Кейт и не ожидала, что картина так хорошо впишется в атмосферу кафе. Она даже привнесла туда новое тепло и словно оживляла ароматы свежей выпечки, когда на кухне готовили пироги или тарты.
Кресс взял на себя роль Санта-Клауса. Каждый час он приходил в кафе с новыми подарками, а у Кейт из кошелька продолжали пропадать деньги. Он оставил след повсюду: под елкой – маленькие подарки; в телефоне у Кейт – селфи принца: он заставил Шейна поставить это фото на заставку экрана; Кресс неудачно поэкспериментировал с приготовлением торта – но превратил его в трайфл, бисквит с кремом, и сунул в морозилку «на потом, когда они все по нему заскучают». Кейт не стала говорить Крессу, что трайфл со взбитыми сливками плохо замораживается и, скорее всего, в итоге окажется в мусорке.
Когда Бонсвик посвятил ее в заключенную с принцем сделку, Кейт подумала, что Кресс попытается найти выход. Но теперь она смотрела, как он наверстывает время, которое провел взаперти в ожидании, пока чары ослабнут, и понимала: что-то изменилось. Похоже, Кресс смирился с тем, что ему нужно покинуть город.
Мор вздрагивал каждый раз, когда Кресс упоминал о своем уходе. Драниан бормотал себе под нос что-то вроде «глупый принц», «…идешь на смерть» и «кто-то должен купить тебе свитер подобающего для фейри размера».
Накануне Рождества выпал снег. Все пошли спать пораньше, чтобы отдохнуть перед вечеринкой уродских свитеров, которую Лили назначила на следующий день, но Кейт осталась за столиком кафе поработать над своим романом. Кресс принес две чашки чая и пододвинул одну ей – воздух согрелся от пара и пряного аромата специй.
– Похоже, эта история тебя увлекла, – заметил он. – Но ты же знаешь – счастливого конца не будет.
Кейт перестала печатать.
– Я хочу заполнить ту книжную полку, – она кивнула на полку за прилавком, – экземплярами этой книги. Будем продавать ее здесь как комбо «Пей и читай» – клиент покупает книгу, получает кофе бесплатно и может читать ее у нашего камина сколько угодно. И каждый узнает, кто такие на самом деле фейри.
– А ты не боишься, что людишки заподозрят, что история настоящая? – Кресс пригубил чаю.
Кейт засмеялась.
– Никто о таком даже и не подумает. Люди не верят в фейри, Кресс.
Тот закусил губу.
– Позволь дописать мне. – Не успела Кейт возразить или согласиться, как он забрал ноутбук и придвинул его к себе.
– Что будешь писать? – настороженно спросила она и наклонилась подглядеть, как он станет нажимать на клавиши, но Кресс отвернул от нее экран. Кейт снова уселась на место.
– Прочтешь, когда закончу, – сказал он. Но через секунду поднял взгляд и, похоже, наконец рассмотрел нечесаные волосы Кейт, мешки у нее под глазами и растянутый воротник свитера. – Иди спать, Кэтрин. Ты устала.
– Со мной все хорошо, просто нервничаю.
– Из-за чего нервничаешь?
– Из-за тебя.
В бирюзовых глазах Кресса мелькнуло сомнение.
– Ты переживаешь из-за моего ухода, но в этом ты сама и виновата. Я так и не сумел тебя приворожить.
– Точно, я всегда во всем виновата, – фыркнула от смеха Кейт.
Кресс усмехнулся.
– Похоже, до тебя наконец дошло, человечка.
Он снова принялся читать роман, и улыбка Кейт померкла.
– Тебе нельзя уходить, Кресс, – прошептала она. – Я только и думаю о том, как бы сбежать и выкинуть что-нибудь безумное, лишь бы ты остался. – Телефон у нее в кармане словно потяжелел.
Кресс поджал губы и нахмурился.
– Да, знаю. У тебя это всю проклятущую неделю было на лице написано, – упрекнул он Кейт, а потом добавил: – Ты хоть представляешь, как сложно, когда твоя девушка все время разговаривает таким тоном?
– И что говорит тебе мой тон? – спросила она.
– Он говорит, что ты не просто замышляешь что-то безумное, а что ты точно на это пойдешь, если я не найду способ изменить условия сделки. Говорит, что, вероятно, ты переживаешь больше, чем я думал. А это опасно.
Кейт прислушалась к треску поленьев в очаге.
– Нам стоит насладиться последними днями вместе. Громкие друзья твоего братца говорят, что это «самое чудесное время года». – Кресс закрыл крышку ноутбука. Он набрал воздуха, будто хотел что-то еще сказать, но тут с улицы донеслось пение, приглушенно отзываясь в помещении кафе.
Снаружи у входа собралась небольшая толпа с раскрытыми песенниками в руках. Со второго этажа спустился Шейн, распахнул дверь, и музыка колядующих наполнила зал. Кейт тоже подбежала посмотреть.
Шейн усмехнулся, услышав как певцы разразились несколько фальшивой мелодией. Он попытался подпевать, но пропустил несколько тактов.
Кресс, не скрывая отвращения, подошел к двери.
– Неужели мы должны стоять здесь и слушать? – прошептал он Кейт.
– Это просто обычная вежливость – слушать, пока они не закончат, – ответила она.
– Какой ужас, – пробормотал принц, глядя на мужчину позади всех, который надрывался громче остальных. – Лишить бы его языка.
– Т-ш-ш… – Кейт закрыла глаза и прильнула к его плечу, чтобы послушать. Кресс тут же приобнял ее, защищая от вечернего холода. – Пробуждает приятные воспоминания, – сказала Кейт. – Представь, в юности я пела в хоре. Спорим, ты и не знал, что я умею петь.
Кресс негромко хмыкнул.
– Твое пение преследует меня с первого дня, надоеда. Спорим, ты не знала?
Колядующие допели, и Кейт услышала облегченный вздох Кресса. Но едва принц отвернулся, как кто-то завел новую песню, и остальные снова подхватили мотив.
У Кресса под скулами заходили желваки, он посмотрел на небо, словно пытался не закатить глаза.
– Да что не так с этими мерзкими певцами? – громко спросил он.
– А мне нравится, – отозвался, пожав плечами, Шейн.
– Еще бы тебе не нравилось, тугоухий ты олух, – хмыкнул Кресс.
Утро кануна Рождества наступило слишком быстро и прогнало с улиц влажный туман, за ночь налетевший на город. С восходом температура понизилась, все замерзло, а окно спальни Кейт покрылось инеем. За ним проносились свежие белые хлопья.
Когда Кейт проснулась, Кресс стоял у ее постели. Кейт потерла глаза и села, осознав, что она у себя в квартирке. Хотя намеревалась переночевать у Лили.
– Я что – отрубилась внизу? – догадалась она.
– Ты так плохо спала, – объяснил Кресс, – и я позаботился, чтобы ты как следует отдохнула. Я сказал Лили Бейкер, что подмешал тебе в чай снотворные травы и оставлю тебя здесь на всю ночь, а она разразилась оскорблениями. Назвала меня «жутким» и велела «держать руки при себе», а потом ушла.
Кейт приподняла бровь.
– Ну конечно, проснуться вот так и увидеть, что ты за мной наблюдаешь – совсем не жутко. – Она сомневалась, что принц уловил сарказм. Она спрятала ухмылку и перевернулась на спину.
– При мне ты спишь лучше. Потому что я – твоя вечная половинка. – Последнюю фразу он негромко пробормотал. – Кресс обошел вокруг ее постели и присел на корточки, глядя Кейт в лицо. – Настал наш последний день вместе, Кэтрин. Я намерен сделать его лучшим в твоей скучной человеческой жизни.
Кейт вцепилась в одеяло.
Последний день.
– Кресс…
– Не делай глупостей, – добавил он, и Кейт распахнула глаза, наблюдая, как он достает из своего кармана ее телефон. На экране – страница из «Свода правил порабощения». – Я забираю твое магическое зерцало, чтобы ты им не пользовалась. Глупая человечка, – негромко прорычал он, – разве ты не знаешь, что Тени не имеют таких же подлинных имен, как северяне? Ничего не выйдет.
Кейт смотрела на телефон, пока принц его не убрал.
Кресс просунул под нее руки и поднял с кровати.
– Сначала кофе, – провозгласил он и потащил Кейт из спальни на кухню. Других ассасинов видно не было, но на прилавке стоял ноутбук Кейт с романом во весь экран. Кресс усадил ее на один из барных стульев.
Пока он возился с кофе, Кейт заглянула в ноутбук.
– Долго ты вчера над ним сидел? – спросила она, прокручивая файл до самого низа.
– Я закончил, – ответил Кресс. Зашипела кофемашина.
На последних страницах романа появились новые абзацы. Кейт всмотрелась в текст и слабо улыбнулась. Когда Кресс принес ей кружку горячего кофе, Кейт все еще читала. И чем дольше она читала, тем сложнее ей было продолжать.
Наконец Кейт отвела взгляд и пригубила кофе. Кресс бухнул в него слишком много сахара, и ее чуть не вырвало.
– Все кончается тем, что я принадлежу тебе, Кресс, – сказала Кейт, глядя ему в глаза. – Принц фейри и человечка остаются вместе.
– Ты хочешь мрачную концовку? – спросил он, отпивая из собственной кружки. – Хочешь, чтобы в конце меня запытали до смерти?
При мысли об этом Кейт бросило в жар. Она думала, что его убьют, но не станут… пытать. Руки затряслись, и Кейт подсунула их под себя.
– Я хотела посмотреть, как будут разворачиваться события, и закончить тем, что произойдет на самом деле.
– Хм… – Кресс скривил губы. Поставил кружку, обошел стойку и развернул Кейт вместе с сиденьем к себе.
– Я хочу, чтобы ты была моей. Вот такой конец мне хочется видеть в этой истории. Чтобы мы жили обычной жизнью, а ты была бы счастлива, – сообщил Кресс, косясь на татуировку на шее у Кейт; та нервно сглотнула.
– Не стоит давать мне ложных надежд, – предупредила она, отталкивая ноутбук. – Есть ли шанс, что в реальной жизни все так и закончится?
– Нет. – Он подался вперед и нежно ее поцеловал. – Но если я не могу быть счастлив в этой жизни, я хочу, чтобы все так закончилось хотя бы в том романе, который будут читать люди.
Взгляд Кейт затуманился.
– Ты снова пытаешься меня приворожить? – Она попыталась пошутить, но горячая слеза выкатилась из уголка ее глаза и прочертила четкую полоску на лице.
Кресс улыбнулся и смахнул слезинку большим пальцем.
– Приворожить тебя невозможно, человечка, и я это уже знаю. – Он поднял ее на ноги. – Забудь о романе. Давай готовиться к человеческой рождественской вечеринке уродских свитеров. Лили требует, чтобы мы провели в этом отвратительном одеянии весь день. Кажется, она решила, что после праздника вам будет проще отпустить меня на рассвете. Но я позаботился, чтобы вы все без меня страдали, находя маленькие следы моего пребывания в каждом уголке и закоулке. Надеюсь, вы будете ужасно по мне скучать.