Ладошки маленького Кресса жгло, но он не отпускал колючих изумрудно-зеленых веток. Он взбирался дальше, пока под его весом не закачалась верхушка дерева. Поджилки дрожали от волнения, и Кресс хихикал. Он смотрел в хрустальную вышину Северного края Эвера, улыбаясь танцующим там шелковистым пичужкам и небесным божествам.
– Крессика! – сурово окликнула мать, выходя из их жилища, укрытого золотистой соломой. Она поправила большой горшок, который придерживала на бедре. – А ну быстро спускайся!
Кресс принялся спускаться, мечтая о завтраке – рисовых блинчиках и теплом молоке, но на середине ствола замер, услышав громоподобный шум, что доносился из-за деревьев. Ветка, за которую он держался, задрожала, мать Кресса внизу ахнула. Он раздвинул серебристые листья – посмотреть, что происходит.
Перед крошечной фигуркой его матери возвышался ярозверь. Грудь шестилетнего Кресса сжалась: он разглядел двенадцать фейских вельмож на сверкающих оленях, вышедших из леса. На головах у фейри были короны в форме оленьих рогов, подходящие к животным, на которых придворные восседали.
– Крестьянка, – пропел сладкий голос. Кресс перегнулся через ветку и увидел в седле ярозверя даму. Ее длинные серебристые волосы словно крылья развевались на ветру, ногти, казалось, были так остры, что могли пустить из кого-то кровь.
– Королева Левресс… – Горшок матери упал и разбился, а сама она преклонила колено и потупила взгляд.
На лице королевы появилась улыбка.
– Ты меня узнала? Даже в этих дальних краях?
– Конечно, ваше величество.
– Я впечатлена. – Всадница ярозверя рассмеялась. От ее смеха волоски на руках Кресса встали дыбом. Он соскользнул еще немного ниже и выглянул в просвет между ветками.
– Назови свое имя, – приказала королева, и мать Кресса вздрогнула.
– В миру меня зовут Глория.
– Не то, дурочка. Назови свое подлинное имя.
Губы матери шевельнулись, но она не произнесла ни звука; ярозверь королевы подошел ближе. Клыки, с которых капала слюна, оказались совсем близко к лицу матери, и Кресс спустился на самую нижнюю ветку. Он прополз до конца, стараясь не трясти листьями, и оказался прямо над сереброволосой королевой и ее зверем.
– Имя! – вскричала королева, весь лес содрогнулся, а трава обратилась черным пеплом. – Я помню все местные имена. Не заставляй меня перечислять их по очереди.
Мать всхлипнула.
– Мое подлинное имя – Элене Сидиус Уиллоу. Но пожалуйста, я не одна. У меня сын…
– Элене Сидиус Уиллоу, – пропела королева, и спина матери будто окаменела. – Мой ярозверь голоден. Накорми его всем, что у тебя есть. – Она опять улыбнулась своей свирепой улыбкой. – Если он не насытится, возможно, проглотит и тебя.
По ногам Кресса пробежал жар. Он спрыгнул с ветки и приземлился между матерью и ярозверем. Тот с ревом отпрянул, а Кресс поднял кулаки, чувствуя, как по жилам бегут слабые импульсы силы.
– Я убью вашего зверя, – пообещал Кресс королеве, которая смотрела на него большими серебристыми глазами. – И вас, – добавил он, – если не ускачете сию же минуту. Плевать, что вы важная птица.
В доказательство он поднял с земли холодный ветер. Тот растрепал длинные волосы Кресса, коснулся его покрывшихся инеем глаз.
Королева спешилась, но Кресс не склонился перед ней, не потупился, подобно матери, даже когда она приблизилась к нему.
Дама с серебристыми волосами молча уставилась на Кресса. Ее глаза мерцали тем же блеском, что и трепещущие листья над головой. Взгляд владычицы был пронизан силой, казался тяжелым и горячим, будто пламя.
– Он нужен мне, – заявила она вельможам, восседавшим на оленях.
– Пожалуйста! – взмолилась мать. – Он слишком мал…
– Я заплачу за него честную цену. – Королева наконец оторвала взгляд от Кресса и посмотрела на его мать. Впервые в ее голосе мелькнула нотка уважения. – Твой сын обладает большой силой. Я дам ему шанс на лучшую жизнь. Жизнь в богатстве и сиянии славы. Стану ему достойной матерью. Он мне нужен.
Кресс сжал кулаки, посмотрев на залитое слезами лицо матери. Но еще он видел ее дрожащие губы, соломенный домик позади и умирающий сад. Вспомнил об опустевшей кладовой, о высохшем колодце.
Мать бросила на него взгляд, и по ее глазам Кресс понял, что она не отвергает предложение – не потому, что хочет сыновнего отъезда, а потому, что знает: ей не под силу растить его в достатке.
Но Крессу этого и не требовалось. Ему нужна была только мать.
Часто, ужиная с ним при свечах, она шепотом рассказывала сыну истории. Некоторые из них были об этой королеве. И в основном они были жуткими. Кресс понял, что она не может отказаться.
Он перевел взгляд на даму, возвышающуюся над ним.
– Мама, – спросил он, – что тебе нужно для счастья? Золото? Дом?
Мать не ответила.
– Отдай его мне, или я позволю ему сражаться с моим ярозверем, как он того и хотел, – пригрозила королева.
– Не стоит, – отозвался Кресс. – Дайте моей матери все, что она пожелает. Пусть у нее будет большой дом, сад с фруктовыми деревьями, красивая одежда и настоящее счастье. А в обмен на все это я пойду с вами.
Королева широко улыбнулась.
– Фейская сделка… Умный мальчик, – заметила она, похоже, что-то обдумывая. – Я выполню все это при одном условии: ты больше никогда не заговоришь со своей родной матерью. С этого дня я стану тебе матерью. Твоей единственной матерью.
Кресс услышал, как несчастная всхлипнула. Он вспомнил, как все эти годы она кормила его толченым зерном, учила играть на старой арфе, где не хватало струн, как предупреждала обо всех фейских уловках.
Кресс закусил губу.
– Похоже, сделка честная.
– Слезай с оленя, Чаймстар, – приказала королева одному из вельмож. Тот повиновался. – Пройдешься пешком. Мальчик поедет с нами.
– Постойте… – попросил Кресс.
Королева и ее свита замерли, над головами их собрались мрачные тучи, затеняя лица. Пара оленей попятились к лесу; трава под ногами Кресса превратилась в пепел, прочерчивая черными нитями путь к испугавшимся всадникам.
Королева подняла серебристую бровь.
– Если вы меня обманете, предадите мое доверие, – Кресс сощурил ясные глаза, и ветер сменил направление, взметнув длинные волосы повелительницы, – тогда я прикончу вашего ярозверя и лишу вас всех сил, что он вам дает.
Мертвенная тишина опустилась на двор.
А затем над лесом пронесся громкий безумный смех королевы.