Утром выглянуло солнце и разогнало снежные тучи. Кафе полнилось шумом голосов, запахом свежесваренного кофе и теплым общением. Скрипели стулья, звенели столовые приборы, люди потягивали кофе, время от времени какая-нибудь компания звонко смеялась. Столики украшали новые кружки Шейна, а также гирлянды и композиции из сосновых шишек, которые сделала Лили. Кейт все это сфотографировала для страницы «КоФейни» в соцсетях.
– Попробуй, – предложил Драниан своим гулким монотонным голосом. Он поднес ко рту Кейт кружку с молоком, источающим аромат корицы. – Должно напоминать имбирный хлебец.
– Почему сам не попробуешь? – спросила Кейт, беря кружку и делая глоток.
– Фейри не едят хлеб.
Кейт, засмеявшись, чуть не выплюнула напиток.
– Имбирный хлебец – это не настоящий хлеб, – сказала она, возвращая ему кружку. – Мне понравилось! Добавь в меню.
Драниан пару мгновений созерцал содержимое кружки. Потом медленно, нерешительно поднес ее к губам.
– Нет, правда, где этот безмозглый Кресс? – Из кухни выскочил Мор. – Этот олух запретил мне уходить, так что я не могу отправиться следом и присмотреть за ним, не схлопотав наказание… – Он осекся, потому что как раз в этот миг звякнул колокольчик кафе и дверь распахнулась.
Внутрь влетел порыв холодного воздуха, а за ним – Кресс.
Шейн отложил свое занятие и воззрился на принца фейри.
– Что это с ним?
– Что случилось? – спросил Мор Кресса. И не просто поинтересовался – скорее потребовал ответа.
Принц поднял голову и посмотрел на Кейт. В кулаке у него были зажаты конверты. Пару секунд он молча таращился на нее, а потом взял один из конвертов и протянул его Кейт.
– Клянусь, я не пытался ее у тебя отнять, – сказал он.
Кейт положила телефон на прилавок и взяла конверт. На обратной стороне значилось ее имя. Почерк был незнакомый. Она надорвала бумагу и достала письмо – внизу стояла неровная подпись бабули Льюис.
Кейт прочла пару строчек и вышла за дверь.
Она не помнила, как добралась до жилища бабушки, но оказавшись там, увидела, что в доме не горит свет. Кейт вошла; из кухни не доносились ароматы чая и выпечки, там не было даже использованной посуды – нечего мыть. Бабуля все прибрала.
С дрожащими губами она всматривалась в следы – или их отсутствие – своей бабушки.
– Почему ты мне не сказала? – спросила Кейт тишину в кухне. Из глаз покатились слезы, обожгли щеку. – Я была бы рядом. Пусть мне было бы тяжело – плевать.
У нее подкосились ноги. Кейт рухнула на коврик у двери, письмо выпало из руки. Она рыдала, пока не заболело горло и тело, пока слезы не промочили кончики волос. Пока пальцы не перестали что-либо ощущать – как и ее сердце.
По кухне пронесся порыв холодного ветра. Открылась и закрылась дверь – Кейт знала, что это не бабуля Льюис. Ее подняли с пола. Дрожащая Кейт закрыла ладонью глаза и затаила дыхание, пытаясь сдержать крик.
Она прильнула к теплому телу, в котором медленно билось сердце, и чужие руки обняли ее. Стоять Кейт не могла, и принц ее подхватил.
– Плачь сколько пожелаешь, – раздался в кухне негромкий голос Кресса. – Не стоит сдерживаться и волноваться, что я подумаю, человечка.
Нити, что не давали ей развалиться на части, лопнули.
Лишь раз Кейт плакала столь же сильно и после этого поклялась, что больше такого не будет. Но ее протяжные мелодичные рыдания эхом разносились по дому – будто ария, которая рассказывала историю целой жизни, наполненной теплом и мудростью, но подошедшей к своему завершению.
Вскоре ее подняли на руки и понесли вверх по лестнице. Потом уложили на кровать, где она спала все подростковые годы. Дверь в комнату закрылась, и Кейт уснула, лелея воспоминания о бабуле Льюис.
Разбудил Кейт сладкий запах шоколада. Она потерла глаза, пытаясь понять, где находится. Ноги были укутаны в желтое одеяло, а на тумбочке у кровати лежал хорошо знакомый роман. Заурчал желудок, напоминая Кейт, что она давно не ела. Напоминая о том, где она. Напоминая и обо всем остальном.
Кейт села и вдохнула аромат выпечки. Утренний аромат, который был знаком ей еще с отрочества. Она заморгала, прогоняя остатки сна и пытаясь понять, почему в ее комнату просачивается запах бабушкиной стряпни.
Она открыла дверь спальни, та скрипнула. Кейт неслышно спустилась по лестнице и прокралась на кухню, где горел свет. В доме больше не было холодно – пол под ногами был теплым, словно в гостиной развели камин.
Кейт выглянула из-за угла и увидела стоявшего к ней спиной Кресса. Он снял кухонные рукавицы и бросил на столешницу.
Кейт была уверена, что он знает о ее присутствии, но на всякий случай кашлянула.
– Что делаешь? – хрипло спросила она.
– Готовлю свежеиспеченное печенье с шоколадной крошкой. – Кресс наконец повернулся и встал, сложив руки на груди и опершись на столешницу. «Свежеиспеченное-печенье-с-шоколадной-крошкой» он произнес слитно, как одно слово.
– Зачем?
– Сама знаешь зачем. – Он уставился на нее не моргая, тяжелым взглядом.
На сей раз Кейт не захотелось съеживаться или переминаться с ноги на ногу. Она уставилась на него в ответ, вспоминая те мгновения в узком коридоре, когда Кресс зажал ей рот, не давая ничего сказать.
– Я тебе нравлюсь, – вслух заметила она. Это был даже не вопрос, но ей хотелось услышать подтверждение.
– Да.
– Но ты считаешь меня гадкой, – напомнила она.
– Да.
– И все равно я тебе нравлюсь?
– Да. – Кресс оттолкнулся от столешницы и направился к Кейт. – И теперь я знаю, что с этим делать. – Он пожевал нижнюю губу и продолжил: – Мне нужно покончить с Тенями и уйти.
Кейт недоуменно моргнула.
Уж это она точно не ожидала услышать.
– Уйти навсегда?
– Да, навсегда. Чтобы ты продолжала жить своей счастливой жизнью, Кейт Коул.
В груди что-то слабо заворочалось.
– Ты с ума сошел?
Запищал таймер духовки, прорываясь сквозь напряжение Кейт и сосредоточенность Кресса. Принц пошел за кухонными рукавицами, но Кейт схватила его за футболку, и он остановился.
Повернулся и медленно посмотрел на нее. Казалось, Кресс прочел что-то в ее глазах.
– Что это ты задумала, человечка? – тихим голосом спросил он.
Кейт не ответила, и Кресс осторожно отцепил ее пальцы от своей футболки. Он шагнул к Кейт, вынудив ее попятиться, и положил ладони на стену по обе стороны от ее головы. Кейт приоткрыла рот, но сказать ничего не успела: он нежно прильнул к ее губам.
Время будто разом замерло и помчалось вскачь. Кейт словно потерялась во сне, казалось, она опускается на дно морское и вместе с тем взмывает к звездам. Кресс запустил руку ей в волосы, она от неожиданности вздохнула, а он поцеловал ее глубже.
То, что ворочалось в груди, превратилось в тысячу бабочек. Ей хотелось что-то сказать, но слова не шли. Хотелось все обдумать, но мысли путались.
Кресс постепенно отстранился. На миг они замерли, и Кейт почувствовала, как в его груди бьется сердце. Затем он наклонился и прошептал ей на ухо:
– Коварная человечка.
Кресс отпустил ее, будто боясь обжечься, и тут же отошел.
– К-к… – моргала Кейт, – коварная?
Она прижала ладонь к пульсирующему местечку на шее.
– Ты сошла бы за фейскую сирену, которая заманивает мужчин на верную погибель, – заявил Кресс, направляясь к духовке. Надел рукавицы и открыл печь, откуда потянулись струйки дыма.
– Правда? – возмутилась пришедшая в себя Кейт. – Это ты поцеловал меня.
Кресс расплылся в бесовской улыбке, посмотрев на нее так, словно хотел поцеловать снова. Он вытащил противень и хмуро уставился на подгоревшее сверху печенье. Затем швырнул рукавицы на стол и подбоченился.
– Это все ты виновата, – сообщил он, кивнув на печенье, а потом добавил: – И в этом тоже. – И взглядом указал на ее губы.
– Ну конечно, – покачала головой Кейт. – Я всегда во всем виновата. Принц не совершает ошибок.
– Разве это ошибка? – нахмурился он.
На шее снова запульсировала жилка, Кейт проглотила рвущиеся с языка слова. Она убрала с лица волосы и вместо ответа уставилась в окно.
Кресс достал из шкафчика блюдо. Принц хорошо знал, где что лежит, и это пугало.
– Ошибка, – согласился он. – Я ухожу. Пока не испортил твою счастливую жизнь. – Казалось, он напоминает об этом самому себе.
Сжимая руки, Кейт смотрела, как Кресс берет лопаточку и по одному выкладывает печенье на блюдо.
– Останься до Рождества. До него всего две недели. Потом уйдешь, – сказала она.
Кресс застыл.
– Плохая идея.
– Потому что ты переживаешь из-за Теней, которые в городе? – спросила она, и Кресс отложил лопаточку. Он внимательно посмотрел на нее.
– Потому что к тому времени я передумаю уходить.
– Я и сейчас сомневаюсь, что ты хочешь.
Кресс, тихо рыкнув, снова принялся перекладывать печенье.
– Это плохая идея, человечка, – повторил он. Взял ложку сахарной пудры из банки и посыпал печенье. Изучил последние несколько штучек – самые пригоревшие – и неохотно взял лопаточку, все-таки решив переложить их к остальным. Они прилипли к противню. Кресс, подцепив печенье, сломал его пополам, и Кейт отняла у него лопатку. Кресс смотрел, как она перекладывает оставшееся печенье на блюдо.
– Заключим сделку, – решила Кейт.
– Нельзя заключать сделки с фейри, – немедленно отозвался Кресс.
– Вот какую: ты останешься до Рождества и будешь целовать меня сколько пожелаешь, – со странной застенчивой усмешкой предложила Кейт.
– Не согласен, – тут же отказался Кресс.
Кейт повернулась к нему и увидела, что он свирепо уставился на нее.
– Почему?
– Потому что в таком случае тебе не выжить. Ты даже отдышаться не сможешь, если я буду целовать тебя, сколько пожелаю. Вряд ли мне захочется остановиться. Это опасная сделка, уж тебе ли не знать, Кейт Коул. Никогда не заключай сделки с фейри.
Кейт была уверена, что покраснела, в лучшем случае до вишневого цвета, в худшем – побагровела.
– О… – прохрипела она.
Кресс потянулся мимо нее за блюдом и переставил его на стол.
– Ты все еще совершенно не разбираешься в фейских законах, – сказал он. – Чудо, что тебе удалось поработить моих собратьев. А теперь твой сердечный ритм такой громкий, что невозможно не обращать на него внимания. Представляешь, что это делает с тем, кто зачарован? – Последнее он еле слышно пробормотал.
Кейт снова провела рукой по пульсирующей жилке на шее, будто хотела ее утихомирить. Кресс направился к столу, она скорчила гримасу ему в спину, прошла следом и уселась. Но едва не подскочила, когда что-то стукнуло в окно кухни. Кресс шагнул туда и отодвинул плотные занавески. За окном бушевала метель. Нахмурившись, он снова задвинул занавески и вернулся за стол.
Свет в доме замерцал, и вскоре все погрузилось в темноту.
Ни один из них не пошевелился, чтобы найти свечу. Кейт смутно различала силуэт Кресса, но и только.
– Погода просто сумасшедшая, – заметила Кейт во мраке.
– Кажется, это из-за меня, – пробубнил Кресс.
Его пальцы вдруг накрыли ее руку. Перевернули ту ладонью вверх и спустя миг опустили туда теплое печенье.
– Будь Тельма с нами, она бы отругала тебя, что ты не ешь, а то все остынет.
Лицо Кейт озарила улыбка. К счастью, было слишком темно, и принц не видел ни слез, что навернулись ей на глаза, ни глупой улыбки.
– Обязательно отругала бы… – Кейт осеклась, потому что ее щеки вдруг коснулось посудное полотенце и промокнуло слезы. Кресс наблюдал за ней – и это ее согрело.
– Ты меня видишь? – тихо спросила она.
– Да. Отлично вижу.
Кейт взяла полотенце и сама вытерла слезы. Повисло молчание, и наконец он заговорил.
– Если я останусь до человеческого Йоля, то, возможно, после моего ухода, тебе понадобится бежать из города и спрятаться где-то подальше от Врат.
– Я не покину свой город.
– Придется, Кэтрин.
Кэтрин.
Кейт разломила печенье, но так и не съела ни кусочка.
– Почему.
– Потому что фейри из Края Тьмы любят пытать людишек. И как только я уйду, они явятся за тобой, если обнаружат… Это опасно для тебя, учитывая, что у нас с Тенями есть неприглядное прошлое. Я – тот ненавистный принц Севера, что загнал Теней обратно в их земли. Как правило, они не трогали меня без позволения королевы, но…
– Но?.. – Кейт прищурилась, стараясь разглядеть его лицо во мраке.
– Полагаю, королева разрешила им меня убить. Возможно, даже приплатила за это. Мы с братьями ждем нападения Теней.
Кейт уронила разломанное печенье на стол.
– Что? Ты шутишь? Те фейри, которые на днях за нами следили…
– У них наверняка веские причины здесь находиться. А у меня – веские причины уйти.
– Разве ты не говорил, что ваш Совет властителей убьет вас, если вы вернетесь, не выполнив поручение? – спросила Кейт. – Разве не сумасшествие – возвращаться к ним, Кресс?
– Возможно.
– Тогда останьтесь! – воскликнула она. – Зачем вам нужна такая жизнь? – Глаза ей снова обожгли слезы. – Я не позволю Шейну, Мору или Драниану вернуться в такое ужасное место. Они ведь здесь счастливы, неужели ты не понимаешь?
В темноте Кейт услышала тяжелый вздох.
– Поэтому они останутся с тобой, а я уйду. Я им еще не говорил. Не хотел ничего говорить, пока ты скорбишь по своей человеческой бабушке.
Кейт швырнула печенье туда, откуда раздавался его голос. Попала или нет – она не знала.
– Я сообщу Совету властителей, что всех вас убил: их – за неповиновение, тебя – за злодеяние против Северного края, – продолжил Кресс. – Я приму любое наказание, которое они сочтут необходимым назначить за возвращение без доказательств, но удержу фейри от прихода в этот мир и преследования тебя или моих братьев.
– Ты правда считаешь, что Мор останется, если ты уйдешь? – спросила Кейт. – А Драниан будет сидеть и смотреть, как ты их покидаешь? Они последуют за тобой, Кресс!
– Я уйду среди ночи. Они даже не узнают.
– Кресс! – Кейт вскочила так резко, что ее стул опрокинулся и загрохотал по полу. Она ощупала стол, пытаясь отыскать нужное направление. Дошла до Кресса – тот поймал ее за руку – и поняла, что он стоит. – Уйти – плохая идея, – повторила она.
– Остаться не лучше.
– Задержись до Рождества, – вновь попыталась убедить его Кейт. – Только до праздников, пожалуйста. Потом уйдешь, и я даже спорить не буду.
Хватка Кресса ослабла, он вдруг выпустил ее руку.
– Хорошо. Я останусь до вашего празднования Йоля, Кэтрин Льюис. Но до наступления рождественского утра покину ваш мир, а ты приготовься уехать из города. Только такую сделку я могу с тобой заключить.