Драниан явился на вечеринку без уродливого свитера и даже без рубашки. Широкую грудь ассасина прикрывали лишь подтяжки, сооруженные из гирлянды. Еще на нем была остроконечная красная шапка с пушистым меховым шариком на конце, но даже в таком забавном одеянии он не выглядел довольным жизнью. Драниан хмурился и ворчал, разводя огонь в камине и нося из кухни теплое звериное молоко в кружках.
Кресс почесал шею под неуютным человеческим свитером и подошел к стойке, откуда сладким голосом к нему взывала россыпь свежеиспеченного печенья с шоколадной крошкой, приманивая сахаром и хрустящей корочкой. Однако принц не отводил взгляда от Кейт, даже когда та удалялась за пределы слышимости. Он хранил невозмутимое выражение лица, подавляя гнев, грозящий прорваться наружу. Тот же гнев, что принц последнее время с трудом скрывал. Этот гнев кипел внутри за завесой королевского аромата и пронизанных льдом глаз.
Сегодня Кресс ненавидел себя за то, что он принц фейри из фейского царства, рожденный феями. Он лишь на миг оторвал взгляд от девушки на другом конце комнаты, чтобы выбрать печенье. Взял то, в котором шоколадной крошки было больше всего, поскольку только такое угощение было достойно королевской особы.
Откусив кусочек, Кресс тут же выплюнул его обратно.
– Что это? – спросил он, покрутив печенье в руках.
– Лили принесла, – ответил Мор.
– А это, ради всех богов небесных, что в нем такое?! – Кресс выковырял одну из шоколадных крошек и понял, что та мягкая. Он скривился в ужасе. – Что это, Мор? Почему она сминается, как таракан?
– Это изюм. – Подошла Кейт и тоже взяла печенье. И откусила немного. – Не всем нравятся, но ничего такие.
Он смотрел, как она прожевывает кусочек, не выплюнув, подобно ему. Кресс сунул ей под нос печеньку и указал на изюм.
– Это человеческий обман первого сорта! – Он бросил остатки печенья на тарелку, и хриплый смех Кейт разлетелся по кафе.
– Кейт… – К ним подошла Лили, и Кресс злобно на нее уставился – еще бы, такая подстава с печеньем. Но тонколицая девица смотрела только на свой телефон. – Поверить не могу, но мне позвонили с работы. В центре города чрезвычайная ситуация, вызывают всех.
Лицо Кейт разочарованно вытянулось, и у Кресса в груди что-то сжалось.
– Но сегодня же Рождество, – проговорила она таким голосом, каким рассказывают сказки.
Мор со вздохом отпил звериного молока. Затем покосился на подошедшего Драниана и поморщился при виде его голой груди.
– Прикройся, Драниан, – велел Мор. – Мы не на тренировочной площадке Братства. Еще простудишься.
Лили посмотрела на Кресса. Ей не нужно было объяснять, что, если она сейчас уйдет, они могут больше не увидеться. Но произносить что-то было не обязательно – она все передала ему взглядом.
– Удачи завтра, Кресс, – только и сказала Лили.
По кафе разнесся грохот: это Мор слишком крепко ударил кружкой по стойке.
– Ага. Удачи. Это его непременно спасет, – пробормотал он.
Кресс пригвоздил Мора взглядом и подвинул к нему тарелку со свежеиспеченным печеньем с не-шоколадной крошкой.
– Попробуй, – предложил он другу испытать ужас.
– Все хорошо, Лил, иди, – улыбнулась Кейт.
Лили еще немного поизвинялась, но вскоре выбежала за порог и исчезла в метели.
Заиграла человеческая музыка для Йоля; Крессу эти гимны нравились как минимум тем, что в них не было никаких скрытых мотивов, хотя уж очень они были звонкие и в них слишком часто ударяли в цимбалы.
Кресс взял Кейт за руку и потянул к камину. До этого он танцевал только с дамами-фейри, но редко и не по своей воле. Ему хотелось выяснить, каково это – танцевать с человечкой, такой, как Кейт Коул – Кэтрин Льюис, – его вечной половинкой, которая, похоже, до сих пор этого не знает.
Кейт наконец-то улыбнулась, и на сей раз по-настоящему. Кресс расслабился и буквально ощутил, как просветлело небо. Кейт покачивалась в его объятиях, и луч послеполуденного солнца упал на улицу.
– Ты танцуешь, как детеныш дикой козы из леса с призраками, – заявил Кресс. – Но я великолепно танцую за нас обоих, так что не напрягай свой крохотный человеческий умишко беспокойством. – Он крутанул ее от себя, а закрутив обратно, увидел, что Кейт закатила глаза.
– И почему я не удивилась? Ты ненавидишь все человеческое, правда?
Он поймал ее и крепко обхватил руками.
– Что за вздор, человечка. В тебе мне многое нравится.
Мелодия стала более оживленной. Она уже не годилась для медленного танца, и Кресс понял, что не знает, как двигаться под музыку с быстрым ритмом.
Кейт усмехнулась, как будто догадалась о его мыслях.
– Больше не обязательно танцевать. А то ты сам превратишься в дикого козленка, а мне бы этого не хотелось. Тебе правда многое во мне нравится, Кресс?
– Конечно. Большинство фейри сочли бы постыдной любовь к человеку, но меня это не остановило.
Кейт перестала раскачиваться.
Холодный ветер пронесся по кафе: кто-то открыл дверь. Вошел братец Грейсон в уродском рождественском свитере и через весь зал крикнул Мору за стойкой:
– А где Лили?
Но Кресс смотрел лишь на свою возлюбленную, которая в ответ тревожно вскинула брови.
– Тогда останься, – сказала она.
Останься.
Как он ненавидел это слово. Слово такое мощное, что могло бы изменить порядок звезд на небе. Слово, что могло бы разбить сердца и сокрушить фейскую империю, произнеси его кто-то в неподходящей обстановке.
– Ты не понимаешь, чего просишь, – сказал он. – Я не останусь. – Лучше бы Кейт с этим смириться. Кресс убрал с ее лица волосы. – А теперь подари мне все те поцелуи, которые так охотно сулила прежде.
Братец Грейсон включил новое прямоугольное зерцало на стене, чтобы посмотреть вечерние новости. Вдруг с лица парнишки сбежали все краски, его сердечный ритм участился, и Кресс понял: что-то не так – еще до того, как остальные собрались у столика и уставились на движущуюся картинку. Люди в зерцале рассказывали, что произошло в смутно знакомой Крессу части города. Мор выключил йольскую музыку, чтобы все слышать.
В зерцале появилось изображение двух офицеров, стоявших на коленях: волосы растрепаны, лица в синяках. Им не позволяли двигаться другие люди в масках. В помещении, где содержали захваченных, было темно, но не настолько, чтобы не разглядеть, кто они. Одним был офицер Коннор Бэкс, которого Кресс на дух не выносил.
Другой – Лили Бейкер.
Кресс смежил веки. Отставил в сторону теплое звериное молоко.
Это отнимет бесценные мгновения дня, с которым он не хотел расставаться. Но тут ахнула Кейт и сжала его руку. Он знал, что сделает, еще до того, как она попросила.
– Спасите ее! Пожалуйста! – взмолилась Кейт. Кресс проглотил тяжелый комок в горле. – Я не могу потерять Лили!
– Мор. – Кресс открыл глаза и увидел в зерцале небо над улицей, где держали заложников. Оно точно подсказало ему, где сейчас Лили Бейкер. – Придумай что-нибудь с этими человеческими камерами, чтобы мы опять не попали во все новостные сюжеты, как в тот день, когда я сражался с Тенями в торговом центре.
Воздух был свеж; четыре ассасина прошагали мимо камер и людской толпы. Форма офицера Райли плотно облегала тело Кресса. Шейн стянул три жилета с заднего сиденья полицейской колесной повозки и вручил их Мору и Драниану.
Человеческие офицеры устроились на некотором отдалении от здания, где держали заложников; вооружившись своим жалким человеческим оружием, полицейские спрятались за дверями повозок и щитами. Они что-то кричали и разрабатывали план. И ничто из их вооружения не казалось столь же грозным, как арбалет Шейна, который фейри нес в руках, застегивая жилет.
Кресс кивнул Мору, и тот исчез.
Человеческие камеры одна за одной падали с подставок и сыпались на дорогу вокруг места происшествия. Фейри приблизились, и один из офицеров недоуменно посмотрел на арбалет Шейна. Потом кивнул.
– Неплохо, – вот и все, что сказал офицер.
Кресс внимательно рассмотрел вход в здание.
– Это там держат человеческих заложников? – поинтересовался он у все того же офицера.
Тот наградил его странным взглядом, но все же снова кивнул.
– Надеюсь, они еще живы. Видео не было уже больше двадцати минут.
– Живы, – фыркнул Кресс и повернулся к Мору, который как раз к нему подошел. – Проведи нас внутрь.
А потом все четверо фейри просто взяли и исчезли.
И в ту же секунду возникли в темной комнате. Люди в масках от неожиданности подпрыгнули, а кое-кто даже закричал.
Лицо Лили было покрыто дорожками слез.
– Слава богу, – сказала она, падая вперед. Руки у нее были связаны за спиной.
Люди подняли оружие. Драниан скользнул влево для удара, а Шейн выпустил стрелу в человека справа. Вырвавшиеся из оружия людей камни, которые должны были пронзить королевскую плоть Кресса, полетели в разные стороны и угодили в стены. Кресс подождал, пока его убийцы закончат. Затем воззрился взглядом своих мрачных бирюзовых глаз на людей в масках, испортивших ему вечеринку уродских рождественских свитеров.
– Кто вы? – вякнул один из бандитов.
– Крессика Альбастиан, верховный принц Северного края, – отозвался Кресс. – Можете начинать кланяться.
Мимо пронеслись фейри, и послышались человеческие крики, звуки пинков и ломающихся костей.
– Поделом вам, уроды! – завопила Лили, когда правосудие восторжествовало. По ее щекам ручьями стекала черная краска с ресниц.
Вскоре каждый человек в этом помещении, кроме Лили Бейкер и офицера Коннора Бэкса, завывал, стоя на коленях.
– Райли? – Коннор Бэкс хлопал глазами, как дуралей, который только что пробудился от глубокого сна. Все творящееся вокруг доходило до него с опозданием на целых двадцать секунд.
Кресс сорвал путы с дрожащих рук Лили. Она толком не могла стоять на подкашивающихся ногах, так что принц поднял ее на руки. Шейн, в свою очередь, подхватил Коннора Бэкса и перекинул того через плечо – со связанными руками и задранным кверху человеческим задом. В таком виде фейри и понес его наружу.
– Я уже правда решила, что мне отрубят пальцы или что-то в этом роде, – с тяжелым вздохом призналась Лили и с мольбой попросила Кресса: – Только не говори об этом Кейт.
– Боюсь, она уже все знает, человечка, – сказал тот, вынося ее из здания. Толпа снаружи разразилась приветственными криками и аплодисментами. Полицейские, стоявшие вдоль дороги, опустили оружие.
Все это успели запечатлеть две стационарные камеры.
– Вот тебе и фейские уловки, – проворчал Мор.
Шейн засмеялся.
– Неужели ты правда решил, что мы уйдем, никем не замеченными? – спросил он, похлопав Коннора Бэкса по заднице.
– Я отнесу тебя в человеческий лазарет, – сказал Кресс Лили, – но не сомневайся, Лили Бейкер, если ты когда-нибудь снова обманом подсунешь фейри печенье с изюмом, небесные боги тебя не пощадят. Надеюсь, ты осознала: все, что произошло сегодня, дано тебе в наказание за скормленное мне утром печенье.
– Я его видел, – пробормотал висевший на плече Шейна Коннор. Фейри развернул его лицом к остальным. – Парня, который сказал плохим ребятам, что им делать…
Казалось, Коннор Бэкс так перепугался, что молотит какой-то вздор. Кресс вздохнул и быстро сбежал по ступенькам.
– Кто? – прокричала Коннору Лили. Вид у нее все еще был такой, словно она могла лишиться чувств. – Какой парень? Я никакого парня не видела. А что это за «плохие ребята», Коннор? Зови их преступниками, ты же коп.
– У него были странные серебристые глаза. Клянусь, он растаял прямо в воздухе. – Голос Коннора подхватил ветер и бросил его слова в лицо Крессу, откуда те проникли прямо в его фейское сердце.
Мор, шагавший рядом с Крессом, замер как вкопанный.
Драниан грязно выругался.
У Кресса по жилам разлился самый яростный гнев и самый жуткий страх.
Принц влетел в кафе, сорвав колокольчик над дверью. Сердце Кресса учащенно забилось: он увидел братца Грейсона, который в прострации сидел на полу, дрожа и обнимая свои колени. Рядом два его шумных приятеля вопили в свои волшебные зерцала, а люди на той стороне задавали им множество вопросов. Больше в кафе никого не было.
У Кресса закаменел подбородок.
– Где она? – спросил он людей, своих братьев, сам воздух этого мира, небесных богов и всех, кто его слышал.
В груди колотилось сердце. Руки сами сжались в кулаки.
Если Кейт Коул погибла – Бонсвик умрет ужасной смертью.