Слышите? Откройте! Пожалуйста, откройте дверь. Это я, Бутс. Ну, тот самый, который вам про своего друга Реведжера рассказывал, и про Людей-Мистер-Кент, и про Кошку-с-кухни, и про Хозяина и Хозяйку, и про Малыша.

Тогда-то я был ещё недоростком, почти что щенком. А теперь – теперь мне уже скоро восемь, и я Весьма Ответственный Пёс. Я отлично понимаю, что говорят люди. И не надо мне командовать: «Ко мне!», или «Рядом», или «Взять!» Я сам всё знаю. (И между прочим, Слипперс тоже.)

Слипперсу семь с половиной. И он отвечает за Малыша. Малыш ведь принадлежит Хозяйке. И Слипперс – тоже. А я ему помогаю. Малыш у нас замечательный. Сперва он катался на Высокой Лошади по имени Магистрат с Человеком Муром. Ну, с тем, что так хорошо отнёсся к Реведжеру. Он называется Мур-егерь-собачьего-питомника. Он научил Малыша держать вожжи, сидеть в седле, правильно падать и всяким другим наездничьим премудростям. А теперь у Малыша есть свой собственный пони, его зовут Тэффи-Валлиец. Малыш скачет на своём пони рядом с Муром и его Магистратом. Мы тоже их сопровождаем. А ещё он иногда ездит на Охотничьи сборы. Но Хозяин и Хозяйка сказали, что ему ещё-рано-принимать-участие-в-настоящей-охоте. Малышу такие разговоры не нравятся. Меня тоже берут с собой на сборы. Я сижу рядом с Джеймсом в будке-на-колёсах-которая-ездит. Приходится сидеть из-за злых Молодых Терьеров. Обычно я общаюсь с Реведжером через окошко, сидя рядом с Джеймсом и его рулём. Мой друг Реведжер – Самая-замечательная-охотничья-собака-из-всех-что-есть-и-будут. Так говорит Мур. Реведжер ходит возле передней ноги Магистрата. А это весьма ответственно и почётно. С этого места его хотел было потеснить Апстарт-Выскочка. Так Мур рассказывал, что Реведжер этого выскочку чуть было не задушил.

Теперь я расскажу вам ух какую историю! А вы послушайте. Сначала вышел скандал в Старой Детской перед самым завтраком. Новая Нянька, которая называется Гуви (Гувернантка то есть), одевала Малыша и случайно ущипнула его за шею – воротничок оказался слишком тугой. Малыш раскричался и заявил, что она кусается, как Старая Гончая. А Гуви обозлилась и сама стала кричать на Малыша и трясти его. Ну а мы тоже малость потрясли её – прихватили её за юбку. Мы её, эту юбку, не рвали – она сама порвалась. Тут прибежала Хозяйка. Гуви стала говорить-говорить-жаловаться. Мы сбежали вниз. А Хозяйка позвала Хозяина.

Он сказал:

– А ну-ка, быстро ко мне, вы, чумазеи!

Нам Накостыляли. Не как-нибудь, а плёткой. Но мы же не кусали эту самую Гуви! А Малышу тоже досталось хлоп-хлоп по попе. Его поставили в угол носом до тех пор, пока не настанет «я больше не буду». Мы уселись с ним рядышком. Прежняя толстая Няня нам это разрешала. Но тут вошла Хозяйка и сказала:

– Я не позволю вмешиваться в воспитание моего сына двум бессовестным шавкам!

И прогнала нас. И велела в этот день нас к Малышу не пускать. И за завтраком нам под стол ничегошеньки не перепало. Ну и ладно. Мы тогда отправились к баку с объедками: я умею носом сдвигать с него крышку.

Дома так противно-неуютно. Гуви наговаривает на нас нашей Эйдар. А Эйдар сказала ей:

– Не догадалась я вас предупредить, но теперь-то вы уже и сами знаете. Слипперс никогда никому не разрешит трогать Мистера Дигби. А что касается Бутса – его лучше не обижать, потому что он обиду запомнит надолго.

Мы немного поели из бака, а потом я предложил Слипперсу:

– Пошли прогуляемся.

– Но ведь твой Персональный Бог любит, чтобы после завтрака ты погулял с ним по саду, – возразил Слипперс.

– Не хочу, – ответил я. – Я не кусал эту Костлявую-Костлявую-гончую-Гуви, нечего было лупить меня плёткой. Подымайся, пошли.

Но Слипперс не пошёл.

– Они ведь вот что сделали, – сказал он, – намазали Малышу зубы мылом за то, что он грубил этой Гуви, и засадили его в Старую Детскую. Я лучше побуду здесь, вдруг он мне помашет из окошка.

Я пошёл на Выпас. Ну, туда, где все эти Люди-Мистер-Кент. Я подружился там с Маленькими-Мистер-Кент-в-оборочках. Они угостили меня хлебом с маслом и сахарком.

Только им сказали:

– Бегите в школу, лапушки.

Они побежали, а я следом – охранять. Там много таких бежали в школу. Я с ними со всеми перезнакомился. Они бросали мне палки, а я им приносил. Я получил два кусочка имбирной коврижки и ещё две конфетки. Я проводил их до школы и пошёл назад. Есть всё равно очень хотелось. Я обнаружил две куриные головы возле хорьковой конуры. Съел. Было вкусно. В сарае Леди Курица сидела на яйцах. Что ж, яйца тоже хорошая еда.

Овчарка по имени Бен сидела привязанной – её каким-то снадобьем от блох намазали. А её косточка осталась лежать слегка поодаль. Я её взял и побежал на опушку. Потом я поохотился на мышей. А ещё наткнулся на не очень-то свежего кролика. Я поел, но меня тут же стошнило. Тогда я отправился в лес к ручью – попить водички. Попил, лёг и уснул. Проснулся и вижу – рядом сидит старый Лис. Реведжер зовёт его Тэгз-Пушистый кончик. Это потому, что у него необыкновенно пушистый хвост. И ещё Реведжер говорит, что Тэгз очень умный.

А в этот раз вот что случилось: Тэгз угодил передней лапой в капкан и теперь пытался отгрызть себе пару пальцев, чтобы избавиться от капкана!

– Если меня поймают, всё, мне конец, – сказал он.

– Не поймают, сегодня ведь нет Охоты, – успокоил его я.

– С этим чёртовым Беном у меня каждый день Охота, – пожаловался он.

– А Бен сидит привязанный, – сказал я, – его намазали снадобьем от блох.

– Что ж, тогда у меня есть шанс, – выразил надежду Тэгз.

Он стал выгрызать капкан из лапы, как я выгрызаю репьи. Ему пришлось откусить себе два пальца, и он всё зализывал и зализывал лапу.

– Так мне и надо, – проворчал он. – Свалять такого дурака. Это в моём-то возрасте!

А получилось вот что. Две-добрые-милые леди, далеко от тех мест, где обитал Тэгз, в Котсуолде, за железнодорожным полотном, разводили кур и торговали битой птицей. Надо сказать, что Тэгз обычно сам охотился подальше от мест своего обитания. У этих леди Тэгз и потаскивал курочек для пропитания. Так вот они-то и наладили капкан под полом курятника, да ещё усадили рядом цыплёнка для приманки. Ну, капкан и захлопнулся у Лиса на лапе, защемив два пальца. Лис побежал к дому. Так и протащился четыре мили с капканом на лапе. А теперь с такой больной лапой не поохотишься!

Я сказал ему про Бенову косточку, что она лежит поодаль. Да ещё недалеко валяются четыре мыши.

– Ну хоть это, – сказал он. – И то хорошо. Хоть какая-то еда. Лапа жутко болит. Я теперь запрячусь до конца сезона. Передай Реведжеру, что я совсем охромел. Отлежусь, отдышусь, а потом подамся в-родные-места-среди-скал-в-Уэльсе.

Тэгз примолк.

А я пошёл на Выпас. Бен здорово отругал меня за косточку. Ну, и я не остался в долгу, тоже кое-что ему сказал. И ещё сплясал перед его носом.

Тут Маленький-Мистер-Кент-в-оборочках увидел меня и сказал:

– Как здорово Бутс играет с Беном! Можно, я отведу Бутса домой, а то вдруг он заблудится и не найдёт дороги?

Я изобразил Очень Хорошую Собачку. Малышу разрешили. Только сначала был чай на Мистер-Кентовой кухне со всеми Маленькими Кентами. Мне дали хлебушка, политого оставшимся на сковороде соком от жареной свинины.

Потом мы с тем самым Маленьким Кентом вместе пошли к нам домой, и я довёл его до самой кухонной двери.

Эйдар сказала:

– Что? Ты привёл его, чтоб он не заблудился? Да этого не может быть! Бутс, он всегда сам найдёт дорогу.

Наших Персональных Богов мы обнаружили за чаем. Малыша с ними за столом не было. Слипперс сидел, уткнувшись носом в дверь, вздыхал, сопел и издавал разные печальные звуки. Наши Боги терпеть этого не могли. (А тут ещё я присоединился к Слипперсу.)

– Ну что? – воскликнул Хозяин. – Этот Профсоюз Шантажистов так и будет командовать в нашем доме? Что ж, если они требуют, выпустите Дигби из детской!

Малыш спустился к чаю. Ух, в каком восторге мы на него напрыгнули! А потом нам дали по кусочку кекса, по два кусочка сахару и имбирного печеньица.

– Как думаешь, – спросила Хозяйка, – Бутса целый день не было дома, это он Малыша искал?

– Насколько я знаю Бутса, – ответил Хозяин, – вряд ли. Ему было прекрасно известно, где находится Малыш.

Потом они о чём-то заговорили друг с другом, а мы вместе с Малышом пошли в Старую Детскую. Я затеял Игру-в-охоту-на-крыс. Я как будто разыскивал в комнате крысиные норы, принюхивался и рычал. А Гуви эта игра не пришлась по вкусу. Она поджала ноги, точно я собирался её укусить. Да больно нужно мне её кусать! Вообще-то зря я это затеял – приличному взрослому псу не пристало играть в такие глупые игры. В конце концов Гуви заявила Хозяйке, что в детской – крысы. А Хозяйка сказала Хозяину. А тот велел Джеймсу найти и замазать крысиные норы. Да какие там норы! Так Джеймс Хозяину и доложил, что, мол, все полы и стены целы и нет никаких крыс. А Эйдар потом мне сказала:

– А ну-ка пойди сюда, Бутс! Говоришь, крысиные норы? Ну так ищи!

Я лёг на спину и лапы кверху. Это же были понарошковые норы!

– Я так и думала, чертёнок, – сказала Эйдар.

Она ухватила меня за ошейник и ткнула носом в угол, точно щенка, которого учат подобающим образом вести себя в Доме. Я разобиделся и утянулся под кровать. Но она вытащила меня за хвост.

– Ах ты негодник! – сказала она совсем даже не сердито. – Ты молодец, что показал этой Гуви её место. И за это я тебя люблю!

И она поцеловала меня в нос, ну совсем как щеночка. Меня это очень смутило. Да не кусал я эту Гуви и никакого места ей не показывал. Я просто играл в Крысу!

Ну а теперь я расскажу кое-что новенькое. Слушайте!

Мы часто сопровождали Малыша и Мура, когда они катались по Парку. Малышу до зла-горя хотелось принять участие в Настоящей охоте. Но Хозяин и Хозяйка сказали, что ему надо ещё немного подождать. Мур ничего не сказал. Только Джеймс заметил, что он видел, как Малыш уколол Тэффи английской булавкой, чтобы заставить пони бежать быстрее.

– Готов биться об заклад, – сказал он, – этот парень в охоте преуспеет.

Я передал Реведжеру всё, что велел Тэгз, насчёт его больной лапы и вообще.

– Скажи Тэгзу, что я ему очень сочувствую, – отозвался Реведжер. – Пять сезонов я уже охочусь, и никто не доставлял мне столько удовольствия на охоте, как он: отваги этому Лису не занимать. Пусть он заляжет на дно до конца сезона, я желаю ему выздороветь. Ну а у меня тоже ведь служба, должен он это понимать.

Я отыскал Тэгза и передал ему слова Реведжера. Тэгз сказал, что лапа у него болит уже чуть поменьше. Не будь сейчас осень, он бы как-нибудь продержался.

По прошествии некоторого времени снова был Охотничий Сбор. Хозяин и Хозяйка обещали, что следующим сентябрём Малышу позволят принять участие в охоте на лисят.

Ох как он обрадовался! Стал говорить Хозяину и Хозяйке, как он будет охотиться. Он всё говорил и говорил, пока не пришло время спать.

Я сообщил об этом Реведжеру на Сборе. Все гончие это слышали. А Реведжер ответил:

– Я тогда покажу этому Малышу штучку-другую. Он молодец!

Прошло немного времени. Яркая Тарелка опять появилась на небе. И мы запели. Эйдар распахнула окно.

– Цыц, вы! Замолчите! – крикнула она.

Тогда мы поиграли в Погреметь-цепью-вокруг-будки.

– Провалитесь вы! – сердито сказала Эйдар.

Она спустилась во двор и отвязала нас.

Она всегда так делает, если мы её хорошенько допечём. Мы сейчас же побежали по саду. Приятно иногда размять лапы. И тут до нас донеслась песня Потерянной собаки. Но звучала она как-то странно.

Мы спросили: «Кто там?» – и позвали: «Иди сюда!» А в ответ услышали:

– Я не знаю, куда это «сюда». Я ничего не вижу.

Тут я понял:

– Это Реведжер! Бежим скорее к нему!

И мы помчались на голос. Да, это был Реведжер. Но как странно он себя вёл! Он двигался как-то боком, и голова у него была свёрнута на сторону. Я заговорил с ним, но он меня не узнал.

– Мне надо скорее в Питомник, – произнёс он, но не пошёл, а завертелся на месте и пробормотал: – Остерегайтесь будок-на-колёсах.

– Что-то с ним не то, – сказал Слипперс, – точно в него вселилась какая-то чужая собака. Так со мной было, когда Стряпуха дала мне яиц с бренди.

– Подвиньтесь, это моё место на скамейке, – сказал Реведжер.

Но рядом не было никакой скамейки.

Реведжер то натыкался на деревья, то как-то странно вертелся на месте. Ой как страшно было на него смотреть! Мы встали возле него по бокам и повели его к нашим будкам… Он лёг между нами. Мы облизали ему голову, потому что она была вся в крови. Через некоторое время он спросил:

– Где я?

– У Бутса и Слипперса.

Он посидел немного, потом попытался встать – идти в Питомник. Но встать он не смог. Мы легли рядом и стали его лизать, лизать, пока Эйдар не отдёрнула кухонные занавески. Пора было готовить завтрак. Мы позвали её. Они вместе со Стряпухой быстро прибежали. Всем нам дали яйцо с бренди и сказали:

– Быстренько съешьте.

Хозяин и Хозяйка, а с ними и Малыш тоже пришли вслед за ними. Джеймс тут же уехал в будке-на-колёсах за Ветеринаром-хоть-за-волосы-его-вытащи-из-постели. Мур на Магистрате тоже прискакал, потому что обнаружилось, что Реведжера с вечера не было в Питомнике. Апстарт-Выскочка и Эгоист дрались за его место, и вообще было большое волнение. Мур ласково поговорил с Реведжером, но тот ему не ответил. Мур и Хозяин подняли его и положили в сарае на скамью для цветочных горшков. Гарри-с-лопатой тщательно подмёл пол в сарае и затопил маленькую печку. Приехал Человек-Ветеринар. Он стал проделывать что-то невероятное с головой Реведжера и велел, чтобы он лежал и не вставал. Мур постелил ему постель из соломы, как он обычно стелет в будках. Реведжер слегка повилял хвостом. Нам разрешили лечь рядом с ним, и мы стали дружно лизать и лизать его голову. Человек-Ветеринар сказал, что Реведжер совсем ослеп на один глаз, да и с другим тоже дела были плохи. Наверняка его сбил какой-то подлый автомобиль. Бедный Реведжер сделался полным инвалидом!

Малыш почти всё время проводил рядом с Реведжером. Он уходил, только если его уводила Гуви или когда ездил с Тэффи по Парку. Я тоже почти всегда был рядом, если только Хозяин не звал меня обойти с ним фермы. Как-то на опушке я встретил Тэгза. Я рассказал ему про Реведжера.

– Я узнал об этом в ту же ночь, – ответил он. – Это была будка-на-которой-ездят-эти-самые-добрые-леди из Котсуолда, ну, те, что торгуют битой птицей. Это у них я брал кур. Передай Реведжеру, что я ему очень сочувствую. Глаза – это, пожалуй, похуже, чем лапы. Пусть приходит ко мне, когда оклемается. Мы теперь оба с ним конченые. И делить нам теперь с ним нечего. – И ещё он добавил: – Лучше всего действует, если раны зализывать. Глянь на мою лапу!

Он сказал, что настолько поправился, что снова стал таскать кур у этих леди. Правда, они вздумали разводить каких-то Призовых петушков, ими не больно-то наешься.

Я сказал ему:

– Плюнь ты на этих леди. Возле нашего дома стоит отличный бак с объедками. Я умею носом сдвигать с него крышку. Приходи, мы со Слипперсом с тобой поделимся.

– Если б твои ноги были бы такими же большими, как твоё сердце, – сказал Тэгз, – мне бы не обмануть тебя во время охоты. Подумать только, это в моём-то возрасте охотиться за объедками! Но я приду. Попроси Реведжера помолчать, если он меня учует.

И он стал ходить к нашему баку. Всё было тихо. Никто про это не узнал.

Прошло какое-то время, и Реведжер стал понемногу поправляться. Он рассказал нам, что с ним тогда случилось. Ему в лапу во время беготни на охоте впилась колючка. Он присел на траву, чтобы вытащить занозу как раз возле ворот этих леди, у которых Тэгз таскал кур. А леди в это время доверху набили курами свою будку-на-колёсах и тронулись с места. Они о чём-то разговаривали друг с другом и не заметили, как будка съехала с дороги. Они врезались в Реведжера и столкнули его в канаву. Он расшибся и совсем перестал видеть.

Я рассказал ему про Тэгза и про бак.

– Хорошо, – сказал Реведжер. – Передай ему, пусть он приходит. Поговорим с ним, повспоминаем про старые дела. Мы теперь оба с ним никуда не годимся.

Через некоторое время Реведжер смог слезать с лавки. Он стал есть траву.

– Мне надо бы сходить в Питомник, – как-то сказал он. – Надо бы там с ними поговорить. Пойдём со мной, а то я вижу только то, что со мной совсем рядом, да и то как в тумане.

– И я бы сходил с вами, – сказал Слипперс, – но Малышу пришло время кататься на пони. Так что я – к нему.

Мы пошли вдвоём. Я встал с той стороны, где у Реведжера глаз совсем не видел, чтобы он обо что-нибудь не споткнулся.

Двигаясь медленно-медленно, мы пересекли Парк. Реведжер в основном ориентировался по запаху. Ворота оказались запертыми. Мур и Магистрат собирались отправиться учить Малыша верховой езде. Подходящий Человек Милорд тоже был там, возле Питомника, вместе с новым-конём-четырёхлеткой. Я сел перед воротами. Не люблю я этих чёртовых Молодых Терьеров. Реведжер прижался носом к воротам и заговорил очень громко. Внутри зашумело-заорало. Потом всё разом стихло.

– И кто бы мог подумать, что всё так случится, – сказал Муру Милорд.

– Я однажды был свидетелем такого же случая, – отозвался Мур, – когда ещё мальчишкой служил на побегушках в конюшне у его светлости Маркиза.

– Впусти его, – сказал Милорд, – надо ему пережить это раз и навсегда. Чем скорей, тем лучше. Жалко его очень.

Реведжера впустили. Он подошёл к окну и поглядел, насколько мог увидеть, на лавку для гончих. Он поднялся на передние лапы, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. Он приглядывался молча. Опять изнутри донеслись вопли и рычания, и снова всё разом смолкло. Реведжер долго-долго говорил в ответ, в его голосе звучало отчаяние. А изнутри вновь доносился злобный, грозный рык. Реведжер снял лапы с подоконника и пошёл к воротам.

– Что там такое? – спросил я.

– Апстарт-Выскочка завладел моим местом на лавке, – ответил Реведжер. – Ладно. Пойду туда, где Малыш катается на пони.

Подходящий Человек Милорд сказал:

– Пошли!

А Мур вдруг отвернулся, снова стал подтягивать подпруги Магистрату, и он очень долго, очень долго с ними возился. Милорд достал из кармана платок, сердито высморкался и сказал Муру:

– Я вижу, что ты такой дурной, как и я.

И мы все пошли к Малышу. Милорд сказал ему, что Реведжер больше никогда не вернётся в Питомник и будет теперь его, Малыша, собственной собакой.

Хозяин и Хозяйка поставили возле огорода большую будку, в которой когда-то жил пёс Лабрадор, в ней были лежанка и дверь, которую не запирали, и Реведжер мог входить и уходить когда-ему-захочется. А я научился ловко открывать эту дверь носом.

С тех пор мы стали часто сопровождать Малыша в Парке. Мур сказал, что у Магистрата отекает одна нога и поэтому ему обязательно надо расхаживать эту ногу.

Во время уроков верховой езды Малыш не закрывал рта. Он только и говорил что о Настоящей охоте.

Мур заметил, что если бы Реведжер мог говорить, он бы смог порассказать об охоте даже больше, чем он, Мур, или даже Милорд. Мур поведал об охотничьих подвигах Реведжера, о Ромео и Риган и о его предках Рояле и Рэчел, Руперте и Ристоли. И ещё он рассказал о лисах и как искать их по следу, о разных запахах и вообще о многом другом, очень интересном.

Малыш отыскал в детской красную жестяную трубу, дунул в неё и сделал вид, будто это славный охотничий рожок сзывает всех на охоту. Мур показал, как правильно рожком подавать сигналы, а Реведжер показал нам со Слипперсом, как на это откликается Охотничья Стая. Занятно…

Вскоре, пока на деревьях было ещё много листьев, появилась Яркая Тарелка и заставила нас петь. Ну, мы погремели-цепью-возле-будок, и Эйдар нас отвязала. Мы пошли навестить Реведжера. Около лабрадорской будки в кустах крыжовника лежал Тэгз. Он всегда там прятался, когда приходил навестить Реведжера. Они вели беседу, вспоминали про всякие прежние дела на охоте.

– Ну что толку всё время копаться в том, что прошло, – буркнул Слипперс.

– Лучше уж покопаться, чем вообще замереть и не жить, – ответил Реведжер.

– Для чего же это вдруг «замереть»? – продолжал Слипперс. – Устройте охоту для Малыша. Он многому у вас может научиться.

– Его возьмут в следующем сентябре охотиться на лисят, – сказал Реведжер. – Там он всему и научится.

– Это само собой, – возразил Слипперс. – Но вы его можете обучить разным хитростям прямо сейчас. Вы же оба такие умельцы!

– А это не так уж глупо придумано, – заметил Тэгз.

– Устройте Малышу игру в охоту на опушке, – продолжал развивать свою мысль Слипперс. – Этот коротконогий Тэффи не очень-то проворен. Галопом он скакать не может, а потрусить по лесной опушке – справится.

– А я помогу Реведжеру одолеть дорогу через Парк, чтоб он не споткнулся, – предложил я.

– Я и так не споткнусь, – сказал Реведжер, – я только по одному запаху весь этот Парк знаю наизусть, каждый клочочек.

– Да ну вас с вашими затеями, – сказал Тэгз. – Знаете, я уж лучше подамся в свои родные места среди скал Уэльса. Теперь-то ведь я хромой, да и растолстел очень.

– Поменьше бы ты лопал из бака, – сказал Реведжер, – так не растолстел бы. Маленько пошевелиться да сбросить вес перед дальней дорогой тебе не помешает.

– Всё это бред от Яркой Тарелки, – сказал Тэгз. – Она на вас плохо действует.

Но это явно было сказано в шутку. Мы заметили, что он одобрительно вильнул хвостом.

– Не знаю, хорошо ли держатся запахи в это время года, – задумчиво произнёс Реведжер.

– Да на что тебе запахи! Устройте просто пробежку, как на Охотничьих Бегах! – предложил Слипперс.

– Нет и нет, – возмутился Реведжер. – Я должен показать нашему Малышу, как охотится Настоящая Гончая.

– У меня больную лапу ломит к дождю, – сказал Тэгз. – Дождь пойдёт, и запахи после него будут устойчивы. Ты сможешь взять след.

– Ну, тебе лучше знать, – сказал Реведжер. – Тогда давайте обсудим план Игры в Большую охоту.

Мы так и поступили. Было решено, что Тэгз появится в Парке и помчится к Трём Дубам на Западной Аллее, оттуда мы его погоним прямо к Ручью, а потом побежим мимо загона к Скворцовому Лесу и, наконец, к Псарне, где Тэгз хотел кое с кем попрощаться. Закончится охота у Нор, возле Каменной Стены. Тэгз сказал, что отсюда он и отправится в путь в свой родной Уэльс. Мы со Слипперсом тоже участвовали в обсуждении.

А дождь действительно пошёл. Тэгз со своей лапой не обманул.

К утру дождь перестал. Появился Мур на Магистрате. У коня на опухшей ноге была какая-то вонючая повязка. Малыш, как всегда, не забыл прихватить с собой свою трубу и хлыстик. Реведжер побежал рядышком с Тэффи. К нам приблизился Мур с Магистратом. И я тоже. Видно, нога у коня болела, Мур не погонял его: Магистрату надо было соблюдать осторожность. Мы пересекли поле и выехали как раз к тому месту, где нас поджидал Тэгз.

– Гляньте-ка, Мастер Дигби! Лис! – воскликнул Мур. – Ну и нахал!

Реведжер крикнул, как положено гончей, и рванулся вперёд. Я – следом. Малыш протрубил в свой охотничий рожок. Тэгз побежал. Довольно быстро, хоть и прихрамывая.

Магистрат стоял на месте и только раскачивался взад-вперёд, как лошадь-качалка в Старой Детской, собирался с силами, чтобы ринуться за Лисом.

– Да стой же ты, старый дуралей, – прикрикнул на него Мур. – Мастер Дигби, нам надо возвращаться домой!

Но Малыш скомандовал:

– За Реведжером! Вперёд!

Мы помчались-поскакали во весь опор. Бежали, бежали, бежали, ужас как долго. Тэгз повернул направо, туда, где густо росли кусты. Мы – за ним. Там нас никто не мог увидеть. Я всё время держался возле Реведжера – он же почти ничего не видел!

– Ну, Реведжер, бегаешь ты здорово, ноги у тебя в полном порядке, – заметил Тэгз.

– Прости, если я гнал тебя слишком быстро, – ответил Реведжер. – Я ведь хорошо знаю все эти места по запаху. Вообще-то говоря, вроде бы мы неплохо начали, а?

– Пойдёмте отсюда, Мастер Дигби, – громко произнёс Мур. – Нам пора возвращаться. Вы его больше не увидите. Этот Лис наверняка уже где-нибудь за три графства отсюда.

– Это моё дело, – отрезал Малыш. – И гончие мои. Сам знаю, что надо.

Но тут Тэффи, не разглядев муравейника в зарослях папоротника, резко споткнулся. Малыш дёрнулся, треснулся о голову пони, у него пошла кровь из носа. Он вытер её рукавом.

– Ну, что я теперь скажу вашей маме?! – сокрушённо воскликнул Мур.

А Слипперс сказал:

– Послушай, Реведжер, ты теперь как будто возьми след на Западной Аллее, там хоть этот Тэффи будет видеть, куда ставить свои дурацкие ноги.

Реведжер заговорил по-охотничьи и побежал в сторону к Трём Дубам на Западной Аллее. Тэффи потрусил за ним. А следом – Магистрат.

Магистрат влепился в заросли с изяществом вола. На Мура посыпались листья. Он обругал Магистрата. Тэгз показался, как он и обещал, из-за Трёх Дубов и направился к Ручью. Малыш затрубил в свой рожок.

– Что это он? – удивился Мур. – Куда двинулся этот Лис? Ничего-не-понимаю!

Тэгз побежал вдоль Ручья к Глубокой Лощине. Он дважды переправился через Ручей, как и было намечено по плану. А потом от Лощины направился в Лиственную Рощу.

Реведжер взял след и медленно пошёл вдоль Ручья, медленно-медленно, чтобы Малыш смог понять, как по-настоящему, профессионально, гончая отрабатывает след.

– Мастер Дигби! Смотрите! – воскликнул Мур. – Ничего более красивого вы не увидите в жизни, сколько бы вы ни прожили на свете!

След Тэгза ощущался очень остро. Мы со Слипперсом тоже сказали про это вслух. Уж не говоря о том, как мощно Реведжер подавал голос. Когда мы дошли до Лиственной Рощи, где по уговору затаился Тэгз, Реведжер сказал:

– Заткнитесь, дурачьё. Сейчас мы изобразим, как будто мы потеряли след.

Он вскинул голову, вернулся к Тэффи и Малышу, сел и почесал за ухом. Мы проделали то же самое. Малыш спросил:

– Мне что, снова послать их по следу?

– Вам лучше знать, Мастер Дигби, – ответил Мур. – Вы же объяснили мне, что это не мои, а ваши гончие.

Малыш прикусил указательный палец. Он всегда так делает, когда не знает, на что решиться. Мы молчали. Вдруг Малыш принял решение: он затрубил в свой рожок и приказал нам взять след на противоположном берегу Ручья.

– А наш Малыш не дурак! – восхитился Реведжер. И мы все вместе стали отрабатывать обратный след Тэгза.

– Можно, я теперь подам голос Малышу? – спросил Слипперс. – След такой пахучий, прямо бьёт наповал.

Реведжер позволил ему подать голос. И мне тоже позволил. Реведжер подтвердил, что след обнаружен. Опять же по разработанному плану Тэгз вылез из Лощины, и мы побежали к загону, где однажды мы «охотились» на толстого Быка. В этом месте Реведжер носом помнил каждую травинку. Ох какой мы устроили яростный наскок! Я вёл Реведжера к загону. Тэгз пролез в загон под калиткой.

– Как ты думаешь, – спросил Реведжер, – мне удастся перепрыгнуть? Вроде бы верхняя планка калитки опущена, а?

– Не вздумай, – предостерёг его я. – Она поднята. Лезь под калитку.

Ему очень этого не хотелось, но он всё-таки пролез понизу. Мы немного отдышались в телятнике. Вволю напились из телячьей поилки.

Немного помолчав, Мур спросил Малыша:

– Мастер Дигби, что вас заставило послать собак по обратному следу?

– Я подумал, – ответил Малыш, – будь я хромым Лисом, которого выгнали из моего леса, я бы обязательно попытался вернуться обратно.

– Слава богу! – воскликнул Мур. – Вы просто родились охотником! Я тут ни при чём. Я только слегка поспособствовал тому, чтобы ваш дар обнаружился.

– Послушай-ка, вот что я скажу, – обратился Тэгз к Реведжеру. – Пора мне смываться отсюда. Как он сообразил? Я что-то неправильно сделал? Или вы этому вашему детёнышу всё подсказали наперёд?

– Да нет, – возразил Слипперс. – Я попытался ему намекнуть, повернув голову в сторону, но он только рассердился и прогнал меня. Послать нас по обратному следу – это его собственная идея.

– А ты что молча бежал вдоль Ручья? – сердито обратился Тэгз к Реведжеру. – Подавал бы голос. Малыш бы и не догадался. Молодёжь всегда там, где «музыка».

– Прости, – сказал Реведжер. – Это материнская кровь. Моя мать всегда больше сосредотачивалась на деле, а не на развлечениях. Вот и я такой же.

– Ну ладно, ладно, – сказал Тэгз. – Теперь направимся к Скворцовому Лесу. Я не спеша побегу вдоль Сточной Канавы и нырну в Утиную Впадину. Ваш Малыш много всего сможет узнать!

Тэгз появился, как он и обещал, позади загона и побежал по траве в сторону Сточной Канавы, по краям заросшей ежевикой. Мы взяли след и начали работать.

Малыш прокричал:

– Где они? Где они?

Из-за кустов ему не были видны ни мы, ни Тэгз.

– Не спешите, Мастер Дигби, – сказал Мур. – Они там вовсю стараются для вас.

– Показывайся ему время от времени, Тэгз, – сказал Реведжер. – Молодняк, он, знаешь, проявляет нетерпение.

Тэгз пару-тройку раз выглянул из-за кустов на краю Канавы. Малыш от радости аж завизжал, совсем по-щенячьи.

Мы добежали до конца Канавы.

– А теперь спокойненько пошли через Утиную Впадину! – скомандовал Тэгз. – И осторожно: там могут оказаться всякие плетни-загородки-ловушки.

В Скворцовом Лесу всяких решёток-загородок было ещё больше. Но Реведжер их обходил, потому что, хоть и неясно, всё же мог их различить.

Я очень волновался за своего друга Реведжера. Это ведь так опасно – с разбегу наткнуться на какое-нибудь препятствие. Со мной был один такой случай. Я погнался за фазаном да и наскочил на газонокосилку. Но Реведжер только один раз налетел на куст чертополоха.

– Ох, – сказал он, – извините. Я и позабыл, что я слепой пёс.

Мы все присели, чтобы перевести дух. Там, в Скворцовом Лесу, было довольно противно. Чем-то воняло, земля была засыпана перьями, скорлупой птичьих яиц, кругом валялись какие-то палки. Реведжер сказал Тэгзу:

– Мур сюда гончих никогда не посылает. Собакам тут не нравится. И след не ложится.

– Зато Муру тут нравится. А лисам уж и вообще привередничать не приходится, – ответил ему Тэгз.

Мур и Малыш подъехали к краю Скворцового Леса. Мы затаились.

– Да не может лис быть здесь, Мастер Дигби, – сказал Мур. – Лисы не ходят туда, где селятся скворцы. И собаки в Скворцовый Лес не пойдут.

– Ты мне сам говорил, что на охоте случается самое невозможное! – возразил ему Малыш.

– Ну да, – согласился Мур. – Но сейчас я уверен: лис побежал через Парк. Поехали домой. Вам надо умыться, пока вас никто не застал в таком виде.

– Да? И потерять лису?

– Ну, тогда воля ваша. Командуйте и пускайте собак по следу.

Малыш молча протянул Муру свой рожок. Но Мур его не взял. Лицо его покраснело.

– Прошу меня простить, Мастер Дигби, – сказал он. – Убедительно прошу.

– Что это он? Я не понял, – проговорил Слипперс.

– Малыш хочет, чтобы Мур трубил, потому что Мур лучше его знает, как найти лису, – объяснил Реведжер.

– Поговори, а не то Мур меня потеряет из виду, как в прошлом сезоне, – попросил Тэгз Реведжера.

Реведжер подал голос.

– Он там! Он там! – закричал Малыш. – Реведжер не может ошибаться. Ты сам говорил. Скорее же!

Мур хлестнул Магистрата.

– Почему Мур отказался взять у него рожок? – спросил Слипперс.

– Муру стало стыдно, – сказал Реведжер. – Он никогда не позволит себе командовать чужими гончими. Однажды на охоте какой-то курносый тип огрел хлыстом гончую Вирсавию и других из её своры. Так мой Хозяин тоже протянул ему свой рожок, совсем как наш Малыш.

– Пошли, – сказал Тэгз. – Сейчас мы ещё кое-что покажем вашему Малышу.

Он направился в самую гущу леса, где чем-то особенно противно воняло. Вдруг из зарослей выскочил подросший лисёнок – прямо перед носом у Малыша. Слипперс кинулся за ним.

– Не трогай лисёнка! – крикнул ему Малыш. – А ну назад к Реведжеру, ты, комнатная собачонка!

Он замахнулся на Слипперса хлыстом и даже хлестнул его. Слипперс быстренько прибежал к нам обратно. Он сказал, что это Тэгз велел ему выгнать Лисёнка, чтоб-посмотреть-как-Малыш-среагирует.

Мур приблизился к Малышу.

– Я обругал и побил Слипперса, – произнёс Малыш сокрушённо, – моего милого Слипперса!

– Да не расстраивайтесь вы так, – успокоил его Мур. – Во время охоты чего только не бывает. Вы только никогда не говорите плохих слов папе и маме, распорядителю охоты… ну и мне…

– Да-а-а, – задумчиво протянул Тэгз. – Надо мне сегодня же отправляться в Фэн Дрингард, на родину. В следующем сезоне охромевшему Лису тут делать нечего.

– Помилосердствуй! – взмолился Реведжер. – Как же я тут в одиночестве, без тебя?

– Я бы остался, – ответил Тэгз. – Но, знаешь, хвост у меня всего один. А пока что давайте продолжим. Следующий пункт – у Каменной Стены, что идёт вдоль Главной Дороги. Там я сверну к Балке, Поросшей Лесом. Надо ещё сбегать, кое с кем попрощаться там, в Питомнике. А потом встретимся с вами у Еловых Посадок. Там и закончим нашу Игру в охоту.

– Этот Тэффи не может бежать быстро даже ради того, чтобы согреться, – заметил Слипперс.

– Магистрат тоже обезножил, – сказал Реведжер. – У него одна нога больная. Ладно, мы и о них позаботимся. А теперь давайте изобразим свору гончих.

Тэгз выскочил прямо перед носом у Тэффи. Мы закричали, все хором. (Эйдар просто с ума бы сошла, если бы услышала.) И побежали. Только я не поспевал за Реведжером. Реведжер хорошо помнил эти места. Тэгз показался возле Продолговатой Впадины. Реведжер бежал совсем рядом, делая вид, что вот-вот схватит его за хвост. Право же, они показывали Малышу Настоящую охоту.

Мы со Слипперсом добрались до Еловых Посадок, уселись там и стали смотреть. Тэффи и Малыш становились всё меньше и меньше. Да и Мур с Магистратом тоже. А Тэгз с Реведжером неслись далеко-далеко впереди – отсюда они казались совсем маленькими. Вот они оба приблизились ко двору Летней Псарни. До нас донёсся мелодичный голос Реведжера. А со двора послышались безобразные вопли, точно там орали дворняги, которым тоже хотелось поохотиться. Ну и сидите там взаперти! Я обрадовался. Ох и не люблю я этих Апстарта-Выскочку и Эгоиста! И Молодых Терьеров терпеть не могу. И Слипперс тоже.

Через некоторое время Тэгз притащился со стороны Продолговатой Впадины к Еловым Посадкам. Он еле шёл, прихрамывая и покачиваясь.

– Что тут скажешь, я Лис на исходе, – проговорил он. – Но всё-таки мы им кое-что показали и помотали их хорошенько. Тэффи готов, сварился. И Магистрат закипает. Ну, вперёд, мелюзга, и шут с ними, с вашими короткими лапами, забудьте про это!

И мы помчались. Порой я даже обгонял Реведжера. Мы добежали до Вырытых Нор и вопили так, будто вот-вот ухватим добычу. Тэгз едва успел проскользнуть перед ощеренной, как крысиный капкан, пастью Реведжера. Мы нырнули в Нору и сели – языки на плечо.

– Прекрасное завершение охоты! – воскликнул Реведжер.

– Да, неплохо в нашем-то положении, – поддержал его Тэгз. – Под конец мы пробежали не меньше мили.

– Я так и рассчитывал – всего четыре мили от старта до финиша, – сказал Реведжер. – Слушай, Тэгз, ты слишком хорош для этих валлийцев, на что тебе этот Уэльс? Оставайся с нами.

– Нет, – возразил Тэгз, – я опасаюсь этого Подрастающего. Он становится Настоящим Охотником. Давайте-ка возвращайтесь к нему.

Тэффи всхрапнул где-то совсем рядом. Послышался голос Малыша:

– Но он же совсем хромой! Не позволяй им схватить лиса, Мур! Он хромой! Отзови собак! Лучше станем охотиться на того лисёнка!

И он затрубил в свой рожок.

– Нет уж, Мастер Дигби, – отозвался Мур. – Для одного летнего дня с нас хватит. Вон, поглядите, милорд едет. Мне и так за вас попадёт.

– Я думаю, ты им ещё пригодишься – может быть, не в сезон, а после, – сказал Тэгз, обращаясь к Реведжеру. – А я всё же отправляюсь в Уэльс. Хорошие вы все ребята!

И он пошёл к противоположному лазу из Вырытой Норы, в том направлении как раз и шла его дорога в его-родные-места-среди-скал. Мы долго смотрели ему вслед, пока он не скрылся из виду.

– Тэгз, ты самый лучший из всех! – крикнул ему Реведжер.

Но Тэгз не отозвался. Мы выбрались наружу. От Летней Псарни отъезжал Подходящий Человек на своей лошади.

– Он уже теперь не мой Хозяин, – вздохнул Реведжер. – А давайте-ка изобразим Настоящую Охотничью Свору.

Мы разлеглись вокруг Тэффи. Тэффи размахивал хвостом. У него ослабла подпруга, и Малыш старательно её подтягивал. Реведжер положил голову на лапы и уставился своими почти невидящими глазами на Малыша. Я изображал, будто выкусываю из лапы колючку, а Слипперс делал вид, что у него репей в хвосте. Мур ощупывал правую ногу Магистрата и стряхивал с него и с себя прилипшие листья. Подходящий Человек Милорд медленно приблизился к нам. Он снял шляпу и поздоровался с Малышом.

– Ну как, я вижу, вы охотились, ваша светлость? – сказал он. – Надеюсь, вам понравились мои охотничьи угодья?

– Он удрал, – ответил Малыш. – Но зато мы за ним погонялись! Я охотился с собственными гончими. Послушай, дядюшка!

И он говорил, говорил, рассказывал, рассказывал, всё с самого начала и до конца. Подходящий Человек сказал Муру:

– Как только закончите приводить себя в порядок и освободитесь, пожалуйста, дайте мне знать.

– О, я виноват, милорд, – тут же ответил ему Мур. – Нет мне ни малейшего оправдания. Изображать из себя выжлятника с хромой лисой, слепой гончей, двумя комнатными собачками и ребёнком! И вместе с тем я никогда ещё не видел такой красивой охоты! Что только они не творили! Казалось, что они всё это специально показывали Мастеру Дигби. И пусть мне больше никогда не видать охоты, Милорд, если это не научило его многому.

– Интересно, Мур. Расскажите мне теперь вы, как всё было.

Мур стал рассказывать, и Малыш тоже всё время встревал в его рассказ. Милорд переспросил про петлю, которую сделал Тэгз, и о том, как Малыш послал собак по обратному следу, и про Скворцовый Лес, и вообще про всё, про всё.

Мы лежали тихо и только иногда постукивали по земле хвостами. Мы чувствовали себя Настоящей Охотничьей Сворой.

Пока мы разговаривали, на дороге показалась будка-на-колёсах. Подъехала к нам и остановилась. Из неё вышла Хозяйка. Она ездила за покупками. Миссис легко перемахнула через изгородь и быстрым шагом подошла к нам.

– Дигби! – воскликнула она. – Что у тебя с лицом?

– Ох, я и забыл, – ответил Малыш. – Просто Тэффи споткнулся, а я стукнулся об его затылок.

– Быстро в машину и умываться!

– Дядя, а что же… – начал было Малыш.

– Полли, позволь ему вернуться домой как настоящему охотнику. И пусть его гончие бегут рядом, – сказал Милорд. – Он это заслужил.

– Ладно, – ответила она, – тогда я возьму с собой Бутса и Слипперса. Они-то ведь не охотятся.

Но мы не захотели. Она кое-что нам сказала. И Джеймс тоже сказал. А Малыш промолчал. Мы не поехали в будке-на-колёсах. Мы пошли через Парк с Реведжером, и с Малышом, и с Тэффи, и с Муром, и с Магистратом, и с Милордом к своим собственным будкам как Настоящая Охотничья Свора.