Красный кирпич разлетелся на кусочки, и трое ассасинов подскочили от неожиданности. Кресс глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он прижал руку к груди, слушая свое бешено стучащее сердце, и уставился на братьев, будто спрашивая их, что случилось.
Стол таверны усеяли осколки кирпича. Один упал в чашку Драниана с теплым звериным молоком, и тот нахмурился.
– Ты заснул, – пояснил Шейн и, сложив руки на груди, откинулся на спинку диванчика.
Людишки, которые завтракали в таверне, стали озираться, пытаясь понять, что за суматоха поднялась. Мор со вздохом стряхнул кирпичную крошку со стола рукавом куртки.
– Эй! – Шейн отгородил рукой кучку ворованных безделушек – по одной на каждое место, где побывал: монеты, камешки и другие бесполезные человеческие вещички, которые так его и манили.
– Кусок кирпича угодил мне в вареные птичьи яйца, – уныло пожаловался Драниан.
– Вот что бывает, когда садишься напротив Принца Кошмаров, – хохотнул Мор, с трудом вытаскивая человеческую утиралку для рта из металлической коробочки и протягивая ее возмущенному фейри с рыжими волосами. Драниан взял утиралку. Немного порассматривал яйца в тарелке. А потом принялся промакивать свою еду утиралкой, пытаясь избавиться от кирпичной крошки.
– Не называй меня так. – Кресс потер виски; в голове расцветала боль.
– А почему нет? – поинтересовался Мор. – Всю проклятущую ночь ты будил нас каждый час!
– Потому что она без конца мне снилась. Это пытка! – Кресс ударил кулаком по столу, и все приборы зазвенели. – Это ты виноват, Шейн! Ты посоветовал приворожить ее поцелуем!
Шейн в ответ лишь усмехнулся.
– Он сказал, что фейский приворот подействует, если она уже испытывает к тебе какие-то чувства. Никто из нас не мог и подумать, что выйдет наоборот!
– Это просто возмутительно! – рявкнул Кресс. Юная мамаша из-за столика напротив подхватила своих деточек и поспешила из таверны вон. Кресс немного успокоился и вздохнул. – Чтобы покончить с моими страданиями, мы должны убить человечку и вернуться в Эвер до того, как моя будущая теща совсем лишится рассудка и закует Северный край в толщу льда. – Он помолчал, глядя на дыру в кирпичной стене там, где прежде покоилась его голова. – И когда я успел тут уснуть?
– С полчаса назад. Я хотел тебя разбудить, но Мор сказал, тебе нужен отдых, – заявил Шейн, поднимая свой стакан звериного молока и проверяя, не попали ли туда обломки кирпича. Счел, что питье не опасно, и отхлебнул его.
– Мы не ожидали, что тебе приснится дурной сон и ты разнесешь полстены, – пробормотал Драниан.
– Что ж, вам не стоило позволять мне засыпать в первой попавшейся человеческой забегаловке, где воняет кабаньим мясом. – Кресс недовольно покосился в сторону кухни, откуда доносилось громкое шкворчание еды.
– Мы будем держать тебя здесь только до тех пор, пока не исчезнет действие чар. И когда магия ослабеет, всей бандой нападем на человечку. Ты не выйдешь из этой таверны, Кресс, даже если Драниану придется усесться на тебя сверху, – объяснил Мор. – Только идиоты позволят могущественному принцу-убийце разгуливать по улицам людского города, пока он безумно влюблен в человечку. К тому же отсюда мы можем прекрасно за ней присматривать. – Он кивнул в сторону окна.
Кресс не сумел совладать с собой и посмотрел туда, пытаясь разглядеть Кейт Коул в окнах дома на той стороне улицы. Он бы порадовался, даже мельком увидев ее винного цвета волосы. Но она не выходила из своего укрытия уже несколько дней.
– И мясо кабана тут недурное, – добавил Шейн, поднимая полоску повыше, чтобы показать братьям, а потом обмакнул ее в жижу густого фруктового сока, который людишки называли кетчупом.
Кресс скривился в отвращении, глядя, как Шейн запихивает в рот сразу три полоски мяса и туда же отправляет птичьи яйца.
– Человеческая еда гадкая, – пробормотал принц. Он придвинул к себе теплое молоко и сделал большой глоток. Но тут же подавился куском кирпича и выплюнул его через весь стол в тарелку Драниана.