Здравствуйте, это я собственной персоной. Я – тот самый Бутс, друг Реведжера. Я вам изобразил Попрошайку. А теперь я вам стану рассказывать. Правда, я вам наперёд признаюсь: я сам не очень-то всё хорошо понимаю.

Ну вот. Однажды наступили такие времена, когда Малыша увезли в Квартиру-в-Городе. Это из-за-чего-то-там-такого-у-него-в-горле. Человек-Ветеринар, ну, только такой, который лечит людей, что-то у него в горле вырезал. Теперь он может спать с закрытым ртом и вообще больше не будет простужаться.

А Малыш сказал, что он будет хорошо себя вести и слушаться, если мы со Слипперсом к нему в Город приедем. И мы поехали с Эйдар в-клетках-перевозках-на-поезде. А Человек-Проводник-в-вагоне заявил Эйдар, что мы оба – Истинные Джентльмены.

В Квартире-в-Городе чем-то неприятно пахло. Малыш сначала лежал в постели, а потом ему разрешили днём лежать на кушетке-возле-окна-выходящего-во-двор-возле-гаража. Мы обычно сидели на подоконнике. Охраняли. А то вдруг появятся кошки.

Как-то раз до нас донеслись какие-то странные свисты-визги, и возле гаража появился Ящик-с-оборочками. Из-под Ящика выглядывали ноги, а рядом бежал пёсик, похожий на нас со Слипперсом, только вместо ошейника на нём был воротничок, тоже в оборочках. За ними шаг в шаг следовала толпа ребятишек. Мы сказали Малышу. Он сразу же подбежал к окошку.

– Ура! – закричал он. – Панч и Джуди! Это же бродячий кукольный театр!

Из-за Ящика-с-оборочками появился Замурзанный Дядька – это были его ноги – и стал во что-то дуть, издавая те самые свисты-визги. А Оборочковый Пёсик прошёлся на задних лапах, а переднюю подал некоторым из ребятишек. Так ему велел Замурзанный Дядька. А сам Дядька скрылся в Ящике.

Спереди у Ящика откинулась полочка, и на ней появились куклы. Одна из них была ужас какая носатая и вся гнулась то вперёд, то назад. У Малыша была такая кукла, когда он был ещё маленьким щеночком. Он её с рождественской ёлки снял. Пёсик в воротничке подошёл к Ящику и цапнул носатую куклу прямо за её длинный нос. А тут ещё появилась Кукла-вся-в-голубом и затеяла такую драку! Носатая кукла опутала Голубую верёвкой, скинула её с полочки и завопила:

– Представление окончено!

Замурзанный Дядька вышел из-за Ящика и протянул пустую перевёрнутую шляпу ребятишкам. А они все быстренько разбежались.

– Будьте вы неладны! – закричал Дядька. – Как в киношку бегать, так вам денег не жалко. А как настоящее искусство оценить, так нету вас. Убегаете, как зайцы.

Он опять подул в свои свисты-визги, забрал Ящик и ушёл. Через некоторое время он опять вернулся. Малыш понял, как-нам-хочется-посмотреть, и сказал Джеймсу:

– Отведи их во двор. Пусть посмотрят.

Джеймс взял нас на поводки, и мы спустились вниз. Во дворе мы поместились в самом первом ряду. Оборочковый Пёс, которого звали Пёсик Тоби, проделал то, что мы между собой называем пустое-бахвальство-перед-гостями-в-гостиной. Ребятишки снова все собрались и, не отрываясь, на него глазели.

Честно сказать, нам было за него стыдно. Ведь он был той же породы, что и мы со Слипперсом. Мы ему своё «фе» высказали. Он ответил нам сердито:

– Не будь я сейчас на службе, я б заставил вас поплясать…

Джеймс быстренько повёл нас назад.

– Пока-пока! – крикнул Пёсик Тоби нам вслед. – Не удавитесь на своих поводках-ошейниках, дорогушечки!

Прошло какое-то время. Замурзанный Дядька опять появился возле гаража. Малышу очень хотелось посмотреть представление, но он не мог спуститься во двор из-за своего горла. Вниз сошёл Джеймс и стал о чём-то договариваться с Дядькой.

– Мой спектакль хоть для королевских особ подойдёт, – сказал Замурзанный Дядька. – Только мне сперва маленько бы помыться.

Джеймс поговорил с Хозяйкой. Ну и вот, Дядька этот поднялся к нам в Квартиру и показал великолепный спектакль Малышу, и нам со Слипперсом, и нашей Эйдар. Только Пёсик Тоби был какой-то вялый и очень грустный. А Замурзанный Дядька сказал, что и он, и Пёсик Тоби вымотались-без-конца-давая-представления-ради-куска-хлеба.

– Моему пёсику хорошенько бы отдохнуть да питание бы посытнее, – сказал он.

Не успел он это проговорить, как Пёсик Тоби – бряк на спину и глаза закатил.

А Эйдар заметила:

– Если всю эту троицу в доме поселить вместе, драк не оберёшься. Гляньте-ка на Слипперса, он уже ощерился!

А Хозяйка не знала, что-на-это-на-всё-скажет-Хозяин. Джеймс предложил поселить Пёсика Тоби в гараже, не здесь, а там – в загородной усадьбе, чтоб у нас с ним драк не было. На том и порешили. Джеймс увёз его с собой – набираться сил. А через несколько дней мы тоже поехали в клетках-перевозках-на-поезде.

А Добрый-Человек-Проводник-в-вагоне сказал Эйдар, что нас-можно-бы-показывать-на-самой-замечательной-выставке.

Как только мы оказались дома, мы тут же помчались отыскивать наши закопанные на чёрный день косточки. Но где там! Ни одной, ни единой косточки на месте не оказалось!

– Наверняка этот чёртов Пёсик Тоби слямзил, – предположил Слипперс. – А ну пошли, поучим его хорошим манерам!

Мы обнаружили его в огороде и кое-что ему громко сказали. Он промолчал, только глаза вытаращил. А потом опустил голову, подобрался и покатился на нас кубарем. Мы такого никогда не видели. Да что ж это такое? То глаза таращит, так что одни белки светятся, то катается, как какой-то шар! Так собаки себя не ведут! Когда он подкатился к нам совсем близко, мы отступили. А потом он вдруг издал вопль-больная-собака. Это ещё что такое?

Мы быстро побежали к нашим Богам на лужайку.

– Привет, Бутс! – сказал Хозяин. – У тебя такой вид, точно тебя кто-то смертельно обидел. В чём дело?

Я ничего не ответил. Я просто постоял рядом, подождал, пока он, по обыкновению, раскурит трубку. Потом к нам подошёл Гарри-с-лопатой.

– Похоже, к нам в огород забрались кролики, – сказал он.

Хозяин взял свою-гремучую-палку и направился в огород. Мы – шаг в шаг – за ним. Навстречу с важным видом из гаража вышел Пёсик Тоби.

– Что происходит? – спросил он.

– Увидишь, – ответили мы.

Слипперс нырнул в капустные грядки. Это его специальность – выгонять кроликов. Кролик тут же выскочил. Хозяин жахнул из своей Палки. Кролик упал. А Пёсика Тоби в один миг точно ветром сдуло. Хозяин послал меня отнести кролика Эйдар. Носить поноску – это моя специальность. Потом мы пошли со Слипперсом посмотреть, куда же это девался Пёсик Тоби. Он обнаружился в ящике, где Джеймс держит всякие штуки, чтобы ноги-в-обуви-блестели.

– Что это было? Что это было? – спрашивал он, весь дрожа.

– Бах-бах! Палка-на-кролика, – сказали мы.

– Ой, я не могу! Я так не могу! Я боюсь! Я боюсь! – бормотал он.

– Ты, паршивая-трусливая-вороватая-собачонка! – ополчился на него Слипперс. – Говори, где наши косточки?

Он показал. Мы выкопали то, что ещё осталось, собрали и для большей безопасности отнесли к лабрадорской будке, поближе к Реведжеру.

Реведжер нам очень обрадовался. Пёсик Тоби притащился вслед за нами.

– Может, я и трусливая-вороватая-собачонка, – заявил он, – но только я не дурак. Расскажите мне, что вы можете, а я расскажу, что могу я.

– Ну и что ты можешь? Какая у тебя специальность?

– Крысы, – сказал он. – Я рекордсмен целых трёх пивных по крысам.

– А что это такое «пивные»? – не поняли мы.

– Да вы что? – презрительно фыркнул он. – Не знаете, что такое пивная? Ох, держите меня, не могу!

Потом он всё же объяснил, что пивная – это такое место, куда Он ходит после работы.

– Что такое Он?

– Это мой Персональный Бог.

– А что такое «работа»?

– Это то, что даёт тебе еду, – сказал он.

– Тогда это Эйдар, – решили мы, – когда она звонит в колокольчик, приглашая к обеду.

– Ничегошеньки-то вы не понимаете, – сказал Пёсик Тоби.

– Кончайте препираться, – остановил нас Реведжер. – Работа – это работа. У Тоби это крысы. Наловит крыс – и получит поесть. И сможет отдохнуть – поспать.

– У него работа вовсе и не крысы, – сказал Слипперс, – а всякое-там-бахвальство-и-штучки-в-гостиной.

Он рассказал Реведжеру про Замурзанного Дядьку и про его «настоящее искусство». Только про то, как Пёсик Тоби катился на нас кубарем и как мы струсили, он со стыда не упомянул.

– Изобрази какую-нибудь твою штучку, – попросил Реведжер.

Пёсик Тоби прошёлся на задних лапах. Он хвастливо заявил, что равных ему на всём свете и пяти собак не наберётся. А крысы – это настоящая работа, потому что его Хозяин Он заключает пари и делает на него ставки. А Пёсик Тоби всех обыгрывает.

И ещё он рассказал, что Джеймс водил его на Выпас, в сарай, и что Человек-Мистер-Кент притащил туда крыс, чтобы Пёсика Тоби испытать, а он, Тоби, сразу же за полминуты изловил восемь штук. Джеймс и Мистер-Кент остались очень довольны. И они решили привести его на состязания по ловле крыс, которые иногда устраивают в деревенской пивной.

– Ох и почистим им кошельки! – смеялись они.

А что это значит, никто из нас не понял.

– Раз уж ты такой замечательный, – спросил Слипперс, – что же это твой Он отдал тебя Джеймсу и нашей Хозяйке?

– Потому что в Лондоне сезон близится к концу, – сказал Пёсик Тоби, – и я ему какое-то время не буду нужен. Обычно в конце сезона мы разыгрываем такую сценку: я бедная, несчастная, больная собачка. Вот он и отдаёт меня «в добрые руки». Там я и живу, пока не понадоблюсь Ему. А потом Он придёт за мной, подует в свисты-визги, я услышу и побегу к Нему – работать. Может, это будет Ящик-с-оборочками, а может, слепец возле Мраморной Арки с собакой-поводырём.

– Разве твой Он слепой? – спросил Реведжер.

– Не совсем так, – проговорил Пёсик Тоби. – Но чтобы ему набросали монеток в шляпу, сойдёт и за слепого.

– Я тоже почти слепой, – вздохнул Реведжер. – Мне жаль твоего Его.

Я поведал Пёсику Тоби, как Реведжер сделался слепым из-за добрых-леди-с-битой-птицей.

– Был бы я здесь, этого бы не случилось, – заявил он.

Я жутко на него разозлился.

– Да ладно тебе, Дурашка, – сказал Реведжер. – Пойди лучше пожуй травку.

Как-то мы втроём бродили по саду за домом. Появился Джеймс. У него в руках была клетка с крысами. Он их вытряхнул оттуда на траву. Я поймал одну. И Слипперс ухватил одну. А Пёсик Тоби сразу четырёх, хоть они и пытались разбежаться в разные стороны. Джеймс пришёл в восторг.

– Скоро мы всю-деревню-оставим-без-штанов! – воскликнул он.

Пёсик Тоби тут же задрал нос.

– А про Бах-бах-Палку помнишь? – поставил его на место Слипперс. – Как только услышишь, быстрей уноси ноги!

Тут снова пошла у нас громкая склока.

– Ну что опять? – спросил Реведжер, вылезая из будки.

Он сел. Посидел.

– Рассказывайте, что за дурацкая свара?

Мы рассказали.

– Я эту Громкую Палку тоже не люблю, – сказал Реведжер. – И мать моя, Риган, её тоже недолюбливает. Пёсик Тоби вовсе не плохая собака. Он просто не может справиться со страхом перед Громкой Палкой. Ну вот, например, вы же не любите плавать.

– Джеймс говорит, что у нас для этого слишком длинная шерсть и слишком низкая посадка. Поэтому мы не любим воду.

– Вот так и у Пёсика Тоби с Палкой.

Он, между прочим, объяснил нам кое-что о доброте и такте, а потом отправился подремать в папоротниковые заросли возле Летней Псарни.

– Какой он благородный! – сказал Пёсик Тоби. – Настоящий-истинный-пёс-джентльмен! Я его никогда не забуду!

Эйдар зазвонила в колокольчик. Это она звала нас сопровождать Малыша на прогулке с Тэффи и Муром. Пёсик Тоби сказал:

– И я с вами.

Это была первая прогулка после Квартиры-в-Городе.

Тэффи устроил небольшой цирк. Он отчаянно брыкался и норовил сбросить с себя Малыша. Мур сказал, это оттого, что паршивец-ленивец-мальчишка-из-конюшни его не вываживает.

У Малыша ноги ещё больше выросли. Так что Тэффи от него схлопотал как следует. Ему стало не до цирка, он тут же перестал брыкаться, а Малыш почувствовал себя героем.

– Не очень-то старайтесь, Мастер Дигби, – сказал Мур. – Помните, руки-ноги у нас – дар Божий. Усмирить пони – не большой подвиг.

Малыш смутился. Он ведь во всём хочет быть Замечательным Малышом.

Реведжер, выйдя из папоротников, присоединился к нам.

– Реведжер ещё не оправился после случившегося, – сказал Мур. – Меня это очень беспокоит.

Реведжер, услышав его слова, жалобно заскулил.

– Тсс, – предостерёг Малыш. – Он же всё понимает.

– Да, – согласился Мур. – Они всё понимают.

И он рассказал, что Реведжер повадился ходить в папоротники, пока мы с Малышом жили в Квартире-в-Городе, – оттуда ему слышны голоса гончих.

– Он тоскует по своей прежней жизни, – заметил Мур.

Малыш спросил:

– А что, дядя Билли уже выяснил про Апстарта-Выскочку?

– Ох, Мастер Дигби, вы задаёте чересчур большое количество вопросов. Я вам и так слишком много чего сказал после той охоты на хромого лиса. Надеюсь, вы не станете всё пересказывать его светлости, вашему дядюшке.

– Это тебе не грозит, не беспокойся, – заверил его Малыш. – Но как же я стану Настоящим охотником на лис, если ты меня не посвятишь во всё, что сам знаешь?

– Спасибо, Мастер Дигби, – густо покраснев, сказал Мур. – Что ж, имейте в виду, что, когда вы наконец начнёте охотиться, вам придётся иметь дело и с такими, как Апстарт. Вид у него, ну прямо ангел – чистая порода. А характер паскудный, хуже любой дворняжки.

Мур сказал, что всё за Апстарта делает Розмэри, правнучка Риган. И работает так же, как прабабушка, – молча, без шума. Мур не раз наблюдал, как Апстарт-Выскочка ошибается, а Розмэри возьмёт его за ухо и поправит. А все лавры тот готов присвоить себе одному. Если по какой-то причине Розмэри не берут на охоту, то он работает с Лойтерером. У того хвост мягковатый, зато отличный нюх. Мур видел, как Апстарт не мог взять след и просидел якобы с колючкой в лапе, пока Лойтерер не поучил его уму-разуму и не показал след.

– Но, – сказал Мур, – его светлость хочет отправить Апстарта в Питерборо на выставку гончих. Внешность у него подходящая.

Мур ещё добавил, что Апстарт-Выскочка с самого рождения был таким подлым и глупым, совсем как его отец Узурпатор, но «ваш дядя решил оставить его из-за экстерьера» и не стал слушать советов Мура. Да и мамаша Апстарта Амбрейд тоже дрянная собака, непонятно, как его светлость этого не видит. Мур много ещё чего говорил, я уже теперь и не вспомню.

– Вы, Мастер Дигби, с пелёнок знаете гончих. Что вы обо всём этом думаете? – в конце концов спросил он.

– Я думаю, что с тобой и тремя парами гончих я мог бы охотиться в какой угодно местности, – сказал Малыш. – А если бы Реведжер был здоров, я бы оставил себе только две пары, а лишнюю пару подарил бы дяде Билли.

– Благослови вас Господь, сэр! – воскликнул Мур. – Надеюсь, я доживу до этих времён. Из вас получится отличный охотник, ведь вы понимаете и собак, и лис, и лошадей. Однако чтобы охотиться с тремя парами гончих, да ещё четыре раза в неделю, вам придётся мириться и с такими, как Апстарт.

Вскоре Мур и Малыш поскакали галопом. Слипперс и Реведжер помчались следом. А мы с Пёсиком Тоби остались сидеть.

– Что-то уж больно большой дрянью показался мне пёс, про которого говорил этот человек. Расскажи поподробнее, – попросил Тоби.

Я рассказал ему про Апстарта, которого я терпеть не могу, как он с помощью Мушкетёра прогнал Эгоиста и захватил место Реведжера как раз в ту ночь, когда Реведжера сбила будка-на-колёсах. А потом, вместо благодарности, он чуть не задушил самого Мушкетёра.

– Как это подло, – возмутился Пёсик Тоби. – Разве можно вот так взять и захватить чужое место! Бедный Реведжер! Ведь он не виноват, что его сбила будка-на-колёсах! Жалко, когда обижают такого доброго и благородного пса, настоящего профессионала.

– А ты лучше, чем мне сперва показалось, – заметил я ему.

– Я в своём деле тоже профессионал, – сказал Пёсик Тоби. – Я не стану подробно рассказывать, но, если хочешь, я кое-чему тебя научу.

Мы пошли на Выпас и обежали вокруг нескольких стогов сена. Он показал, как схватить крысу, и не кусать, и не трясти, а сразу с ней покончить, чтоб не терять времени, и тут же ухватить следующую. Он рассказал, как однажды соревновался с одной терьершей по имени Фасс в деревенском пабе, такой премилой леди, которой он дал десять крыс форы, да ещё посидел, почесался и всё равно выиграл соревнование.

Мы вернулись к лабрадорской будке. Реведжер был уже дома. Он пожурил нас за то, что мы не сопровождали Малыша. Слипперс тоже пришёл: у Малыша были уроки, так что Слипперсова служба была ему пока не нужна. Слипперс не согласился с Реведжером.

– Ну и хорошо, что Пёсик Тоби не сопровождает Малыша. Вовсе и не требуется, чтобы Малыш полюбил этого Пёсика Тоби.

– Да не нужен Тоби твой Малыш, – заметил я. – Он работяга – ловит крыс в деревенской пивной. И отстань от него.

Так оно и было. Пёсик Тоби вместе с Джеймсом участвовали в соревнованиях по ловле крыс. Только иногда он присоединялся к нам, когда мы сопровождали Малыша на прогулке.

Как-то Мур велел мальчишке-лентяю-из-конюшни выложить пахучий след, чтобы Тэффи научился перескакивать через канавы во время охоты на лисят. Мальчишка использовал селёдочные хвосты из бака. Реведжер сказал, что это не пахучий след, а вонючая гадость. Он пошёл домой. И я с ним.

Пришлось Пёсику Тоби работать – вместо гончей вести по вонючему следу.

А когда Малыш повёл Пёсика Тоби на Лужайку и попросил показать какие-нибудь трюки, тот сел и стал чесать за ухом.

Малыш щёлкнул его по носу и объявил:

– Ты самозванец, не лучше Апстарта-Выскочки.

После Пёсик Тоби сказал нам:

– Как же, заставишь меня работать бесплатно и сверхурочно. Хватит с меня и селёдочных хвостов. Я лишнего делать не согласен. Разве что Он меня попросит или этот ваш истинный-подлинный-пёс-джентльмен.

Он подолгу беседовал с Реведжером про охоту, и про гончих, и вообще обо всём, потому что, говорил Пёсик Тоби, он сам настоящий профессионал и ему интересно побольше узнать о профессии Реведжера. А Реведжеру нравилось посвящать его в тайны своей профессии. Меня Пёсик Тоби научил одной интересной игре. Она называется одну-крысу-хватай-двух-других-примечай.

Я много времени проводил с Реведжером. Мы с ним забирались в папоротники и там вели разные разговоры. Мы ведь с ним близкие друзья, почти с самого щенячества.

А Малыш научился заставлять Тэффи «скакать блохой», как сказал Мур. Счастливое это было время.

А потом в деревне состоялось состязание по ловле крыс. Пёсик Тоби в своей победе не сомневался и поэтому решил дать Фасс-леди фору за её красоту.

Это было как раз накануне Колокольного дня. Когда стемнело, в небе появилась Яркая Тарелка. В ожидании Пёсика Тоби мы слонялись по саду. Нас теперь на ночь не привязывали. Это с тех пор, как один тип перелез через садовую стену и чрезвычайно заинтересовался грядками с брокколи. Этот тип был довольно-таки здорово укушен, когда пытался через ту же стену перелезть обратно.

Пёсик Тоби вернулся, как он сказал, с победой. А ещё он сказал, что в пивной по запаху почувствовал, что там побывал Он.

– И что теперь? – спросили мы.

– Не знаю, – ответил он. – Ему потребуется время, чтобы проспаться. Я думаю, он появится завтрашней ночью. Я рад. Это ведь мой Персональный Бог. Только мне жаль расставаться с вами и с вашим истинным-псом-джентльменом. Боюсь, что я не успею отплатить вам за всё доброе, что вы для меня сделали. Но Он – мой Персональный Бог. Когда Он меня позовёт, я уйду с Ним.

– Нам тоже жаль с тобой расставаться, – сказали мы.

Мы немного вместе побродили. По дороге повстречали ёжиков. Потом просто посидели рядышком.

Следующий день был Колокольный.

– Сегодня никаких дурацких гостей на этот уик-энд мы не ждём, – сказал Малыш.

Мы вместе со всеми пошли в Большой Дом, где живёт Подходящий Человек Милорд, которого называют дядя Билли. Только Реведжер с нами не пошёл. Он, как обычно, лежал в папоротниковых зарослях возле Летней Псарни. Пёсик Тоби к нам тоже не присоединился. Он пошёл с Джеймсом помочь ему выколотить-выигрыш-из-этого-обманщика-мальчишки-из-конюшни. Так что мы его в это утро и не видели.

За ланчем у Милорда были Хозяин и Хозяйка, сам Подходящий Человек Милорд и Подходящая Миледи, их Дворецкий, хороший человек, который нам очень нравится, и один Новый Человек по имени Джем.

Он прибыл откуда-то издалека, где у него тоже есть свои гончие. За столом шёл подробный-разговор-о-гончих-и-какой-длины-у-них-лапы и о прочих таких вещах. Малыш молчал. Он не любит говорить о собаках. Только с Муром.

После кофе-с-сахаром мой друг Дворецкий позвал меня пройти с ним во двор, где сушилось бельё, поймать крысу, которая укрылась за ветками плюща. Я её изловил. За это я получил кусочек сыру.

Потом Дворецкий принёс корзинки с морковкой – чтобы все могли угостить Высоких Лошадей. А перед тем все гости ещё посетили Летнюю Псарню. Туда всегда ходят по Колокольным дням после ланча. Я забежал за Реведжером в папоротники.

– Беги с ними, – сказал он. – Я туда не хожу. Я ведь теперь уже как бы и не гончая.

Я побежал догонять остальных.

Мур вызывал гончих одну за другой. Они выходили, останавливались и получали по печенью. Опять стали много говорить про стати, про лапы. Малыш молчал. Но все гончие, завидев его, виляли хвостами. Новый Человек Джем сказал ему, сюсюкая:

– Дигги-малыш! Они знают тебя не хуже, чем Мура.

– Стлянно, стлянно, осень стлянно, – ответил Малыш, потому что он терпеть не может, когда его называют такими сюсюшными-именами-из-детской.

(Я тоже не выношу, когда Эйдар зовёт меня Бути.)

Хозяйка сказала строго:

– Веди себя прилично, Дигби.

Мур вывел Апстарта. Опять пошли разговоры об экстерьере, о поведении, об окрасе.

(Мы со Слипперсом стали играть в блохи-на-брюхе.)

А потом все пошли к будкам, где живут Высокие Лошади. Из-за угла нам навстречу вывернулся Пёсик Тоби. Выглядел он каким-то потрёпанным и запылённым.

– Ну и свинья! – воскликнул он. – Не я буду, если я его не проучу! Ох и напугаю же я его до смерти. А вы мне помогите.

Он, как тогда, выпучил глаза, выкатил белки и, как в тот раз, свернулся клубком и покатился совсем не по-собачьи. Это выглядело довольно страшно. У Апстарта-Выскочки от страха шерсть встала дыбом. А мы, чтобы поддержать приятеля, закричали:

– Ой, какой страх! Ой, какой ужас!

А Пёсик Тоби заверещал-замяукал, как котёнок, и покатился прямо на Апстарта.

Тот завопил, как щенок, по которому прошлась плётка, и кинулся в папоротники, прямо туда, где устроился Реведжер. Оттуда до нас тут же донеслись крики-вопли. Пёсик Тоби вернул свои глаза на место, изобразил маленькую трусливую собачку и пошёл прочь.

Все обернулись и решили узнать, что-чёрт-возьми-случилось-с-Апстартом-Выскочкой. А Мур сказал:

– Похоже-его-напугал-этот-пёсик-вот-он-и-улетел-как-фейерверочная-ракета.

А Новый Человек Джем заметил:

– Такие истерические приступы прилипчивы. Так он всех собак может заразить.

Подходящий Человек Милорд страшно рассердился.

А Малыш спросил:

– Как ты думаешь, дядя Билли, он подойдёт для выставки в Питерборо?

– Провались он, этот Питерборо! – вскричал Милорд. – Поганый шакал! Нельзя доверять потомству Узурпатора, я тебя, Мур, когда ещё предупреждал!

Вскоре Апстарт-Выскочка выполз из папоротников. Он стонал от боли и всё ещё выглядел испуганным.

– Катись на Псарню! – прикрикнул на него Мур. – Терпеть не могу таких собак!

Но собаки там, на Летней Псарне, тоже не захотели терпеть. Кому он нужен, весь избитый, да ещё так противно ноет! На Псарне, ясное дело, тут же завязалась битва за место вожака. Мур отправился наводить порядок. Малыш поглядел в окошко, в то самое, в которое тогда смотрел полуслепой Реведжер.

– Ура! – закричал Малыш. – Теперь вожаком будет Мушкетёр. А Апстарт получил место за Лойтерером – почти у самой двери!

Потом все люди пошли к дому Милорда – пить чай, и всё говорили и говорили, обсуждали собачьи истерики. Малыш шёл рядом со мной и со Слипперсом. От радости он шёл и приплясывал. Мы со Слипперсом помогали, а потом зашли за Реведжером в папоротники.

– Мы слышали, – сказал я, – ты ему хорошо выдал!

– А что было делать? Налетел на меня, точно это он слепой. Пришлось мне схватить его за ляжки и повалить на спину. Но он поспешил удрать. С чего это он так?

Я рассказал, как Пёсик Тоби захотел его проучить за все его подлости.

– Он довольно-странный-маленький-пёсик, но мне он нравится, – сказал Реведжер. – Он весьма толково охотится на крыс. А что там был за спор на скамье?

Я ему рассказал, что место вожака теперь получил Мушкетёр, а его место отдали Лойтереру.

– Молодец Пёсик Тоби! – одобрил Реведжер. – Я доволен. Апстарт получит теперь самое холодное место.

И Реведжер на этот раз согласился пойти с нами. Мы вошли в дом. Все сели пить чай. И много-чего-вкусненького-перепало-собачкам-под-стол. Только Реведжер ничего не стал брать. Он сидел под столом возле Милорда, положив ему голову на колени. Милорд спросил:

– Что привело тебя ко мне, старина? Ты ведь теперь принадлежишь Дигби.

Реведжер что-то ласково пробормотал и поцеловал ему руку.

– Странно, – сказал Милорд. – В точности, как тогда его мать.

После продолжительного чаепития и долгих разговоров все направились домой через Парк. По дороге Малыш опять шёл, пританцовывая от радости.

Дома его отправили спать, и мы вместе с ним пошли наверх. Мы всегда его сопровождаем, конечно, если Гуви разрешит. Гуви сказала Реведжеру на лестнице какую-то резкость, вроде не хотела пускать.

– Простите, мисс, – заметила ей Эйдар, – но в этом доме никто никогда не запрещает этому достойному псу приходить и уходить, когда он захочет.

Реведжер постучал хвостом по полу, поцеловал Малышу руку, когда тот надевал пижаму. Потом он с трудом, потихонечку сошёл вниз.

Реведжер сказал мне:

– Теперь я совершенно счастлив. Зайди ко мне попозже, Дурашка. Мне надо кое-что тебе сказать.

Я помог Хозяину и Хозяйке, как мне и положено, хорошо провести вечер. Потом Эйдар вывела нас во двор и дала нам на ночь по косточке.

Позже мы пошли побродить со Слипперсом. Яркая Тарелка была особенно яркой в тот вечер. Джеймс вышел в сад, стал громко звать Пёсика Тоби, но тот не откликался. Джеймс выругался и ушёл. Пёсик Тоби выполз из-за горшков с ревенём. Он спросил, чем дело кончилось с Апстартом-Выскочкой. Мы рассказали. Он обрадовался и сказал, что таким способом однажды вогнал в истерику огромную овчарку.

Он ещё спросил, доволен ли истинный-подлинный-пёс-джентльмен Реведжер тем, как всё обернулось. Он сказал, что не может его навестить, потому что с минуты на минуту появится его Персональный Бог Он. И добавил, что чувствует себя трусишкой, потому что боится Бах-бах-Палки, которой не боимся мы. Но мы похвалили его за то, как он храбро разделался с Апстартом, мы одни вряд ли бы справились.

Тут в глубине сада раздались свисты-визги на губной гармошке.

– Это Он, – сказал Пёсик Тоби. – Пока!

И он полез через живую изгородь. А мы услышали, как Замурзанный Дядька сказал:

– Ты явился? Ну, тогда пошли.

Ну вот, на этом кончается мой рассказ про Пёсика Тоби, который так нравился Реведжеру. (И мне тоже.)

Слипперс пошёл проверять косточки, а я направился к лабрадорской будке поговорить с Реведжером. Там я носом открыл дверцу. Реведжер спросил:

– Кто там?

– Это я, Бутс.

– А КТО ЕЩЁ пришёл с тобой?

– Я один, Бутс.

– Но там же ещё кто-то позади тебя, посмотри хорошенько.

– Пёсик Тоби ушёл к Нему, – сказал я. – Слипперс направился к будке за косточкой. А я тут сам по себе, один. Больше я никого не вижу.

Я внимательно посмотрел: только Реведжер и я. И больше никого.

– Прости, – сказал Реведжер. – Я с каждым днём всё больше и больше слепну. Сядь поближе, Дурашка.

Я вспрыгнул к нему на лавку, лёг рядом, как уже не раз бывало по ночам.

– Я что-то мёрзну, – сказал Реведжер. – Ляг поближе, вот сюда, между моих лап, а я положу голову тебе на спину.

Я лёг.

Немного погодя он пробормотал:

– Если этот трескучий мороз продержится, прощай охота.

– Да ты что? – удивился я. – Какой мороз? Ещё даже листва не опала, и вечер такой тёплый. И Яркая Тарелка на небе. И в траве скачут кролики.

– Ладно, Бутс. Верю тебе, – сказал он и положил голову мне на спину. И долго-долго молчал.

Потом он проговорил:

– Я вот что хотел тебе сказать, Дурашка. Никогда не дерись с собакой, равной тебе по силе, если не будешь совсем здоров. Чёрт знает, что из этого получится. У меня плохо с головой, и шея очень болит.

Он стал икать.

– Пойди поешь травы, – сказал я ему. – Тебя вырвет и станет легче.

Но он уронил голову и задремал. Я тоже немного придремнул. Вдруг он закричал:

– Вон с моего места, а то я тебе глотку перерву!

– Что ты, Реведжер? – испугался я. – Ты же лежишь на своей лавке.

– Прости меня, – сказал он. – Мне померещилось, что я опять на Псарне.

Потом он заснул, но во сне бредил, будто по-прежнему охотится с гончими. Мне стало страшно, и я принялся его будить. А он проговорил каким-то не своим, тоненьким голоском:

– Не уходи. Я старый, слепой пёс. Я боюсь будок-на-колёсах. Я ничего не вижу.

– Не бойся. Я с тобой, – успокоил его я.

– Прости, – опять сказал он. – Ты всегда был моим лучшим другом. Придвинься ко мне. Загороди меня. А то эта будка на меня наедет.

Он опять заснул. А Яркая Тарелка на небе всё сияла и сияла.

Вдруг Реведжер снова проснулся и сказал:

– Я вижу. Всё как было. Помнишь ведёрко на моей голове? А помнишь коровьих щенят, за которыми мы гонялись? А Быка помнишь? Я всё это вижу. Мне теперь хорошо. Прости меня, если что было не так.

Потом он надолго заснул.

И я, прижавшись к нему, заснул.

Когда я проснулся, Яркая Тарелка висела уже совсем низко. Куриные Джентльмены распевали утренние песни, на папоротниках в Парке поблёскивали капельки росы.

Реведжер медленно, с трудом просыпался. Он зевнул и тихонечко заговорил:

– Вот он – счастливый пёс. И впереди ещё один счастливый день.

Он встряхнулся и сел. Потом сказал немного погромче:

– Настало Утро! Слезайте с лавок и пойте! Пойте!

Потом он свалился с лавки на пол и затих. Вскоре пришёл Слипперс.

– Я почуял Что-то, – сказал он. – Мне от этого страшно. Ты не знаешь, что это?

– Реведжер, – ответил я. – Он больше ничего не говорит. Мне тоже страшно.

– Но Реведжер большая, сильная собака, – сказал он. – Он обязательно оклемается.

И Слипперс ушёл. Наступал тот час, когда Слипперс садился у Малыша под окном и ждал – вдруг Малыш выглянет в окошко и помашет ему рукой.

Я тоже пошёл к дому. Я подождал, пока Эйдар раздвинет занавески на кухонном окне, чтобы готовить завтрак. Я позвал её. Она всё поняла. Она быстро спустилась и побежала за мной к лабрадорской будке.

– Ой, Бути, бедненький мой! – воскликнула она.

Реведжер не сказал ей ничего. Она побежала к дому. Там она что-то очень громко говорила. Я остался рядом с Реведжером. Вдруг он проснётся. А вскоре пришли все – Малыш, Хозяин, Хозяйка и Гарри-с-лопатой. Слипперс тоже пришёл.

Они отнесли Реведжера в сад. Гарри стал копать яму. Они спрятали Реведжера под землёй, как мы обычно прячем косточки. Но это же не косточка, это мой Реведжер! Малыш громко кричал. Его увели. Все ушли, кроме Эйдар. Она присела на садовую тачку и стала как-то странно икать. Я попробовал откопать Реведжера, но Эйдар сгребла меня в охапку и понесла на кухню. Она посадила меня на колени, обмотала передником и громко икала. Она так и не позволила мне откопать Реведжера, хоть я ещё раз попытался. После этого меня посадили на привязь.

Через какое-то время меня отпустили. Я подумал: «Пойду поищу Реведжера». Я везде побывал: в папоротниках, на Выпасе, на Лесной дороге, на Мышиной поляне. Его нигде не было.

Я пошёл в сад. Лёг под деревом. Однажды он туда пришёл ночью. В ту самую ночь, когда он ослеп. Мой верный друг Реведжер, он всегда был так добр ко мне, почти с самого щенячества, и никогда не обращал внимания на мои короткие лапы. И ласково звал Дурашкой.

Но я не дождался его. Он не пришёл.

И это всё о Реведжере, обо мне, о тех временах. Я маленькая, несчастная собачка!.. Я не понимаю… Я не понимаю…

Прощайте. Прощайте. Всегда ваш, пёс Бутс