Кейт вошла в кафе, залитое золотистым утренним светом; все блестело от свежего пушистого снега, налипшего на узкие козырьки окон. Она бросила взгляд на Фридин красный шарф, что висел на вешалке невостребованным с того дня, как Кейт навестила вязальный клуб. Она прикрыла шарф своим пальто, а потом направилась к стойке.
Кресс шагнул ей наперерез. В руках у него были две полные до краев кружки кофе. Он протянул их ей.
– Подержишь, человечка? – со странной улыбкой попросил принц.
Кейт осторожно взяла кружки и уставилась на них, стараясь не пролить.
– Зачем ты налил столько кофе?
Кресс отпустил кружки и дотронулся до ее запястий. Глаза Кейт вспыхнули. Легко касаясь ее рук, пальцы Кресса поднялись выше до плеч, затем к шее и наконец нежно проникли ей в волосы. Кофе выплеснулся через край – Кейт чуть отступила; она тут же застыла, чтобы напиток не пролился снова.
Кейт широко распахнула глаза: Кресс склонился к ней и нежно поцеловал. Поцелуй был сладким, осторожным и глубоким, но уж совсем не случайным. Кресс придерживал ее голову, не отрываясь от губ Кейт, секунды пролетали незаметно. Он отстранился, но Кейт так и стояла, приоткрыв рот. Она была уверена, что даже не моргнула с того момента, как принц вручил ей кофе.
Кресс внимательно смотрел на нее. Будто ждал, пока она что-то скажет. Но Кейт не имела понятия, о чем теперь говорить.
– Что это ты делаешь? – требовательно спросила она. Кофе выплескивался из кружек на пол – Кейт была не в силах держать их неподвижно. – И не вздумай нести чушь, будто считаешь меня красивой, или еще какую-то глупость сморозить.
Кресс склонил голову набок: похоже, от досады.
– Не такая уж ты красивая. Просто недурна, – сказал он. У Кейт так и упала челюсть, а Кресс примирительно поднял руки. – То есть, конечно, весьма симпатична – для человека. Но с женщинами-фейри тебе не сравниться. Моя суженая, к примеру, куда красивее, – заявил он и добавил: – Хоть душа у нее уродлива, как у голодного дикохряка.
Кейт моргнула.
И окатила Кресса кофе из двух полных кружек. Тот скривился, когда напиток полился по шее и промочил ему рубашку.
Кейт поставила кружки на стойку, а потом умчалась по лестнице наверх. Пару раз ударила кулаком в грудь в области сердца, чтобы убедиться – оно еще стучит. Кейт обдало жаром.
В спальне перед зеркалом во весь рост стоял Мор – он завязывал фартук.
– Кресс помолвлен? – закричала на него Кейт, ворвавшись в комнату.
Мор приподнял бровь.
– Да. С принцессой Севера, – ответил он и, не отрывая взгляда от зеркала, принялся разглаживать фартук.
Ахнув, Кейт попыталась шлепнуть его по руке.
Мор согнулся и прикрылся от нее руками, тогда Кейт схватила книгу с полки и попыталась отлупить ею фейри, но тот слишком быстро отпрыгнул в сторону.
– Ничего, что вы это от меня скрывали? – рявкнула она.
– Царицына погибель, да что с тобой не так, бешеная человечка? – закричал Мор в ответ и, пользуясь преимуществом своего роста, вырвал у нее книгу.
Кейт выскочила из комнаты, захлопнув за собой дверь. Топая, спустилась по лестнице: Кресс стоял, опираясь ладонями о прилавок, – вернее, сжимал его край пальцами так, что костяшки побелели.
Шейн катался от смеха по полу рядом.
– Как? – провыл он. – Как ты позволил этому случиться опять? Как… – Слезы текли у него из глаз, и он закрыл их ладонью. – Как тебе удалось дважды поддаться чарам?
– Хватит. Ржать. Иначе я. Отрежу. Тебе. Язык.
Кейт не стала дожидаться продолжения. Она направилась к вешалке, взяла пальто, красный шарф и распахнула дверь. Но уйти не успела – у выхода возник Кресс и захлопнул дверь, встав прочным фейским барьером на пути Кейт к бегству.
– Позволь объяснить, – сказал принц, но Кейт его оттолкнула. – Кэтрин! – воззвал он. – Человечка, я не хотел… То есть я… – Он шлепнул себя ладонью по лбу, словно у него болела голова, и, пока глаза принца были прикрыты, Кейт проскользнула у него под рукой. – Нельзя выходить в одиночку! – прорычал он ей вслед.
Кейт выскочила на холод, на ходу застегивая пальто. Она шла, огибая других пешеходов, избегала взглядов дружелюбных соседей, чтобы не пришлось здороваться. Позади послышался звон колокольчика кафе; Кейт знала, что Кресс отправился следом. Она зашагала к набережной, а потом обошла улицы холодного города в самой долгой прогулке в своей жизни.
Кресс не пытался ее остановить или окликнуть. Даже не показался.
Но она чувствовала тепло его взгляда у себя на спине.
Только спустя три дня они увиделись снова. Вернувшись в кафе на следующее утро, она выяснила, что Шейн запер Кресса в чулане наверху.
«Это для его же блага. Иначе потом он убьет меня за то, что я позволил ему унижаться, часами рыская по городу в поисках тебя. Это и для твоего блага», – только и сказал Шейн.
Кейт считала проходящие дни и часы. Она смотрела на настенный календарь, страшась наступления Рождества.
На третий день Кейт принялась с усердием мыть посуду, но плюхнула кружку в мыльную воду, заметив спускающегося по лестнице Кресса. Он казался злым и измученным. Симпатичное лицо Шейна украшал налившийся черный фингал.
Завидев Кейт, Кресс остановился.
Вытирая руки полотенцем, она пошла ему навстречу, но принц схватил ее обернутые материей ладони.
– Я хочу рассмешить тебя, человечка. Слышать твой смех – наивысшее удовольствие. И видеть твою улыбку. И по каким-то растреклятым причинам меня восхищает отсутствие в тебе всякой злобы…
– И-и-и мы опять возвращаемся в чулан, – заявил Шейн, таща Кресса за плечо. – Похоже, чары еще не развеялись.
Кресс зарычал, но не возразил.
– Я думал, смогу с ней встретиться, но я не готов, – пробормотал он Шейну, а потом, указав на свою голову, посмотрел на Кейт: – Это все ты виновата.
– Нет – ты, – возразила она, отказываясь на сей раз брать вину на себя.
Кресс зарычал и в сопровождении Шейна снова отправился наверх, а Кейт, качая головой, опять занялась мытьем кружек.
На улице разыгралась метель. В кафе ввалилось несколько подростков, отряхивая снежинки с шапок и рукавиц.
– Еще три дня, – прошептала Кейт под завывание бьющегося в окна ветра. Она еще раз покосилась на календарь, где дата Рождества была выделена красным цветом с маленьким изображением ягод остролиста.
– Еще три дня, и я потеряю тебя, Кресс, – вслух произнесла она, но ее никто не услышал.
– У меня вопрос. – Лили у окна распутывала рождественские гирлянды. В углу стояла елка, увитая мишурой, сверкающей в лучах раннего утреннего солнца. Кафе наполнял свежий аромат хвои.
Сидя у камина, Кейт просматривала социальную страничку «КоФейни» на своем телефоне. Вдруг на экране появилось другое фото – список непонятных фейских имен. Она быстро смахнула его и убрала мобильник в карман.
– Какой вопрос? – спросила Кейт подругу.
Лили, сидевшая на корточках, опустила локоть на колено.
– Что случилось с настоящим офицером Райли?
Кейт принялась строить догадки, и странные, ужасные мысли пришли ей на ум. Она так и не набралась смелости прямо спросить фейри.
– Бродит где-то по человеческому миру с карманами, набитыми фейским золотом, – объяснил Кресс, важно проходя мимо. Он остановился у кресла Кейт. Казалось, он больше не сердился, но почему-то все еще хмурил лоб. Принц протянул руку Кейт, будто хотел помочь ей подняться.
– Тебе полегчало? – осторожно спросила она. Подала ему руку, и он поднял ее на ноги.
– Да, – пробормотал Кресс. – Но я проклинаю день, когда повстречал тебя, Кейт Коул.
Она улыбнулась.
– Как мило.
Он что-то буркнул и потянул ее к вешалке.
– Человечка…
Кейт не дала ему договорить:
– Похоже, твоя невеста бесценна, пусть и с характером голодного дикохряка. Не представляю, как ты мог покинуть ее хоть на минуту, чтобы заявиться сюда.
Бирюзовые глаза Кресса немного помрачнели.
– Она, должно быть, рада твоему возвращению. Если, конечно, ты по-прежнему намерен вернуться, – продолжила Кейт, обхватив себя руками. Кресс не возразил, и она разочарованно выдохнула. – Я-то надеялась, что поцелуи заставят тебя передумать. Но похоже, мы пришли туда, откуда начали. Повезло ей.
У Кресса под скулами выступили желваки.
– Я не в силах выразить словами всю ту радость, что мне приносит твоя ревность, – сказал он. И вот – мелькнул первый намек на улыбку. Но принц стер ее с лица и снова принял серьезный вид.
– Не льсти себе, – сказала Кейт.
– Мне нет в этом надобности, человечка. Ты делаешь это за меня.
Кейт недоверчиво покачала головой.
– Ну ты и гад.
– А ты досадно невосприимчива к чарам.
– Ты поразительно самовлюблен, – заявила она.
– Да, я же принц. Это естественно. А теперь – на два следующих дня до человеческого Рождества ты моя, Кейт Коул. – Кресс снял с крючка ее пальто и вручил его Кейт.
Недоуменно посмотрев на него, Кейт неохотно взяла пальто и надела.
– Куда мы идем?
– На человеческое свидание. Я собираюсь купить тебе то, что еще долго будет напоминать обо мне после моего ухода.
Кейт скривилась.
– Ты имеешь в виду, это я собираюсь купить то…
– Называй как хочешь. Пошли…
На улице было холодно, и все же до метро они добрались слишком быстро. Как потом и до торгового центра.
Войдя, Кейт с Крессом услышали рождественские гимны, звучавшие в проходах, их окутал запах булочек с корицей, что доносился из киосков с выпечкой. В магазинах повсюду висели объявления о распродажах, кишели спешившие куда-то покупатели и суетливые продавцы.
Кресс же никуда не спешил. Он переплел пальцы Кейт со своими, и они пошли рука об руку, как на прошлом свидании.
Кейт вспомнила о календаре в кафе, который не давал ей покоя ни днем, ни ночью. Она крепче сжала его ладонь.
– Что ты хотел купить?
– То, что будет отвлекать твое внимание, когда ты встретишь в своей счастливой жизни мужчину. То, что будет притягивать твой взгляд каждый раз, когда ты проходишь мимо, и напоминать: я тебе нравился гораздо больше. Что-то значительное.
– С чего ты взял, что ты мне нравишься? – хохотнула она.
– Ой, да брось. – Широкая ухмылка Кресса говорила сама за себя. – Я красив и могущественен, а ты – лишь слабая человечка, которая не может мне противостоять.
– Вспомним два последних зачарованных поцелуя, которыми ты пытался меня наградить…
– Не хочу говорить об этом. – Его улыбка увяла. – Фейский приворот мне не дается, потому что в детстве я избегал занятий чародейством. И только поэтому, – заверил он, заводя Кейт в магазин, где продавались картины и гравюры в рамках.
На стенах, словно в мини-музее, висели произведения искусства. Кресс рассматривал картины одну за другой.
– Человеческое искусство просто ужасно, – заметил он, ткнув в одну из картин пальцем. – Только взгляни.
Кейт, покраснев, стукнула его по руке: мимо как раз проходил продавец и все слышал.
– Необязательно покупать мне картину. Почему бы просто не взять что-нибудь небольшое? Да хоть пару сережек?
Кресс сморщил нос.
– Нет. Это будет что-то значительное. То, что ты водрузишь прямо посреди своего нового дома.
– Моего нового дома? – подняла бровь Кейт.
– Того, куда ты переедешь, покинув этот город.
Кейт со вздохом выдернула у него свою руку. Сняла шапку и запустила пальцы в волосы.
– Так вот в чем дело? Снова хочешь убедить меня переехать из Торонто?
Кресс с серьезным видом повернулся к ней.
– Другого выхода нет, Кэтрин.
– Я обвела вокруг пальца твоих ассасинов. Уверена, обхитрю и других фейри, которые явятся после твоего ухода. – Она подумала о телефоне у себя в кармане. – Это просто нелепо.
Кресс таращился на нее, пока она снова не надела шапку. Но тут он перевел взгляд на что-то позади Кейт, и лицо его просветлело.
– Вот эту! – воскликнул он, указывая на картину у входа. – Дай кошелек, человечка. Я ее тебе куплю.
Повернувшись, Кейт увидела акварель с изображением залитого солнцем стола. На нем стояла во всех подробностях выписанная корзинка, полная печенья с шоколадной крошкой.