мисс Джорджиана Фламел, мисс Виктория Олдрэд

поместье Оффорд

сентябрь, 15

7 часов 37 минут после полуночи

Двухместный экипаж приблизился к воротам поместья, которые слуги поспешно открыли. Покачиваясь, в нем ехали двое – врач и ее помощница. Виктория прикладывала все силы, чтобы не уснуть, но все равно клевала носом и зевала, когда экипаж подбрасывало на особо крупных камнях. Мисс Олдрэд держала в руках журнал, который мечтала почитать; увы, зайти дальше первых пары страниц ей не удалось. Мисс Фламел аккуратно забрала у ассистентки «Ланцет» и спрятала его в саквояж. По крыше коляски начал барабанить мелкий дождь. Мисс Фламел прикрыла глаза, вслушиваясь в этот монотонный звук.

… Мелкие комья земли окатили плотную ткань палатки. Грохот не смолкал с рассвета. Джорджиана прижала руку к пульсирующему жаром лбу. Сколько часов она на ногах? Хотя, вернее спросить, которые сутки.

Небольшое квадратное зеркало, поцарапанное и закопченное, поймало отражение бледного строгого лица. От усталости черты его лишь заострились, больше напоминая маску или древнюю статую. Джорджиана умылась, на несколько мгновений прикрыв глаза, – вот и весь сон, который она себе позволяла, если не считать того момента, когда она делала записи в журнале и задремала, откинувшись на спинку стула.

Снова раздался разрывающий землю, тишину и небо грохот. Забарабанили мелкие камешки, палатка задрожала.

– Мэм! – окликнул молодой голос.

Джорджиана перевела на того, кто ее потревожил, взгляд темно-зеленых пронзительных глаз.

– Вы нужны… – Молодой солдат, адъютант, приоткрыл полог и заглядывал теперь внутрь.

– Да, иду. – Она взяла планшетку и корзину с бинтами и последовала за ним.

Воздух был душным от запаха пороха, но Джорджиана с наслаждением вдыхала его. Она знала, что ее ждет там, в длинной, мертвенно-желтой палатке-госпитале.

В который раз раздался грохот, и эхо от него прокатилось по окрестностям, юный адъютант вжал голову в плечи.

– Успокойся, они на сегодня закончили. Сейчас будет несколько часов затишья. – Врач положила руку на его плечо и чуть сжала пальцы. Не хватало еще, чтобы он упал в обморок: два тела – себя и его – она не дотащит. К тому же ассистент ей сейчас придется очень кстати.

Джорджиана подняла тяжелый полог и толкнула солдата внутрь, глубоко вдохнула и лишь потом вошла сама.

Здесь было тепло, но не душно – сестры старались проветривать. Но даже это не помогало избавиться от устойчивого запаха крови, пота и гниения. И еще одного, такого теперь знакомого Джорджиане, – запаха смерти. Солдат пошатнулся и зажал обеими руками нос и рот.

– Ну-ну, ты тоже здесь лежал несколько дней назад. – Врач бросила взгляд на посеревшие бинты, скрывающие его глаз. Бинты выглядывали и из-под полинявшего мундира. – А сейчас будешь помогать остальным. На передовой от тебя толку не будет.

Солдат закивал, не в силах убрать руки от лица. Джорджиана понимала его. Она шагнула к следующему пологу и откинула его, чтобы увидеть…

Возница неловко дернул поводья, экипаж слегка тряхнуло.

Мисс Фламел открыла глаза и сердито стукнула по стенке.

– Прошу прощения, мэм! – раздался глухой голос. – Камни. Видать, откуда-то со склона упали.

Мисс Фламел хотела едко прокомментировать способности возницы управлять и предложить свои услуги в исцелении глаз и рук, но Виктория завозилась во сне. Будить ассистентку она не хотела, потому лишь ограничилась еще одним раздраженным ударом по стенке.

– Я буду внимательнее, мэм! Простите, мэм!

Экипаж пошел медленнее и начал слегка крениться: дорога пошла вверх и чуть влево. Мисс Фламел убедилась, что Виктория спит, и снова посмотрела в окно, задумчиво глядя на как обычно приближающуюся громаду Оффорда. Сначала были видны только шпили и центральная башня, потом из-за деревьев вынырнула смотровая площадка, на которой выстроились семеро встречающих. Они как по команде взяли ружья на изготовку…

Джорджиана судорожно вдохнула, забыв, как сделать выдох.

Это невозможно. Этого нет. Нет.

Следующее дерево на мгновение скрыло от нее площадку, и вот уже семеро слуг поместья Оффорд встречали гостей, подняв услужливо раскрытые черные зонты.

«Успокоительное, сон, никакого вина вечером», – прописала себе мисс Фламел и медленно выдохнула.

Сделав полукруг, экипаж остановился у главного входа. Дворецкий, две горничные и четыре лакея ожидали гостей, выстроившись вдоль лестницы и приветливо улыбаясь.

Дворецкий спустился по ступеням и открыл дверцу, держа зонт так, чтобы он укрыл выходящих из экипажа дам.

– Мисс Фламел. – Дворецкий подал руку, помогая врачу спуститься. – Добро пожаловать в Оффорд! – торжественно добавил он, как в самый первый ее визит. И это вызвало у врача легкую улыбку.

Следом за ней выбралась ассистентка. Одна из горничных предложила ей зонт и проводила к лестнице.

– Сэр Джонатан Барлоу ожидает вас, мисс. – Уотстон сопровождал мисс Фламел и мисс Викторию до самого холла. – Ваши вещи?

– Это все, Чарльз. – Мисс Фламел улыбнулась, кивнув в сторону небольшого сундука, который уже внесли два лакея. – А эту сумку мы возьмем с собой, – она указала на небольшой саквояж, с которым не расставалась ее ассистентка.

Наконец они поднялись по узкой лестнице башни с маленькими окошками-бойницами и подошли к комнате хозяина поместья.

– Сэр Джонатан? – Дворецкий постучал. – Сэр Джонатан? – Внутри комнаты послышалась возня. – Сэр, к вам пришли.

– Да-да, пожалуйста, – ответил приглушенный уставший голос.

– Это мисс Фламел.

– Да, Чарльз, конечно, сейчас я накину халат, и она может заходить.

Получив в качестве ответа утвердительный кивок от дворецкого, Джорджиана открыла дверь кабинета, а затем прошла в спальню. Комната сэра Джонатана пребывала в совершеннейшем беспорядке: балдахин был распущен, одна штора задернута, вторая – свернута и заброшена на подоконник, на полу лежали предметы одежды. Молодой человек, немного пошатываясь, сел в постели, запахнув узорчатый халат с красивыми вензелями на отложном воротнике.

– Мисс Фламел. – Хозяин поместья попытался встать и поклониться и начал заваливаться вперед.

Врач и ее ассистентка поспешно кинулись к нему, помогая восстановить равновесие.

– Откиньтесь на подушки. – Мисс Фламел помогла хозяину дома сесть. – Виктория, шторы.

Ассистентка открыла обе шторы и, поставив на прикроватный стол саквояж, щелкнула застежкой.

Состояние сэра Джонатана было крайне странным. Даже в постели он покачивался и критически мешал осмотру. Мисс Фламел жестом попросила Викторию придержать его за плечи.

– Расскажите, что вас сейчас беспокоит, – пальцы врача легли на запястье пациента.

– Что-нибудь от мигрени, пожалуйста. – Молодой человек поморщился.

Виктория уже отмерила нужное количество лекарства и протянула пациенту ложку. Приняв болеутоляющее, он прикрыл глаза, ожидая, когда оно подействует.

– Значит, снова мигрени, – констатировала мисс Фламел.

– Да, они вернулись. – Хозяин поместья потер висок; его светлые волосы слиплись от пота.

– Насколько сильные и какова продолжительность? – Мисс Фламел кивнула, веля Виктории записывать: ассистентка с готовностью принялась за дело.

– Сильные, долгие. Я почти не спал ночью и почти ничего не ел – становится дурно.

Мисс Фламел кивнула, скорее своим мыслям, чем пациенту, – сэр Джонатан продолжал лежать с закрытыми глазами, страдальчески морщась.

– Насколько давно вы видели дневной свет и выходили на свежий воздух? – Врач между делом снова окинула взглядом комнату.

– А какое сегодня число?

– Пятнадцатое.

– Вторые сутки здесь. – Джонатан качнул головой. – Да, пошли вторые сутки.

Мисс Фламел переглянулась с помощницей, и та, поняв без слов, быстро выбежала в коридор:

– Эй, кто-нибудь!

– Полагаю, вам нужен свежий воздух. И хороший завтрак. Но все это, только когда я закончу осмотр.

– Да, конечно, смиренно вверяю себя вам, – покорно отозвался хозяин Оффорда, ощущая, как боль отступает. Возможно, лекарство еще не подействовало, и это было лишь самовнушение, но ему стало легче.

Мисс Фламел закончила осмотр пациента и, поскольку Виктория выдавала поручения, сама сделала записи в книжке:

«Измотан бессонницей, бледен. Кожные покровы прохладные и липкие от пота. Общая слабость. Учащенное сердцебиение».

– Сэр Джонатан, – мисс Фламел привлекла внимание молодого господина, заставив взглянуть на нее. – Вас что-то тревожит?

– Просто из-за мигреней галлюцинации, они… Не знаю.

– Это вполне вероятные последствия бессонницы. Что вы видели?

– Свеча. Я ее не задувал, она потухла! – С абсолютно безумным взглядом он ладонью указал на свечу – толстый оплывший огарок, который потух совсем недавно: фитиль еще чадил.

Взгляд хозяина Оффорда стал беспомощным, мысли, казалось, блуждали где-то далеко.

– А еще разбился стакан в кабинете, – вспомнил он, снова обернувшись к врачу. – А мне казалось, что он был здесь, в спальне.

Мисс Фламел обвела взглядом комнату. В общем беспорядке осколков стекла не нашлось. Как и не заметила она их и в кабинете, когда входила. И вряд ли кто-то успел убрать их – общий беспорядок говорил об обратном.

– Тут кто-то был… – еле слышно прошептал Джонатан. – Я слышал голоса…

Видения, голоса… Вывод был очевиден для мисс Фламел.

– Сэр, давайте следовать лечению: плотный завтрак, свежий воздух и спокойная беседа. – Она сделала еще несколько пометок в книжке и захлопнула ее.

При упоминании еды молодой человек поморщился, что не ускользнуло от внимания его лечащего врача.

– Это мое предписание, извольте выполнять его беспрекословно, – строго сказала она. – Виктория распорядится насчет блюд, которые будут вам полезны.

Пациент поднял обе руки, показывая, что сдается и готов принять все условия.

Мисс Фламел убрала инструменты, лекарство и книжку в саквояж.

– Сейчас я вас оставлю, но буду ждать позже в столовой, – сообщила она, поднимаясь.

– А, вам нужно осмотреть горничную и садовника! – Хозяин поместья вскинул голову, вспомнив.

– Все верно.

– Хорошо, что вы приехали, я очень рад! – Сэр Джонатан Барлоу улыбнулся.

В спальню заглянула Виктория.

– Камердинер ожидает. И я передала распоряжения о завтраке, – сказала она.

– Хорошо. Спасибо, Виктория. Я переоденусь к завтраку и буду ждать вас в столовой.

В коридоре дворецкий как раз беседовал с камердинером.

– Чарльз, сэр Джонатан нуждается в плотном горячем завтраке и небольшой прогулке на свежем воздухе, – строго произнесла врач.

– Хорошо, мисс Фламел. Что-нибудь еще? – Дворецкий поклонился.

– Сэр Джонатан поручил мне осмотреть садовника и одну из горничных, которые недавно пострадали.

– Я так полагаю, что горничные сейчас готовят комнаты. Потому я могу предложить проследовать в сад, – важно произнес дворецкий.

суперинтендант Уоррэн, мисс Фламел, мисс Виктория

поместье Оффорд, центральное здание

сентябрь, 15

7 часов 44 минуты после полуночи

Ночь прошла для чутко спящего суперинтенданта спокойно: никакие больше звуки – ни стуки, ни разговоры – не прерывали тишину. Перед тем как покинуть свой номер, Джеймс Уоррэн закрепил на поясе кобуру с револьвером – теперь это казалось ему особенно важным. Проходя мимо соседней комнаты, он снова остановился у двери, прислушиваясь и присматриваясь: никаких следов ночных происшествий – дверь плотно закрыта и, более того, заперта на ключ. Звуков из-за нее больше не раздавалось. Убедившись, что рядом нет назойливого дворецкого, полицейский три раза постучал. Из очевидно пустующей комнаты ответных стуков не последовало.

В холле сегодня было оживленно: едва суперинтендант миновал лестницу второго этажа, как до его слуха донеслись голоса. Спустившись на первый этаж, он заметил удаляющиеся спины дворецкого и двух леди, которых тот сопровождал куда-то. Джеймс, не раздумывая, последовал за ними и благодаря своему широкому шагу быстро нагнал их. Держась на некотором расстоянии, он слушал, как они переговаривались. Судя по разговорам, высокая женщина в темном платье была врачом, а ее юная спутница либо компаньонкой, либо помощницей. Дворецкий обращался к первой очень учтиво и ко второй – сдержанно и вежливо.

Они свернули к лестнице, ведущей в западную башню. Здесь суперинтендант немного отстал: лестница была крутой и узкой, а ступени слишком низкими, и подниматься рослому полицейскому было неудобно. К моменту, когда Джеймс преодолел половину высоты башни, к нему навстречу вышел дворецкий.

– Супертинтендант? – Он недоуменно взглянул на него. – Завтрак будет готов в течение часа, сэр.

– Рад это слышать.

На узкой лестнице было довольно сложно разминуться двум таким крупным мужчинам. Но дворецкий был намерен продолжить спускаться, а Джеймс продолжал стоять на его пути – только развернулся боком, прижавшись к стене спиной.

– Прошу, – он сделал приглашающий жест в сторону уходящих вниз ступеней.

Дворецкий удивленно приподнял брови.

– Вы собираетесь подняться?

– Да.

– Господин все еще нездоров. Вам лучше подождать в гостиной, сэр. – Дворецкий не выказывал ни малейшего желания пропускать полицейского в комнату сэра Барлоу.

– О, я почему-то решил, что он уже проснулся. В таком случае я подожду здесь. Все же хотелось бы поговорить с ним.

– В коридоре? – только и спросил дворецкий.

– Да.

Уотстон глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он явно не ожидал гостей и теперь стремился поспешно все организовать. Вполне вероятно, что ему нередко приходилось брать на себя больше обязанностей, чем предусматривала его должность. Одной из причин этого вполне мог служить недуг сэра Джонатана.

– Сэр, это несколько…

В этот момент беседу мужчин прервала своим появлением ассистентка врача.

– Мистер Уотстон… – Девушка заметила стоящего перед дворецким мужчину. – Сэр, – она крайне ловко сделала книксен, несмотря на узкие крутые ступени, и снова обратилась к дворецкому: – Мисс Фламел велела подать для сэра Джонатана горячий завтрак, согласно ее предыдущему предписанию номер четыре, и прислать к нему камердинера, – сообщила она. – Как можно скорее.

«Значит, она все-таки ассистентка», – отметил полицейский, разглядывая девушку.

– Да, мисс, – дворецкий кивнул и снова бросил взгляд на суперинтенданта. – Прошу вас, сэр, не доставляйте неудобств. Хозяин дома сам позовет вас. Прошу, спуститесь вниз, сэр.

– Я спущусь, – кивнул Джеймс, но продолжил стоять у стены.

Смирившись, Чарльз все же спустился сам, с трудом протиснувшись мимо полицейского и одарив того самым осуждающим взглядом. По нижнему этажу разнесся его голос: дворецкий по именам окликал слуг. Полицейский запомнил все, что услышал, – это могло быть полезным для расследования, ради которого его пригласил Джонатан Барлоу.

Девушка, которую суперинтендант определил как ассистентку врача, улыбнулась, сделала еще один книксен, дождалась, пока он поклонится в ответ, и поднялась по лестнице. Поразмыслив, Джеймс счел неуместным разговор с сэром Джонатаном, когда того осматривают, и спустился по неудобным ступеням, словно предназначенным для того, чтобы на них ломали ноги, руки или шеи.

Некоторое время суперинтендант потратил на рассматривание доспехов и картин в холле, не желая завтракать в одиночестве и надеясь, что здесь он не пропустит хозяина поместья, если тому вздумается спуститься. Все это время прислуга сновала вокруг него, и несколько раз он пересекался с дворецким, собранным и крайне сердитым. Решив провести время ожидания с пользой, Джеймс прогуливался в холле, не только изучая старинный интерьер, но и внимательно наблюдая и слушая: прежде чем задавать вопросы, важно узнать, кого и о чем можно спросить. Будь здесь офицер Гастингс, он бы, как обычно, странно пошутил: «Важно еще и знать, как спросить, да, господин суперинтендант?» – и громко рассмеялся бы. Джеймс Уоррэн не находил ничего смешного в этом высказывании – умение задавать вопросы было одним из основных для полицейского, наряду с наблюдательностью, внимательностью и логикой.

Наконец со стороны лестницы, ведущей в западную башню, раздались голоса: врач и ассистентка спустились в сопровождении дворецкого.

– Сэр, – мисс Фламел сделала книксен. – Джорджиана Фламел. Рада знакомству.

– Джеймс Уоррэн, суперинтендант Каддингтона, – полицейский поклонился.

– Мисс Виктория Олдрэд, моя ассистентка. – Врач перевела взгляд на свою спутницу, которую Джеймс уже видел на лестнице.

– Очень приятно. – Мисс Олдрэд снова поприветствовала его книксеном.

Хоть они и виделись несколько раз на приемах, а суперинтендант Уоррэн был наслышан о женщине-враче, познакомиться лично до этого дня им не довелось.

– Прошу прощения, мисс Фламел. Позвольте узнать о состоянии сэра Джонатана Барлоу, – полицейский бросил взгляд на Уотстона – не пожелает ли дворецкий и сейчас вмешаться?

– Мисс Фламел, вы хотели осмотреть садовника и спешите, верно? – тут же пришел на помощь он.

– Все в порядке, Чарльз, – спокойно ответила мисс Фламел и добавила, обращаясь уже к суперинтенданту: – Если сэр Джонатан пожелает, он сам вам сообщит, мистер Уоррэн, – она переглянулась с ассистенткой. – А теперь приносим свои извинения, джентльмены, мы с мисс Олдрэд должны вас покинуть. – И дамы откланялись, спеша по своим делам.

– Проследуйте сюда, пожалуйста, мисс.

Не успели затихнуть их шаги, как суперинтендант устремился к лестнице, ведущей в западную башню. Опираясь на опыт и наблюдения, Джеймс давно пришел к выводу, что люди более склонны к откровенности при разговоре один на один. Прислуга или господа – не имело значения.

Он приблизился к арочному проходу в башню, но остановился.

– … Элизабет так и сказала, – прозвучал один голос, мужской.

– Она ходила к нему? – удивился второй, женский. – А что Уотстон?

Этого было достаточно. Суперинтендант прошел мимо арки и широкими шагами направился к говорящим. Судя по звуку, его громкости и легкому эху, беседовали дальше по коридору.

– Уверен, что да, – произнес мужчина.

– Ох, я бы не стала, – глухо проговорила женщина, словно прикрыла лицо тканью.

Джеймс ускорился, на ходу раздумывая, стоит ли ему окликнуть говорящих. Как и большинство прислуги, они могли не пожелать рассказывать что-то из-за страха перед влиятельным дворецким. А так, подобравшись поближе, он мог бы узнать, кто эти двое, и услышать чуть больше: беседующие начали отдаляться.

– И я бы не стал, но он видел ее, – отозвался мужчина.

– Может, обойдется? – грустно, но безо всякой надежды уточнила женщина.

Джеймс Уоррэн уверенно сокращал расстояние.

– Ох, что это, куда меня ноги-то несут? – спохватился мужчина. – Мне же дорожки ровнять.

Женщина рассмеялась.

– Мистер Стоун.

– Миссис Стоун.

Джеймс едва успел остановиться, когда из-за угла показался невысокий крепкий мужчина в рабочей одежде.

– Сэр, – вежливо поклонился он.

Суперинтендант кивнул.

– Могу вас побеспокоить парой вопросов? – спросил он. – Стоун, верно? Джеймс Уоррэн.

– Здравствуйте, сэр. И да, это я, – поклонился слуга. – Громко болтали с супругой? – звучно хохотнул он.

– Вас было хорошо слышно, – не смог не согласиться суперинтендант. Что же, наконец ему удалось найти того, кто был не прочь поговорить.

– Была не была! – махнул рукой слуга. – Я вообще каменщик, но сейчас дорожками занимаюсь. Должен заниматься, – он весело подмигнул.

Суперинтендант невольно улыбнулся в ответ. Мужчины неторопливо пошли по коридору в сторону центрального входа.

– Итак, Стоун, – начал суперинтендант. – Мне послышалось, что вы говорили об Элизабет, горничной.

– Так и было, – кивнул тот. – Племянница Милсена.

– Можете рассказать поподробнее?

– Да что тут расскажешь… – развел руками каменщик. – Немного неуклюжая. С кем не бывает. Но наш Уотстон к такому строг.

– А к кому она ходила?

– Вы и это услышали? – хитро улыбаясь, погрозил ему пальцем мистер Стоун. – Ну, раз услышали… К вам, господин суперинтендант.

Джеймс прищурился. Он не называл свою должность, как и не носил каких-либо знаков отличия. Но слуги вечно все узнают первыми. Как допросить их всех?

– Почему вы решили, что я суперинтендант? – спросил он, внимательно рассматривая собеседника.

– Так а кто ж еще? – обезоруживающе улыбнулся мистер Стоун. – Здесь не так много гостей, а нарочный, стал быть, в город ездил. Одно из писем аккурат в полицейское управление было. А потом вы прибыли.

Они вышли в просторный холл и остановились перед полукруглой лестницей.

– Да и Лиззи обмолвилась, что поговорит с полицейским, – добавил он. – Молодой высокий господин.

– Но то, что я именно суперинтендант, – не отступал Джеймс Уоррэн.

– А, это… так то мой приятель еще говорил, – легкомысленно пожал плечами каменщик и подошел к входной двери. – Да вы с ним поговорите, вон он, – и махнул рукой.

Полицейский обернулся и увидел у лестницы еще одного слугу. Фигура, наклон головы, манера держать руки – все показалось ему знакомым.

– Фергус! – окликнул его каменщик. – Доброго дня! Господин суперинтендант хочет задать тебе пару вопросов!

Джеймс сделал несколько шагов вперед и замер. Фергус Келли стоял и вежливо улыбался, вытирая руки тряпкой с бурыми подтеками.

– Доброго дня, господин полицейский, – чуть хрипло произнес он и устало улыбнулся. – Работы много, но я всегда готов уделить вам несколько минут. Чем еще могу быть полезен?

Джеймс Уоррэн по инерции шагнул вперед и замер, пытаясь осознать, что он видит.

мисс Джорджиана Фламел, мисс Виктория Олдрэд

поместье Оффорд, сад у западного крыла

сентябрь, 15

9 часов 7 минут после полуночи

Они прошли по двору, обогнули дом с правой стороны, пройдя вдоль западного крыла. Из труб шел дым – в кухне готовили завтрак для гостей и хозяина. Окно одного из помещений было распахнуто, оттуда отчетливо доносились крики на французском – вероятнее всего, шеф-повар ругал своих нерасторопных подчиненных. По дорожке, посыпанной белоснежными камешками, компания прошла к группе деревьев, которые сейчас осматривал садовник. Он осторожно подрезал ветки, чтобы сохранить изящную сферическую форму кроны.

– Милсен! – окликнула его Джорджиана.

– Мисс Фламел, мисс Виктория, – мужчина обернулся, приветственно приподнял котелок. – Рад. Даже удивлен. Вы, наверное, к господину приехали?

Врач окинула его беглым цепким взглядом и, не найдя признаков болезни, перешла к опросу.

– Прежде всего да. Но сейчас мой пациент вы.

– Оно и понятно, мисс, оно и понятно. А как дела закончите, так домой и возвернетесь же?

– Я не планировала задерживаться дольше необходимого времени, – улыбнулась мисс Фламел. Забота старого садовника была искренней и оттого приятной. – Как вы себя чувствуете?

– О, вы знаете, совершенно прекрасно, – ответил мужчина. – Ну, для моего возраста, конечно.

Мисс Фламел снова сдержанно улыбнулась.

– Тогда разрешите вас осмотреть. Вы сможете отложить свою работу ненадолго?

– Как и всегда, – подмигнул он. – А вы как осмотрите, так домой езжайте. Мы уж тут как-нибудь без вас управимся.

Садовник кивнул сам себе, бросив взгляд на дворецкого, стоящего за плечом мисс Фламел. Тот вроде и не прислушивался, но почему-то явно вызывал тревогу у пациента.

– Чарльз, вы могли бы сообщить горничной, что мы к ней тоже зайдем? – негромко попросила Виктория, приходя на помощь Милсену.

– Хорошо, мисс, – кивнул дворецкий и, поклонившись, оставил дам и их пациента.

– К вечеру туману быть, шрамы ноют. Поторопитесь уехать до него, мисс, – едва шевеля губами, произнес садовник, послушно отложив свои инструменты, и закатал левый рукав, где располагалась рана.

Мисс Фламел спокойно кивнула, хотя от этих слов внутри у нее словно разлился обжигающий холод. Такого она не ощущала уже много лет с того самого дня, когда приняла тяжелое, но необходимое решение. Такое решение она приняла и сейчас – игнорировать это чувство и приступить к выполнению своих обязанностей: осматривать, опрашивать, назначать лечение.

– Сплю нормально, аппетит нормальный. – Садовник больше не пытался высказать странные просьбы и спокойно отвечал на вопросы мисс Фламел, пока та придирчиво изучала грубые рубцы на внутренней стороне его предплечья. – Ничего не болит, – тут он усмехнулся, – ну, как обычно, только на погоду. Царапины не беспокоят.

– Да, очень хорошо идет заживление. – Виктория тоже осматривала раны. – Быстро. Но шрамы останутся очень заметные все-таки, вы правы, мисс Фламел.

Удовлетворенно кивнув, мисс Фламел помогла садовнику расправить рукав.

– Воспаления нет. Все очень хорошо. А чтобы погода не тревожила, не забывайте принимать капли, которые я вам выписала. – Врач сверилась с записями. Затем взглянула на блеклое серое небо. – Две капли утром и вечером. Если головная боль вернется – три капли.

– Спасибо, мисс Фламел. – Милсен улыбнулся, поклонился и зашагал прочь. – Хорошего вам дня.

– И вам, Милсен, и вам.

Дамы неторопливо уложили инструменты обратно.

– Сегодня Милсен выглядел гораздо лучше, – улыбнулась Виктория, застегивая саквояж. – И взгляд поживее.

– Намного, – согласилась мисс Фламел, все еще внимательно следя за бодрой «для его возраста» походкой, как выразился бы садовник. – Почему ты вспомнила? Мы видим его не в первый раз. И, смею предположить, не в последний.

Мисс Олдрэд оглянулась на дорожку, ведущую в глубину сада, где все еще была видна фигура Милсена.

– Не знаю, – растерянно отозвалась она. – Наверное, меня тогда очень напугал его отрешенный, будто бы стеклянный, взгляд.

– Такое бывает при тяжелых ранениях, – согласно кивнула мисс Фламел. – Шок. Помнишь?

Виктория, помедлив, кивнула. Улыбнулась и подхватила сумку.

Мисс Фламел и мисс Олдрэд неторопливо пошли по дорожке. Камешки под их ногами вкусно похрустывали. Виктория вздохнула, задумавшись о завтраке.

– Теперь стоит осмотреть Маргарет. – Джорджиана спрятала записную книжку в саквояж. Взглянула на свою ассистентку. – Но сначала – завтрак.

Виктория благодарно улыбнулась.

лорд Уильям Альберт Хаттон

поместье Оффорд, центральное здание, третий этаж, комната лорда

сентябрь, 15

9 часов 22 минуты после полуночи

– … Не поднимай головы, Уилли!

Кто-то уткнул Уильяма носом в рыхлую черную землю. Он попытался выпрямиться, но одна рука продолжала мягко, но решительно удерживать его за затылок, а вторая – давила на спину, между лопаток.

– Пусти, – невнятно, отфыркиваясь от липких комьев, выдавил Уильям.

Ответа не последовало. Зато раздался оглушительный грохот. Уилли зажал руками уши и задержал дыхание, забыв о забившейся в ноздри земле.

Последовали глухие хлопки. То дальше, то ближе.

– Ползи, – велел все тот же голос, и в этот раз Уильям повиновался беспрекословно – приказ и его желание наконец совпали.

Ползти было трудно: мелкие камешки, по-партизански коварно прятавшиеся среди мягкой земли, пронзали тонкий мундир, царапали кожу, вонзались в нее, забивались под ногти. Но подняться выше он не рисковал – выстрелы раздавались слишком близко.

Как его угораздило попасть сюда? Да еще и с такой важной миссией. Уильям на ходу запустил руку за пазуху и нащупал плотный теплый конверт. Снова раздались хлопки, но теперь совсем рядом, и он ничком упал на землю, распластавшись и расслабившись, чтобы сойти за мертвого. Раненого бы они добили.

Уилли дышал медленно, поверхностно. Вся одежда его была изорвана и испачкана кровью и грязью. Она прилипала и комкалась.

Хлопки стихли. Стихли и голоса в отдалении. Беззвучие окутало его. Уильям медленно приподнялся на локтях. А потом его что-то ударило и отбросило. Звон в ушах вытеснил все прочие звуки, кроме тяжелого биения сердца.

– Уилли! – глухо раздался знакомый голос, словно через толщу одеял.

Потом снова раздались хлопки.

Лорда Хаттона разбудил требовательный стук в дверь. Он открыл глаза, прогоняя остатки сна, который не видел уже многие годы.

Стук повторился.

– Да-да? – чуть хриплым голосом отозвался лорд, садясь в постели.

– Лорд Хаттон, разрешите войти?

– Входите.

Горничная поставила на столик небольшой поднос с принадлежностями для бритья, сложенными аккуратной стопкой полотенцами и утренним чаем. Лорд запахнул халат и вышел в гостиную. Его встретила совсем юная девушка с русыми волосами, светлыми зелеными глазами, вздернутым носиком и россыпью веснушек. Она радостно улыбнулась и глубоко присела, почтительно склонив голову.

– Дворецкий распорядился, – пояснила она. – На тот случай, если вы не взяли свои. И вас будут ждать к завтраку в течение часа. Если вы не готовы спуститься, я могу принести завтрак сюда. Позвать вашего камердинера?

Пока лорд раздумывал, насколько сильно ему хочется спускаться в столовую и не погонять ли местных слуг с утра, его мысли сами собой вернулись к цели визита:

– Сэр Джонатан уже встал? – поинтересовался он.

– Прошу прощения, ваша светлость, мне это неизвестно. Я не была в той части замка.

Мужчина чуть вскинул бровь на то, что юная горничная назвала поместье «замком». Это название не прижилось среди горожан, давно его никто не упоминал.

– Думаю, что я позавтракаю у себя в комнате. – Лорд и хотел бы обратиться к девушке по имени, но внезапно осознал, что она не была ему знакома. – Можете быть свободны.

– Хорошего утра, ваша светлость.

Девушка ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Лорд Хаттон подошел к столику и взглянул на оставленные горничной вещи. Обычный бритвенный набор, который предоставляют всем гостям. Зачем-то потрогал полотенца – горячие. Какая-то мысль не давала ему покоя.

Он прошел к своему саквояжу в спальне, посмотрел на отражение в зеркале, достал свой бритвенный набор. Из доставленного служанкой ему пригодились лишь полотенца. И, приложив горячие полотенца к щекам, остановился у окна, наблюдая за деловитыми птичками, порхающими над раскидистым вязом.