во сне.

Я с опаской оглянулась на него и, убедившись, что он не проснулся, снова повернулась к сумке с раскрытым боковым отсеком. Там, на самом дне, лежала бархатная синяя коробочка. Я оцепенела и в недоверии смотрела на нее, пока перед глазами все не поплыло от подступающих слез.

Неужели Зак собирался сделать мне предложение? В Париже? Прямо как и обещал? А я, сама того не ведая, испортила себе сюрприз.

Резко смахнув слезы, я опустилась на корточки перед сумкой и взволнованно прикусила губу. Изумление, радость и досада от того, что я узнала о планах Зака заранее, переполняли меня.

Зак сделает мне предложение!

Чем отчетливее формировалась в голове эта мысль, тем быстрее билось мое сердце, а я с трудом сдерживала визги радости. Я неосознанно потянулась к коробке и вытащила ее из сумки. Меня снедало любопытство, как именно Зак сделает предложение.

Будет ли это красиво и пафосно, прямо на глазах у толпы людей, или же в более интимной обстановке?

От Зака можно ожидать чего угодно. Я уже хотела открыть коробочку, чтобы рассмотреть будущее помолвочное кольцо, но вовремя опомнилась.

Пусть останется хоть какая-то интрига.

– Тина, что ты там делаешь? – раздался осипший после сна голос Зака, и я от испуга так резко дернулась, что чуть не завалилась назад.

Коробочка выскользнула из рук и, ударившись о пол, раскрылась. Судорожный всхлип застрял в моем горле, а душа, только что взлетевшая от счастья, шмякнулась об пол так же, как и эта злосчастная коробка.

В ней лежало вовсе не кольцо, а золотой кулон на тонкой цепочке. Очень красивый, изящный, в форме крохотной бабочки. В другое время я бы порадовалась такому подарку, но сейчас хотела лишь разрыдаться от разочарования.

За спиной послышались шаги.

– Ти?

– Прости, я не нарочно полезла в твою сумку, – попыталась оправдаться я, но мой голос позорно дрожал. – Мне не следовало доставать коробочку, но я правда не собиралась ее открывать.

– Почему ты извиняешься? – Зак опустился на пол рядом со мной и, притянув к себе за плечи, посмотрел на меня изучающим взглядом. – Я хотел вручить тебе подарок во Франции, но ничего страшного, что ты увидела его сейчас. Не переживай, я не сержусь, Мотылек.

Он подобрал коробку, вытащил цепочку и откинул мои волосы через плечо, чтобы надеть ее на меня.

Одному Богу известно, каких мне стоило усилий спрятать рвущиеся наружу эмоции.

– Ты точно не сердишься? – спросила я, хотя сама боролась со вновь подступившими слезами, от которых щипало в носу.

– Нет.

Зак поцеловал меня в щеку и застегнул цепочку на шее. Я коснулась кулона дрожащими пальцами и вновь заставила себя улыбнуться.

– Спасибо. Он очень красивый. – Я обняла его, чтобы скрыть выражение лица.

– Не за что, Мотылек.

Зак, видимо, еще не до конца проснулся, потому что даже не заметил моего состояния. Он сидел передо мной в одних пижамных штанах и обнимал меня, ласково поглаживая спину, пока я ловила себя на мысли, что наш первый отпуск начинается совсем не так, как я себе воображала.

Перед поездкой я думала, что самое большое испытание – обманутые ожидания из-за коробочки с кулоном – я уже прошла. Но, черт возьми, как же я ошибалась!

Мы приземлились в Париже утром. Из-за джетлага я чувствовала себя разбитой и проспала в номере отеля весь день, потому что уснуть в самолете мне так и не удалось.

Вечером меня разбудил Зак. Он лежал на своей половине кровати и поглаживал мою спину.

– Спящая красавица, проснись.

– Спящую красавицу в сказке принц разбудил поцелуем истинной любви, – прошептала я, с трудом разлепив веки. В горле пересохло так, будто я жевала песок, поэтому голос мой звучал хрипло.

– Мотылек, по-моему, мы уже давно определились, что я Чудовище, ну или, на худой конец, Шрек, так что поднимай свою очаровательную задницу, и пошли на ужин. Потом нас ждет экскурсия по Сене. Рири хочет успеть покататься на теплоходе до отъезда в Прованс.

Зак шлепнул меня по ягодице, и я слегка лягнула его коленкой в живот. Он выглядел таким бодрым и довольным, будто перелет через океан ничуть не отразился на его самочувствии. А вот по мне точно бульдозер проехался.

В холле нас уже ждали Зафира и Рири. Сабрина была одета в белые брюки и блузку с воротником-лодочкой, а на шею она повязала французский шелковый платок в горошек. Некогда непослушные каштановые кудряшки струились по спине аккуратно уложенными локонами, а губы были накрашены ярким блеском. Глядя на повзрослевшую, но все еще маленькую сестренку Зака, я не смогла сдержать умиленной улыбки.

– Отлично выглядишь, – похвалила я ее образ, отчего она зарделась и поправила прическу, над которой явно провозилась немало времени, пытаясь усмирить буйные кудри.

– Ты тоже выглядишь manific! – Рири соединила указательный и большой пальцы, показывая жест «окей», и я с сомнением покосилась на большое зеркало в вестибюле.

Мне с трудом удалось замаскировать синяки под глазами, но даже слой тонального крема не смог скрыть того, что я нуждалась в парочке часов крепкого целебного сна.

За ужином Рири, уважающая любые вариации мяса, как и ее брат, заказала себе тартар из говядины, сочный стейк с салатом, фуа-гра, а на десерт выбрала знаменитый тарт татен. Зак последовал примеру сестры и наслаждался большой порцией стейка средней прожарки, а мы с Зафирой ограничились легким салатом.

У Зафиры появился новый парень, которого она долго скрывала от сына, опасаясь его реакции. Каково же было изумление Зака, когда он случайно застал ее на свидании со своим тренером Стивом. Оказалось, ему уже много лет нравилась Зафира, но он все никак не решался признаться ей в чувствах и предложить отношения. Стив стал первым мужчиной, которого Зак одобрил – и даже пригрозил маме, что перестанет с ней общаться, если она его обидит. Правда, Зафира не знала, что Стиву он пообещал свернуть шею, если он будет плохо обращаться с матерью, и не посмотрит, что тот его наставник.

Теперь, начав встречаться с тренером по кикбоксингу, Зафира считала своим долгом привести себя в форму, хотя Стив заверял ее, что она выглядит превосходно. Она строго считала калории и даже записалась в зал.

– Рири, тебе плохо не станет? – с сомнением спросила Зафира, когда ее дочь, разделавшись со стейком, принялась за фуа-гра.

– Во-первых, у меня растущий организм и полнота мне не грозит, хвала Всевышнему и моему метаболизму. А во-вторых, когда еще мне выпадет возможность поесть в ресторане «Мишлен» за счет Зака? – Все это Рири произнесла деловым тоном и с набитым ртом. – К тому же, пока мы в Париже, я хочу перепробовать все самые знаменитые блюда французской кухни.

– Mon cher, ты выросла на французской кухне.

– Maman, твои круассаны из готового замороженного теста вряд ли можно назвать блюдом французской кухни, – с сарказмом сказал Зак.

Зафиру едва не раздуло от возмущения, и она выдала целую тираду ругательств на родном языке. Но потом, очевидно вспомнив, что ее могли услышать и, что еще хуже, понять, с опаской заозиралась по сторонам.

Я скрыла усмешку за ладонью и пнула Зака под столом. Он ни за что бы не признался при матери, что обожает ее стряпню.

После сытного ужина мы отправились на экскурсию по Сене.

На Париж опустились густые сумерки, принеся с собой упоительную прохладу. Я куталась в джинсовую куртку и прижималась к Заку, который крепко-крепко обнимал меня за талию и время от времени целовал в макушку, пока я неотрывно любовалась ночным Парижем.

Мы увидели роскошную ратушу Отель-де-Виль, украшенную сотнями скульптур и подсвеченную множеством огней; отреставрированный после пожара Собор Парижской Богоматери; известный на весь мир Лувр, который мы на днях собирались посетить вместе с Заком. И, конечно же, Эйфелеву башню. Как раз в тот миг, когда теплоход проплывал мимо главной достопримечательности Парижа, она засветилась в ночи, и я не смогла сдержать восторженного возгласа.

Я в Париже! В самом романтичном месте мира с любимым мужчиной!

Я повернулась к Заку и поймала на себе его нежный взгляд. Остальные туристы делали фото на фоне башни, голос гида потонул в гомоне разговоров на языках разных стран, но Зак не обращал никакого внимания на достопримечательности родины его предков. Он неотрывно наблюдал за мной.

– Тебе нравится? – тихо спросил он.

– Очень, – ответила я, завороженно глядя на его губы. С пирсингом или без, они были умопомрачительны и манили меня.

И Зак с таким же желанием смотрел на мои.

Этот город по праву считался самым романтичным. В воздухе витала необъяснимая магия, которая вызывала у меня в груди невообразимый трепет. Или причиной тому были родные зеленые глаза, в которых пылал огонь?

Рядом сидели Зафира и Рири, но я была уверена, что они смотрят в другую сторону, на Эйфелеву башню, и им нет никакого дела до нас. Поэтому я потянулась к Заку, желая урвать поцелуй, но только мои губы коснулись уголка его рта, как рядом послышался тонкий голосок Рири. Первые десять минут экскурсии она чуть ли не верещала от восторга, а потом подозрительно притихла.

– Мам, мне плохо, – жалобно простонала она, а потом ее стошнило.

Прямо на мои белоснежные кеды.

– Manific… – с досадой прошептала я и прикрыла нос ладонью из-за кислого запаха, который вызвал приступ тошноты у меня самой.

Вокруг поднялась суматоха. Рири заплакала от стыда и начала рассыпаться передо мной в судорожных извинениях, Зафира причитала и говорила что-то про врача, Зак пытался воззвать к спокойствию, попутно поливая мои кеды водой из бутылки, а я мысленно задавалась вопросом, какие еще сюрпризы приготовил мне отпуск.

На следующий день Зак поехал с Рири в Диснейленд.

По словам Зафиры, она всю жизнь мечтала посетить знаменитый на весь мир парк аттракционов именно с братом. В глубине души я чувствовала досаду, что поездка с самого начала складывалась не так, как мне бы хотелось, но уступила Зака Сабрине и заверила его, что не обижусь, если этот день он проведет с сестренкой.

Мы же с Зафирой отправились на шопинг.

– Закари в какой-то мере заменил ей отца, – сказала она, пока мы вдвоем прогуливались по магазинам. Зак оставил нам свою кредитку и наказал ни в чем себе не отказывать.

– Он очень любит Рири.

– Когда я призналась, что беременна, Закари сказал, что ненавидит и меня, и будущего ребенка. – Зафира с грустью вздохнула. – Я чувствовала себя предательницей, но мне не хватило ни ума, ни мудрости, чтобы наладить отношения с сыном и понять, через какой ад он проходит только потому, что я выбрала не того мужчину. А когда родилась Сабрина, я боялась, что свою злость он будет вымещать на ней. В итоге именно Закари стал для нее самой надежной поддержкой и опорой.

Зафира – точно не та женщина, которая заслужила звания образцовой матери, но я знала: она любит своих детей, как умеет. Особенно Зака.

– Он простил вас, не нужно зацикливаться на прошлом, – осторожно сказала я.

– Я рада, что у него есть ты.

Зафира мягко улыбнулась и по-матерински нежно погладила меня по плечу. В уголках ее глаз, таких же зеленых, как у Зака, собрались тонкие нити морщинок.

– А я рада, что у меня есть он, – с долей смущения, но искренне ответила я.

Мы шли по улице Риволи, простиравшейся вдоль знаменитого сада Тюильри́, где я хотела погулять с Заком, когда Зафира и Рири уедут в Прованс.

Еще в начале лета я составила список мест, которые хотела бы посетить. Зак не проявлял особого энтузиазма, хотя я знала, что он бывал в Париже всего один раз, да и то проездом. Он просто соглашался со всеми моими предложениями и от себя включил к обязательным местам посещения лишь кладбище Пер-Лашез. Очень в духе Зака.

– Знаешь, я была удивлена, что Закари решил провести свой первый отпуск в Париже, ведь он его ненавидел. – Зафира многозначительно приподняла брови.

– Ненавидел? – удивленно переспросила я.

– Ты же знаешь Закари: у него нет полумер и полутонов. Все его эмоции выкручены на максимум. – Она тяжело вздохнула. – В прошлый раз он купил здесь дорогущее кольцо для Кейси с твердой убежденностью сделать ей предложение. Помню, тогда у нас впервые за много лет состоялся разговор по душам, и он сказал, что в следующий раз посетит Францию лишь со своей женой. Но, вернувшись в Арден-Сити, Закари узнал, что Кейси беременна от Тэри. – Она помрачнела и резким движением убрала упавшие на глаза кудрявые пряди. – До сих пор, как вспомню убитое выражение лица своего сына, хочу убить этих двоих.

Я замерла посреди улицы, и в меня врезался идущий позади турист. Он извинился на английском с сильным акцентом, – кажется, русским, – а Зафира обернулась ко мне с немым вопросом.

– Он купил кольцо для Кейси здесь? В Париже? – ошарашенно спросила я.

– Ты не знала? – Она прикусила губу и тихо выругалась. Кажется, merde – излюбленное ругательство Зака на французском. – Черт, прости, я думала, он рассказал тебе… Господи, ну почему я такая глупая?

Она выдала череду ругательств и проклятий на свою голову на французском, но я поняла лишь четверть из сказанного.

– Тина, дорогая, я надеюсь, эта новость не омрачит вашу поездку, – взмолилась Зафира с раскаяньем на лице. – Закари давно отпустил ту ситуацию. Он любит только тебя. И то, что он приехал сюда именно с тобой, о многом говорит.

Оставшуюся часть прогулки мы не возвращались к этой теме, но я не могла выкинуть из головы слова Зафиры. Я знала, что Закари давно забыл о Кейси и не испытывал к ней никаких чувств, но червячок сомнений грыз меня изнутри. Как бы глупо и по-детски это ни казалось, я ревновала Зака к его первой любви, с которой он встречался восемь лет.

Вечером Зак вернулся, и мы проводили Зафиру и Рири на вокзал, с которого они на поезде отправились в Прованс. В отель вернулись уже ночью.

Зак развалился на кровати в одних боксерах и сгреб меня в объятия. Его влажные после душа волосы щекотали мою грудь, едва скрытую шелковой сорочкой.

– Господи, как же я устал, – пробормотал он, касаясь губами моей обнаженной ключицы. – У меня до сих пор ощущение, будто я катаюсь на аттракционе «Мстители», куда Рири притащила меня трижды.

Я фыркнула от смеха, представляя себе страдальческую мину Зака в парке развлечений.

– А вы как провели день? Шопинг удался?

При воспоминании о разговоре с Зафирой улыбка сошла с моего лица, а пальцы, массирующие голову Зака, замерли.

– Мотылек? Ты в порядке? – Он приподнял голову и с подозрением посмотрел на меня.

– Это правда, что ты купил в Париже кольцо для Кейси? – вырвалось у меня, и я тут же прикусила язык.

Ну не дура ли? Я же обещала себе не затрагивать эту тему!

Зак тяжело вздохнул и сел.

– Интересно, моя дражайшая maman когда-нибудь научится держать язык за зубами? – проворчал он, а потом, не прерывая зрительного контакта, спокойно ответил на мой вопрос: – Да, это правда.

– Почему ты не сказал мне? Я бы не стала просить тебя об этой поездке.

Зак покачал головой, и его губы тронула легкая улыбка.

– Ти, ты опять накручиваешь себя из-за того, что не стоит твоих переживаний.

– Но ведь тебя с Парижем связывают не лучшие воспоминания. – Я поежилась и подтянула колени, обхватывая их руками.

– Так было раньше.

Он посмотрел на предплечье и провел подушечкой пальцев по глазнице вытатуированного черепа. В приглушенном свете ночника рисунок было плохо видно, но я точно знала, что там арабской вязью выведено слово «терпение».

– Когда я был здесь в первый раз, меня переполняли светлые чувства и мечты. Я в красках представлял, как вернусь домой и на день рождения Кейси сделаю ей предложение, как мы поженимся и приедем сюда уже вместе, женатые и счастливые. А когда приехал в Арден-Сити, все мои надежды обратились в ничто. И да, Тина, ты права – после этого Париж прочно ассоциировался у меня с предательством Тэри и Кейси, и я думал, что больше никогда сюда не вернусь.

Зак протянул руку и нежно коснулся моей щеки. Я замерла, не в силах пошевелиться из-за странного оцепенения.

– Но так было до тебя, – тихо произнес он и скользнул пальцами по линии челюсти, срывая с моих губ тихий вздох. – Сейчас все это осталось в прошлом. Кейси в прошлом. Я не испытываю к ней ни любви, ни злости, ни ревности. Она просто жена моего кузена, и я не жалею, что мы расстались. В ином случае у меня не было бы тебя.

– Помнишь, ты говорил, что сделаешь мне самое клишированное предложение в Париже? Это… – Я пыталась подобрать правильные слова, но Зак понял меня и без них.

– Нет, Тина, это не было попыткой закрыть гештальт. – Усмехнувшись, он снисходительно покачал головой. – У меня просто немного снесло крышу от твоих потрясающих маленьких сисек, и я говорил все, что придет в голову, лишь бы ты мне снова их показала.

Я закатила глаза и, накрыв его лицо ладонью, оттолкнула от себя. Он лишь рассмеялся.

– Даже в самом романтичном городе мира ты умудряешься убить всю романтику одним предложением, – притворно возмутилась я, а Зак тем временем подполз ко мне на четвереньках и навис надо мной.

– Признай, что любишь меня за это.

– За отсутствие романтики?

– Мотылек, я привез тебя в Париж. Я самый романтичный парень на свете. Но любишь ты меня за то, что я сохраняю баланс между ванилью и перчинкой.

Он нахально подмигнул мне и поиграл грудными мышцами, поочередно напрягая их, и я глупо хихикнула.

– Ты забыл упомянуть свое идиотское чувство юмора, – с сарказмом сказала я, а потом охнула от того, как быстро Зак просунул руку под тонкую ткань сорочки и властно сжал грудь.

– Своим чувством юмора я тебя и покорил. Будешь спорить? – Его тон понизился до возбуждающего шепота, и я лишь покачала головой.

Я не стала спорить, потому что мне хотелось утонуть в его объятиях.

Мы не спали полночи, занимаясь любовью, и я надеялась, что все испытания остались позади и мы, наконец, сполна насладимся отпуском.

Но меня вновь ждало разочарование.