Кресс ворвался в кафе, едва не сбив дверной колокольчик. Кейт выпустила из рук меловую доску, которую вешала на стену. Мелок покатился по полу, ударился о ботинок Кресса, а доска с грохотом стукнулась об пол.
– Где он? Он вернулся? – спросил Кресс с рычанием, которое напомнило Кейт разозлившегося щенка. Меловая доска была позабыта.
– Кто?
– Мор! – выкрикнул Кресс, и его голос эхом пронесся по кафе.
– Он еще не приходил. Я думала, он с тобой. – Кейт подняла мел, валявшийся у ног принца, и выпрямилась.
Рядом с ней материализовалось чье-то тело.
Ее схватили за горло, и дальше события разворачивались слишком быстро.
Кейт задохнулась – ее протащили назад через всю комнату и ударили о стену; картина, висевшая сверху, задребезжала. Над ней возвышался темноволосый фейри с блестящими серебристыми глазами. Бледные пальцы сжимали шею Кейт.
– Человечка, – негромко прошептал он, – он расплатится тобой.
– Бонсвик! – рявкнул Кресс, стоявший у двери.
Фейри исчез. И появился позади Кейт, все еще держа ее за горло и вынуждая Кресса не двигаться. Бок Кейт что-то кольнуло, она распахнула глаза и увидела клинок, приставленный к ее талии.
– Полагаю, нам стоит установить кое-какие правила касательно нашей сделки, – заявил темноволосый.
Взгляд бирюзовых глаз Кресса был прикован к телу Кейт – к месту, где клинок готов был пронзить ее насквозь.
– Я не посылал к тебе Мора, – поклялся Кресс. – Отпусти ее.
– И все же он пришел. – Фейри склонил голову, касаясь волос Кейт. – Ты в обмен на них, принц. Такова сделка. Но им запрещено нападать на меня, приближаться ко мне и даже заговаривать со мной. Или ты заплатишь ею.
Кресс тяжело сглотнул. Он сжал рукоять меча, но лезвие не показалось.
– Я согласен на твои условия. Просто отпусти ее.
– Что за сделка? – пересохшим горлом спросила Кейт.
Кресс впервые взглянул ей в лицо.
Фейри захихикал ей на ухо.
– Скоро ты останешься без своей половинки, человечка. Ну и помучаешься же ты, вы ведь теперь связаны, – сказал он, и Кресс побелел. – Он жесток и бессердечен, этот принц Севера, и всегда таким был. Но я не ожидал, что он обидит беззащитного человека. Обречет тебя на бесконечные страдания. Вероятно, это самый жестокий поступок за всю его растреклятую жизнь.
– Ничего подобного не случится. Для этого ее чувства недостаточно сильны. – В руке Кресса возник клинок. – Ты наверняка уловил это своим необыкновенным чутьем.
Краем глаза Кейт заметила, как из кухни кто-то вылетел.
– Нет, Драниан! – Кресс поднял руку, и фейри позади Кейт вздрогнул.
Она осмелилась посмотреть на Драниана. Тот прижимал серебряный клинок к шее темноволосого.
– Осторожнее, принц, – с дьявольской улыбкой сказал незнакомец. – Ты не в силах ее защитить, помнишь? И что же хуже? Смотреть, как твоя вечная половинка умирает, или самому отправиться на погибель? Или все вместе?
– Уходи, пока я не смыл нашу сделку твоей кровью, – проговорил Кресс, не то моля, не то угрожая.
Над ухом Кейт гулко хохотнули. Фейри отпустил ее, и внезапно тепло его тела исчезло.
Кресс подскочил к Кейт и приподнял ее подбородок. Покрутил голову, осмотрел шею – везде, где чужак ее касался.
– Смертельной отметки нет, – сообщил он вроде бы Драниану. – Она будет жить.
Драниан подошел к окну и посмотрел в оба конца улицы. Никто не объяснил Кейт ни произошедшее, ни почему это произошло.
– Кресс… – Кейт убрала со своего лица руку принца, – что за сделка?
Кресс избегал ее взгляда. Она ждала ответа, но он только и сказал:
– Людей это не касается.
Кейт отпрянула. Она уже хотела было объяснить ему, как он неправ – ведь ей только что тыкали ножом в бок, но тут посреди кафе материализовались, опрокинув стул, две фигуры. У Кейт заныл живот.
Вернулся темноволосый – и швырнул Мора к их ногам. Руки того были связаны, лицо все в синяках, а рот накрепко завязан тряпкой.
– Я уйду из этого мира невредимым вместе с тобой, – заявил темноволосый Крессу, – или они все умрут. Предупреждаю один раз.
Мор посмотрел на них опухшим глазом, и Кейт сдержала всхлип.
Чужак снова исчез.
Драниан сорвал со рта Мора тряпку, и тот выплюнул на пол металлический медальон. Он хрипло и натужно дышал, а Кресс пнул медальон подальше, будто кругляш был отравлен. Он покатился к стене, возле которой неподвижно застыла Кейт.
– Небесные боги! Что с тобой стряслось? – требовательно вопросил Драниан.
– Не спрашивай его. Ответить он не может, – сказал Кресс. Он уставился на друга с замешательством. В кафе раздавалось хриплое дыхание Мора.
Кейт осторожно подобрала медальон с пола. На лицевой стороне были выгравированы крылья – такие же, как на рукояти меча Кресса, а сзади была булавка, будто медальон следовало приколоть к пиджаку.
Драниан отправился на кухню, хлопнула дверь холодильника. Потом вернулся с пакетом льда и вручил его Крессу, а тот взял Мора за подбородок.
– Покажи, – велел Кресс.
Мор медленно высунул язык – весь в темных ожогах и волдырях. Кресс осторожно приложил к ним лед. Казалось, Мор изо всех сил сдерживается, но он не издал ни звука.
Шейн ворвался в кафе с арбалетом в руке. Бросил взгляд на Мора, зарычал и снова выскочил на улицу. Белокурые волосы исчезли за окном.
Кресс тихим голосом приказал:
– Останови его.
Драниан ушел.
На голове у Мора было воронье гнездо, глаза слезились, язык не шевелился, но фейри свирепо посмотрел на принца.
Тот одарил друга ответным свирепым взглядом.
– Если ты, глупец, еще раз попытаешься обменять меня на себя, я убью тебя собственными руками, – пообещал он, схватил Мора за руку и сунул ему лед.
Мор молча прижал пакет ко рту.
Кресс взял свой меч и встал. Даже не взглянув на Кейт, он прошагал мимо, к лестнице наверх, и скрылся на втором этаже.
Кейт опустила медальон в карман и пошла к раковине. Наполнила стакан водой и отнесла Мору. Тот смотрел в окно.
– Не знаю, что случилось, – сказала она и поджала губы в тонкую линию, глаза ее блестели, – но, пожалуйста, больше так не делай.
Мор взял воду. Осторожно поднес к пересохшим, потрескавшимся губам, отпил немного и поморщился, когда вода попала в рот.
Кейт посмотрела на лестницу, где исчез Кресс.
Сделка.
«Ты в обмен на них, принц. Такова сделка».
Кресс несколько дней был неприступен. Когда никто не видел, они с Мором обменивались взглядами. Мор по-прежнему молчал, но махал метлой слишком усердно и резко, отчего грязь разлеталась по стенам, а он не обращал на это внимания. Впервые самым довольным жизнью казался Драниан, что о чем-то да говорило.
Кейт не раз поздно вечером заставала фейри за столиком кафе, на котором они раскладывали записки и страницы, выдранные из книг. Спорили, злились, ломали стулья – потом чинили их за собой еще до наступления утра – и строили планы. Но какие – Кейт не говорили.
Стоило ей подойти ближе, они сразу замолкали, так что Кейт завела привычку сразу после закрытия уходить к себе и сидела наверху: Шейн строго велел ей жить только там.
Вскоре напряжение немного спало, Мор начал кратко отвечать на вопросы, и Шейн снова стал собой – посылал воздушные поцелуи покупательницам, рисовал забавные рисунки на меловой доске. Обычно это были кофе, печенье или торты, но иногда рисунки были совершенно непристойными, и по утрам, до прихода клиентов, Кейт приходилось стирать все с доски.
В воскресенье, после закрытия кафе, Кейт застала фейри у себя хихикающими над чем-то. Они смеялись впервые за долгое время. Пару минут она прислушивалась у двери, прежде чем войти.
С ними был Грейсон. Брат подтолкнул тарелку с сосисками к Крессу, Мору, Шейну и Драниану, которые сидели за кухонным островом на высоких стульях.
Кресс взял сосиску и принялся ею размахивать.
– А что именно в этой мясной палке? – спросил он с неповторимым выражением лица.
Грейсон хохотнул.
– Поверь, тебе не хочется знать. – Он сунул в рот половину хот-дога разом и спросил с набитым ртом: – Точно не хотите булочек?
Только у него сосиски были с булочками.
– Мы не едим эту отраву. – Кресс кивнул на открытый пакет с булочками для хот-догов, и Грейсон кивнул.
– А! Избегаете глютена. Круто.
Остальные фейри тоже взяли по голой сосиске и осторожно откусили. Шейн сначала обмакнул свою в кетчуп.
– М-м-м… – протянул он. – Вкусно. Обожаю человеческую еду.
Грейсон расхохотался, словно фейри пошутил. Брат Кейт сунул остаток хот-дога в рот и потянулся за следующим, а она подумала – что будет, если сказать ему, что Шейн говорил всерьез?
Кейт подошла к кухонному острову. Кресс впервые посмотрел на нее без той прохладцы, которая всю неделю заставляла Кейт нервничать.
Спустя миг принц вернулся к поеданию сосиски и потянулся за кетчупом. Налил лужицу себе на тарелку, опрокинул бутылку и выдавил немного на тарелку Драниана; капля соуса плюхнулась тому на ногу, и рыжий фейри нахмурился. Кресс улыбнулся, и ледяная корка в груди Кейт треснула.
Входная дверь распахнулась, ударившись о стену.
– Я раздобыла свитеры для вечеринки! – Лили втащила сумку из секонд-хенда в комнату. Принесла ее к кухонному уголку и водрузила на стол, опрокинув горчицу. Вынула первый свитер – цвета лесной зелени с изображением оленя с красной пуговицей вместо носа. Лили вручила его Грейсону – тот, засияв, приложил огромный свитер к плечам.
Лили бросила по свитеру каждому фейри, а последний отдала Кейт. Та погладила пряжу. Кейт пока не рассказывала подруге ни о чем произошедшем со времени похорон бабули Льюис. Слишком переживала, не представляя, как поступит Лили, узнав о темных фейри и о том, что они сделали с Мором. Пока Лили считала, будто он просто обжегся кофе.
– Мой вполне ничего, – сообщила Кейт, подняв повыше свой наряд.
– Тогда поменяйся со мной, человечка, – предложил Кресс. Он развернул безразмерный коричневый свитер с деревянными пуговицами и вышивкой на нагрудном кармане: «Помощник Санты». – Мой просто ужасен.
– Он и должен быть ужасным. Это же Вечеринка Уродских Свитеров, – заявила Лили.
Кресс с сомнением на нее уставился.
– А кто такой Санта? И почему я должен ему помогать?
– Я не ЭЛЬФ! – Покрасневший Драниан вскочил с места, держа в кулаке свитер, и сунул его обратно Лили.
– Да в чем дело? – Лили развернула вязаную штуковину, чтобы посмотреть, а Кресс, Шейн и Мор разразились хохотом. Шейн запрокинул голову и взревел.
– Это оскорбительно! – прорычал Драниан.
Лили скривилась.
– Тут просто написано «Рождественский эльф». Что в этом плохого?
– Я его не надену!
– Отлично, – подбоченилась Лили. – Тогда можешь пойти без всего.
– Осторожнее выражайся, – предупредил ее Кресс. – А то он так и сделает.
– А мой клевый, – заявил Грейсон, натягивая свитер поверх толстовки с капюшоном. – Завтра пойду в нем кататься на санках.
– На санках? Это еще что такое? – пробормотал Драниан в жалкой попытке сменить тему.
– Это человеческая забава, где всякие чокнутые запрыгивают на скоростные доски и катятся на них с горки, – объяснила Кейт. – Вообще-то это весело. – Она не стала добавлять, что катания великолепно отвлекли бы всех от случившегося.
– И вы, ребята, приходите. Я пойду утром с Линкольном и Теганом, – сказал Грейсон откусив еще хот-дога.
– Мы стараемся никуда не ходить без надобности, – ответил Шейн, сложив руки на груди и бросив странный взгляд на Кресса. Но затем с усмешкой добавил: – Наше начальство – злые людишки.
Лили закатила глаза.
– Я заберу твой свитер, – почти улыбаясь, пригрозила она.
– Я пойду с тобой, – сказала Грейсону Кейт.
Кресс посмотрел на нее тяжелым и теплым взглядом. Похоже, он хотел возразить, но все-таки сказал:
– Я тоже.
– Круто! – Грейсон пустился в повествование о том, как они с Линкольном построили во Флориде самый большой в мире замок из песка и что теперь они собираются построить еще больший замок из снега. Но голоса, казалось, с каждой секундой становились тише, а Кресс не отводил от Кейт взгляда.
Та тоже смотрела прямо на него.
Узнав о сделке, Кейт старательно убеждала себя, что у нее все будет отлично после ухода Кресса. Но в глубине души она понимала, что никогда не смирится с тем, что отпустила Кресса туда, где его ждет ужасная участь.
Она первой отвела взгляд и принялась рассматривать свои носки, когда ее вдруг озарило.
А что, если ее фальшивый парень не такой уж фальшивый?
Над входом в «Нитки и пряжу» красовались серебряные колокольчики, на подоконниках намело снега. Из кафе чуть дальше по улице струилась тихая мелодия рождественского гимна; мимо проносились машины, водители которых не имели ни малейшего представления о волшебных созданиях, что собирались за вязаньем за дверью магазинчика.
Кейт поправила розовый свитер под пальто и вошла. На столике перед диванами громоздились чайные чашки и пироги, от чайника волнами поднимался пар. Кейт отряхнула сапоги от снега, все вязальщицы оторвались от своих трудов и посмотрели на вошедшую.
– Ага… – Фрида опустила фарфоровую чашку на колени. Она снова была при серьгах и макияже. – Моя крестница. Давно ты к нам не заглядывала, Кейт Коул.
– Я не нарочно вас избегала, – ответила Кейт, сбрасывая пальто и пристраивая его на крючок вешалки. Она уселась рядом с Хейзел и уже хотела было все объяснить, как та в ужасе от нее отпрянула.
– Смердит ассасинами-фейри!
Некоторые вязальщицы ахнули, кое-кто тоже отодвинулся.
– Ну… да, поэтому я до сих пор и не приходила, – призналась Кейт.
– Фу! – зажала нос Хейзел и гнусаво добавила: – А ее голос выдает… сердечную боль. У нее сильные чувства! – Хейзел посмотрела на Фриду, которая ей внимала.
Гретхен воткнула спицы в клубок.
– Ты забыла, что принц напал на нас, человечка? Что он убил бы нас, если б мог? А ты водишь дружбу с этим безжалостным кровопроливцем!
– Забыла, что это ты его сюда привела? – поддержала Хейзел, и Фрида примирительно подняла руку. – Человечка не приводила его сюда. Он пришел благодаря нашей собственной пряже. Не будем винить Кейт Коул за то, чего она не делала, – добавила пожилая дама.
Кейт кашлянула и отодвинулась к спинке дивана.
– Но больше он на вас не нападал. И тому есть причина.
– Мы уже знаем, – сказала Фрида. Она снова взялась за вязанье. – Помнишь, я еще несколько недель назад ощутила на тебе фейский приворот? И теперь я слышу отзвуки чар в твоем голосе. Это опасные игры, Кейт Коул. Нельзя влюбляться в фейри. И ни за что нельзя позволять фейри влюбляться в тебя.
Кейт сложила руки на груди.
– Мне нужна ваша помощь, – сказала она.
– Да уж, это ясно, – отозвалась Фрида. Она вытащила спицы из вязанья, затянула узелки и подняла готовый шедевр: длинный красный шарф. – Но нас о помощи не проси, крестница. Ты ее не получишь. Для них – никогда.
– Почему? – Кейт обняла себя руками. – Почему вы настроены против них?
– Почему мы настроены против них? – Фрида почти улыбнулась, а Гретхен крякнула. – Мы – в черном списке. Когда-то мы были такими же, как Братство, нас посылали в любой уголок Эвера, чтобы выслеживать вместе с ними врагов Северного края. Но мы ушли от королевы и покинули Север. Братство в тот день многих из нас убило. А после они охотились за нами везде, где только могли, пока мы не улизнули через Врата. С тех пор мы прячемся здесь, живя в блаженном покое. – Фрида кивнула на дам, сгрудившихся на диванчиках. – Те ассасины, чей запах ты на себе носишь, получили приказ избавиться от нас, как только увидят. Они все еще верны безжалостной твари, которую называют своей королевой.
– Уже нет! – покачала головой Кейт. – Мор, Шейн и Драниан останутся здесь, как вы. Только Кресс вернется туда, откуда пришел, и именно поэтому я прошу вас о помощи.
Гретхен переломила спицы пополам. Сжала обломки в кулаке, слегка трясясь. Хейзел положила руку ей на колено, чтобы успокоить. Даже Фрида смотрела на Кейт мрачным взглядом.
– Они пролили кровь моих сестер, и я ни за что в жизни им не доверюсь. Мы не будем делить с ними человеческое царство, Кейт Коул. Если они останутся, мы их уничтожим, – пообещала она.
Кейт приоткрыла рот.
– Но они больше не охотятся за вами! Можно хоть раз им помочь? Кресса убьют, если он вернется!
Фрида поднялась и обошла стол. Она присела перед Кейт, размотала красный шарф и свободно обернула его вокруг ее шеи, красиво подоткнув по краям.
– Я буду защищать тебя, если смогу, крестница. Но к ним я не проявлю подобной щедрости. Мы надеемся, ты снова придешь в наш клуб, если, конечно, переживешь беды, поджидающие этих фейских олухов, с которыми ты связалась.
С этими словами она опять уселась на место и принялась распутывать новый клубок пряжи. Казалось, разговор окончен.
– Но что тогда делать с темными фейри, которые за нами следят? – спросила Кейт. Никто из вязальщиц не отреагировал. Она поднялась. – Отлично. Тогда я возьму их в рабство, как и остальных. Возражения будут? – Никто ничего не сказал, и Кейт добавила: – Кого-нибудь вообще заботит, что я могу и погибнуть?
Фрида вздохнула, но ничего не ответила. Кейт смотрела на дам, переводя взгляд с одной на другую. Покачала головой и, не произнеся ни слова, пошла за пальто. Вязальщицы, щелкая спицами, безмолвствовали, пока она одевалась и открывала дверь магазинчика.
Наконец слабый голос Фриды нарушил тишину:
– Имена, которыми ты, Кейт Коул, собираешься воспользоваться, на них не подействуют. Да и глупо пытаться выяснить их подлинные имена. В тот миг, когда ты попробуешь подчинить кого-то из Теней, он окажется позади тебя и пронзит мечом, не успеешь ты и глазом моргнуть.
Кейт стояла на пороге, дожидаясь, пока Фрида договорит. А потом, так ничего ей не ответив, Кейт толкнула дверь и вышла на улицу.