Люди стекались к храму парами и небольшими семейными группками. Похоже, Тельму Льюис знали в этом мире многие. Со своего места в заднем ряду Кресс наблюдал, как деревянные скамьи заполняют престарелые дамы в странных шляпках и черном облачении. Несколько человек подошли к стоявшим в стороне Лили и Кейт с ее братцем Грейсоном, которые были одеты так же скучно, как и остальные. Хотя яркие волосы Кейт были распущены и смотрелись весьма мило. В ушах у нее блестели сережки Тельмы.
Кресс по обычаям людей тоже надел черное, но одежда была ему не по размеру. Половина наряда принадлежала братцу Грейсону, а другую половину стянул из лавки для пожертвований Шейн. Свитер сидел на Крессе так туго, что казалось, вот-вот треснет прямо на глазах у всех скорбящих.
Принц велел ассасинам оставаться в кафе. Сам он пришел лишь для того, чтобы приглядеть за своими людишками. Ну и, может быть, еще раз попрощаться с Тельмой Льюис.
Вперед вышел человек и уселся за деревянный инструмент с белыми клавишами, и зал наполнила мерзкая музыка. Позади инструмента к искусно расписанному потолку устремлялся десяток трубок.
Присутствующие начали занимать места. У Кресса закололо нос. Принц внимательно следил, как Кейт усаживается, но тут мимо него вдоль прохода проскользнул господин с темными волосами и уселся позади нее. Он повернулся и посмотрел назад, прямо на Кресса.
На того разом обрушились небо и земля.
Блестящие глаза Бонсвика отливали серебром. Верховный правитель Востока бросил Крессу недобрую, жестокую улыбку. Небрежно опустил руку на плечо Кейт и что-то прошептал ей на ухо. Кейт улыбнулась ему вполоборота, но оглядываться не стала.
– Посмотри на него, – прошептал Кресс. Его кровь заледенела. – Обернись, глупая человечка, – взмолился он, но Кейт уставилась на возвышение, где стоял человек в длинном белом облачении.
Кресс сжал кулаки. Рукоять меча согревала спину, руки так и тянулись к ней.
Человеческое религиозное торжество затянулось. Кейт произнесла короткую печальную речь, Бонсвик во время нее оглянулся на принца и надул в притворном сочувствии губы. Больше всего на свете Крессу хотелось перемахнуть через деревянные сиденья и вонзить в лорда клинок.
Лили и брат Грейсон тоже сказали свое слово. Собравшиеся пели песни, делились воспоминаниями о Тельме, которые согревали весь храм, за исключением скамьи во втором ряду.
Как только все закончилось, Кресс вскочил и направился к выходу, пытаясь обойти скамьи сбоку. Путь ему преградили людишки, и принц догадался, что полез без очереди. Те, кто был впереди, продвигались назад, так что Кресс встал в сторонке, пропуская толпу. Он устремил ледяной взгляд своих бирюзовых глаз на Бонсвика, который шел вплотную к Кейт Коул – удивительно, что она не чувствовала его дыхания.
Кресс дал пройти людишкам.
Дал пройти Кейт.
Сунув руку под свитер сзади и нащупав рукоять меча, Кресс присоединился к толпе, когда мимо шагал Бонсвик.
– Принц… – тихо сказал тот, дождавшись, пока Кресс подошел на расстояние слышимости. – Что хуже – когда тебя ненавидят или когда предают? – Подлая улыбка медленно расползлась по лицу лорда Востока. – Или и то и другое сразу?
Кресс ничего не ответил, и они вышли на улицу.
Глаза Бонсвика сверкнули – он протянул руку к замку на платье Кейт. Кресс спихнул лорда с лестницы храма, прежде чем Бонсвик успел до нее дотронуться, соскочил за ним сам и утащил его за угол здания. Бонсвик не сопротивлялся.
Выхватив меч, Кресс наставил клинок на грудь врага. Бонсвик взвыл от хохота. Острие нежно коснулось его одеяния напротив самого сердца.
– Уладим все прямо сейчас, – низким голосом проговорил Кресс. Стоило этим словам слететь с уст принца, как из-за деревьев, окружающих зданий и снежной тени появились нечеловеческие создания. Они уставились на Кресса серебристо-карими глазами, где таилась давняя ненависть и жажда крови.
Бонсвик тоже вытащил меч.
– Я добровольно предложил свои услуги Северу. Я здесь, чтобы убить тебя, принц Крессика. Ты в черном списке за предательство королевы.
Кресс понял, что лед в его жилах снова превратился в медленно текущий поток красной крови.
Левресс знала.
Он расправил плечи, упершись пятками в землю, и приготовился к бою.
– Тогда попробуй меня убить, – предложил Кресс лорду Востока.
Бонсвик склонил голову набок.
– Я убью не только тебя, принц. Я убью и твоих братьев, и того прихвостня, которого ты так любишь.
Кресс только крепче сжал рукоять меча, бросив взгляд на темных фейри во дворе храма, которые доставали оружие.
– Забавно. Я ведь думал, ты ненавидишь Мора за принадлежность к темным. Что очень странно, когда ты сам – Тень.
– Нет, олух. Я ненавижу твоего прихлебателя за то, что он предал своих. – Бонсвик скривился с отвращением. – Но выбить из него мольбу о пощаде – просто дополнительная награда. Настоящий приз – ты. Я приберегу тебя напоследок и доставлю на Север живым. Ты и не представляешь, какая ужасная смерть тебя там ждет.
Кресс кивнул.
– Наконец я понял, зачем вы сюда явились. – Он снова направил меч в сторону приближающихся темных. – Ну что, начнем?
– Осторожно, Крессика, – предупредил Бонсвик. – Они ненавидят тебя почти как я.
– Это взаимно, – заверил его принц.
Не успел он еще раз вдохнуть, как десяток Теней разом бросились на него. Шестерых Кресс остановил боевым мечом, удары троих отразил, превратив кожу в камень, но одному удалось зацепить его грудь клинком холодного железа, оставив кровавую полосу. Издав гортанный рык, Кресс нацелился на Бонсвика, но тот исчез, и меч Кресса рассек лишь воздух. Лорд Востока вновь появился в глубине двора.
Принц расшвырял его приспешников в стороны и направился к нему. Мимо просвистела стрела, ветер взметнул волосы Кресса, и он замер.
Бонсвик пригнулся, уклоняясь от стрелы и не давая ей оцарапать его щеку. Блестящие глаза лорда с прищуром воззрились на кого-то позади Кресса, и принц напрягся.
Он учуял во дворе запах Шейна.
– Прочь, – велел Кресс, и белокурый фейри с поднятым арбалетом возник с ним рядом.
– Ну уж нет, твое высочество, – отозвался Шейн.
– Это приказ.
Шейн криво усмехнулся.
– Так накажи меня. Прикончи. Делай что пожелаешь, Кресс. – Шейн опустил арбалет на землю и достал пару коротких мечей. – Но сначала дай-ка я немного повоюю.
Времени спорить не было, послышалось рычание: темные фейри бросились в атаку. Шейн отбросил первого, Кресс отразил удар второго; боль от раны, нанесенной холодным железом, все сильнее жгла тело. Кресс, сделавшись легким как перышко, взмыл в воздух и обрушился на Бонсвика.
Тот выхватил меч; Кресс, зависнув над ним, обратил мускулы в камень и упал.
Принц едва не раздавил лорда Востока. Тот крутанулся, уворачиваясь, но Кресс клинком зацепил его подбородок. Лорд отпрянул, кровь фейри брызнула на снег. Бонсвик с яростью обернулся.
– Сегодня ты умрешь, – пообещал ему Кресс.
Лорд коснулся раны на лице.
– Нет, принц. Сегодня умрет он… – И указал туда, где Тени пригвоздили Шейна к стене храма. Мечи у него вырвали. У его ног лежали шесть поверженных фейри, чья кровь покрывала двор.
– Стой! – крикнул Кресс темному, который уже прижал клинок к горлу Шейна. – Стой, Бонсвик! Я предлагаю сделку.
Темный нерешительно остановился, глядя на своего повелителя.
– За этого непослушного глупца? – хохотнул Бонсвик. – Я полагал, ты прибережешь это для человечки, которую ты сделал своей вечной половинкой. Ты всерьез считал, что я не учую привкус фейского приворота?
– Отдай им меня, Кресс. – Шейн плюнул кровью прямо в лицо темного фейри. – Нельзя заключать сделки с…
Шейна ударили, и он покатился по снегу.
Бонсвик решал, что делать дальше; время словно замерло. Кресс не отрывал взгляда от меча, нацеленного на Шейна, – убийца ожидал только команды своего повелителя.
Темный фейри наступил Шейну на голову, вдавливая щекой в снег. Шейн снизу послал Крессу взгляд, четко повторивший произнесенное им вслух: «Никогда не заключай сделок с фейри». Именно это Фессалия твердил Крессу с того дня, как принц вошел в Серебряный замок. Именно поэтому Кресс никогда не заключал сделок – кроме той, на которую пошел ради матери.
– Я пойду с вами, – сказал он лорду Востока. – Ты вернешь меня на Север, и я покорюсь гневу королевы. Я не стану убивать тебя и отправлюсь по доброй воле.
– Когда?
– В день человеческих празднований Йоля.
Бонсвик со скучающим видом выслушал его.
– Ты ведь знаешь, если я пожелаю, – могу убить тебя прямо сейчас, или завтра, или когда мне будет угодно, – добавил Кресс, вонзаясь ледяным взглядом в лорда Востока. – Но ты должен отпустить моих собратьев и людей.
– Людишки в сделку не входят, – заявил, приподняв бровь, Бонсвик. – И мне нужен Мор.
– Его ты не получишь.
Лорд Востока покосился на клинок, что грозил вот-вот пронзить хребет Шейна.
– Какая жалость, – сказал Бонсвик. – Я хотел его убить.
Кресс было вздохнул с облегчением, но тут его взгляд упал на дорогу за деревьями, где не подозревающие ничего люди рассаживались по своим колесным повозкам.
– Плевать на людишек, – решил Бонсвик. – Я согласен на сделку, оставлю в покое и этого обалдуя, и твоего клеща, и вашего третьего, вечно хмурого друга. Но утром Йоля ты будешь принадлежать мне.
Кресс застыл, словно камень, в ожидании, пока Тени отпустят Шейна. Двор храма заполнил шум человеческого города, вливаясь в уши Кресса, затопляя его разум.
Где-то по этим заснеженным дорогам пробиралась домой, в свое кафе, Кейт Коул. В груди Кресса что-то сжалось – на память ему пришло предупреждение Мора, от которого принц отмахнулся, хотя следовало сразу прислушаться. Оно должно было напомнить Крессу, что случится с Кейт Коул, если темные фейри учуют, кто она для него.
Кейт и не представляла, что ее ожидает.
В небе сверкали молнии, пробиваясь сквозь снегопад, – Крессу открылась картина самой необычной в человеческом царстве погоды. Он сорвал пальто при входе в библиотеку человеческих мудрецов; влажная пыль и тяжелый воздух поведали ему, что помещение начали отстраивать заново: люди намеревались вернуть запятнанную фейри комнату к обычному виду.
Шейн сразу направился к дальним стеллажам за «Сводом правил порабощения». Он вернулся, неся томик, а Мор подтащил для всех стол.
– Драниан недоволен, что его одного оставили приглядывать за нашими людьми, – сказал Шейн, открывая книгу и листая страницы. – Но на что еще способен этот брюзга? Только злиться.
– Наверное, не стоило бросать его одного. Драниан не справится со всей армией Тьмы, если те явятся за Кейт, – заметил Мор, доставая блокнот, который он стащил из шкафчика в кафе. – Он щелкнул человеческим пером и принялся записывать идеи – как выполнимые, так и совершенно абсурдные. Кресс склонился, чтобы прочесть записи. Шейн сдвинул книгу в центр стола и сел прямо, а Кресс принялся расхаживать по помещению.
Принц осторожно потрогал рану, оставленную холодным железом у него на боку. Кровь ничем не скрыть – она видна даже на темной одежде. Кейт так и вытаращила глаза, когда ее увидела.
Он соврал.
Соврал Кейт Коул.
Как и Шейн.
«На нас напали несколько темных фейри, мы отбились. Вот и все», – сказал Шейн, когда они вернулись в кафе и Кейт поинтересовалась что же произошло.
Кресс потер висок – там зарождалась головная боль, она пульсировала за глазами, будто стук боевого барабана. Лучше Кейт не знать, что она стала мишенью тьмы, что Кресс выменял свою смерть на жизнь братьев или что она связана с ним навеки. От лжи его язык все еще горел. Кресс знал, что проклятие фейри будет мучить его тем сильнее, чем дольше он будет скрывать правду.
Окаянная магия фейри.
– Зачем ты заключил такую сделку, глупец? – Мор бросил блокнот и уставился на Кресса. Наверняка ему не терпелось задать этот вопрос с той минуты, как они вышли из кафе.
– Я и так намеревался вернуться на Север, поэтому сделка не имеет значения, – сказал другу Кресс. Он принюхался, уловив странный аромат, который напомнил ему мыло для волос Кейт. Сморщив нос, Кресс повернулся к задним полкам. Скрипнули столы, зашелестели библиотечные бланки, когда энергия принца заскользила по полу в поисках истории прошлого. Он был уверен, что Кейт оставила здесь запах недавно, но ведь это невозможно…
– А теперь у тебя нет выбора! – ворвался в его мысли голос Мора, и ветер на полках утих.
Кресс повернулся к кудрявому ассасину с таким хмурым взглядом, какого еще не видел мир.
– Единственная разница в том, что армия Тьмы не будет охотиться за вами, – сказал он.
Шейн сложил руки на груди, от обычной его улыбки не осталось и следа.
– Разница не только в этом. Теперь ты знаешь, что, вернувшись, погибнешь от руки Левресс. Раньше это не было известно.
Кресс кивнул на «Свод правил порабощения».
– У нас всего четырнадцать дней, чтобы понять, как выжить всем нам, включая наших людей. Если нам не удастся обойти сделку, придется мне отправиться с Бонсвиком. А вы – останетесь здесь. Вот вам мой последний приказ как принца Севера.
Шейн зарычал и поднялся, опершись кулаками о стол.
– Мы вернемся с тобой и разделим твою участь…
– Тогда эта сделка заключена зря! Ты не покорился мне во дворе, Шейн, так покорись в последний раз!
Мор и Шейн выглядели одинаково – напряженные тела, насупленные брови, хмурый вид.
– Не обесценивайте мою смерть. Это оскорбительно, – пробормотал Кресс, следуя за запахом к стеллажу, с которого снял «Свод правил порабощения».
Ощупав край нужной полки, принц обнаружил, что там почти нет пыли. И понял, что тут действительно кто-то побывал.
Кресс растер пыль между пальцами и направился в другой конец библиотеки, где распознал иные ощущения: незримую бурлящую ярость и едва заметные следы древнего фейского зверя. Кресс уставился на панель в стене. Он уловил низкое животное рычание, просочившееся из прошлого, спрятанное в воспоминаниях, которые должны были принадлежать ему. Кресс надавил на панель, и та распахнулась словно дверь – за ней скрывалась темная винтовая лестница. Кресс догадался, что эта лестница приведет его к мрачным секретам королевы, спрятанным в мире людей, чтобы никакой фейри не мог, подобно ему, случайно на них наткнуться.
Он шагнул на ступеньку, и на ней вспыхнули крошечные огоньки.
– Осторожно, – произнес из-за его спины Мор. Его тень упала на площадку лестницы. – Возможно, тебе не захочется вспоминать произошедшее внизу, Кресс.
– Я хочу помнить, как убил драгоценного питомца Левресс. Хочу помнить ее боль и слезы, которые она пролила, когда я отомстил ей за то, что она предала меня и мою мать.
Мор не остановил его, и Кресс спустился по лестнице в холодную, слабо освещенную каморку, где на позолоченных полках лежали свитки и книги, а в горшках с древними символами фейри поблескивало золото. Кресс рассмеялся, представив, какие неприятности он теперь может устроить врагам.
– Может, нам просто откупиться от Бонсвика? – предложил он, учуяв позади себя запах Мора.
– Все это проклято. Вот почему сокровища заперты здесь. Совет властителей Севера не желает, чтобы они находились в Эвере, – объяснил Мор.
Кресс обвел помещение взглядом, подметив высохшие пятна крови и рассыпанное золото. Разорванные в клочья картины, расколотый пополам бочонок. Каменный пол покрывали осколки.
– Должно быть, тут была настоящая битва.
– Ты очень разозлился.
Кресс кивнул.
– Я и сейчас злюсь, Мор, – признался он. – Хочется закончить начатое и уничтожить ее.
Мор схватил Кресса за плечо. В серебристо-карих глазах ассасина плескалось раскаяние.
– Это уже не твоя задача, Кресс. Пусть следующие поколения бунтарей с ней разбираются.
– Предлагаешь позволить ей избежать наказания за все ужасы, что она творила? За ее ложь? За детей, что она вырвала из родного дома? За убийства невинных? Только подумай, что она сотворила со мной, Мор!
– Ты уже пытался ее уничтожить. И теперь из-за этого сгинешь. Потому что я отнял твои воспоминания до того, как ты набрался сил, – сказал Мор. У него на шее дернулся кадык.
Кресс опустил взгляд в пол. Спустя миг он отвернулся, вытащил свой меч и принялся изучать серебряные крылья – символ его верности королеве.
– Любой житель Северного края без колебаний прикончил бы меня, если бы ты не вмешался. Ты спас мне жизнь.
– Это ненадолго. – Голос у Мора был странный, и от него по коже Кресса пробежал холодок. – Осталось убедить Бонсвика отпустить тебя. Только он сможет солгать о тебе Совету властителей.
Такой голос Кресс слышал у собрата лишь несколько раз за все время их знакомства.
– Ему нужен я, верно? – спокойно спросил Мор.
Кресс покрутил в ладони рукоять меча и лишь потом ответил.
– Мор… – начал он, но осекся. Убрал клинок и повернулся к другу со словами: – Бонсвик никогда не получит тебя, покуда я жив. – Но в груди принца затрепетали лунные букашки: он увидел, что Мор исчез.