суперинтендант Джеймс Уоррэн

поместье Оффорд

сентябрь, 14

5 часов 2 минуты после полудня

Скромный экипаж распахнул свои двери, и на земли поместья Оффорд ступил суперинтендант города Каддингтон.

– Чарльз Уотстон, дворецкий семьи Барлоу, – представился встретивший Джеймса мужчина. – Молодой хозяин сейчас занят – ему нездоровится, а лекарство еще не привезли. Но он постарается спуститься к ужину, до этого времени, смею надеяться, я смогу ответить на все ваши вопросы.

– Благодарю, мистер Уотстон, – кивнул мистер Уоррэн, доставая записную книжку и проходя в дом.

– Сэр Джонатан Барлоу также распорядился подготовить вам комнату.

Суперинтендант нахмурился. Он намеревался сразу по приезде приступить к расследованию. Все же, здраво рассудив, что осмотреть само здание, равно как и понаблюдать за поведением прислуги, будет нелишним, мистер Уоррэн проследовал за Чарльзом. Из окон лестничного пролета между вторым и третьим этажом открывался прекрасный обзор на подъездную дорожку, и дворецкий, как и гость, заметил еще один подъезжающий экипаж, конечно же знакомый обоим, – прибыл лорд Хаттон. Только он был обладателем таких простых, несмотря на статус, но крайне добротных экипажей. Джеймс не знал, что поместье Оффорд в эти дни намерен посетить еще кто-то, и этот факт показался ему подозрительным: почему сэр Джонатан Барлоу не сообщил о планирующихся визитах? Так ли велика была спешка, что он забыл упомянуть об этом? Или тому виной было состояние его здоровья? Мог ли лорд Хаттон явиться в поместье по личным делам? Если да, то был ли хозяин извещен о его приезде или же это случилось внезапно? Вопросы пронеслись в голове Джеймса быстрее, чем дворецкий принял решение.

– Лорд Хаттон прибыл. Разрешите, я провожу вас и встречу следующего гостя. – Чарльз поклонился, открывая дверь в комнату, приготовленную для суперинтенданта.

Комната, а вернее, целый номер гостевого дома оказался весьма просторным и состоял из четырех помещений: гостиная с тремя диванами и невысоким овальным столом, маленький кабинет с камином, удобным креслом с высокой спинкой и отличным письменным столом, спальня с огромной кроватью под балдахином, из которой дверь вела в ванную комнату. Окна номера выходили на роскошный сад.

– Комната также закрывается изнутри, прошу обратить внимание, – произнес Чарльз, опуская на стол ключик.

Суперинтендант осматривал помещение и интерьер, по привычке подмечая мелкие детали, как то: ковер раньше лежал в другой комнате – ворс выгорел и обесцветился так, словно свет падал на него лишь после полудня; вся мебель была в хорошем состоянии, но не новая – вероятно, работы велись в восточном крыле, которое по сути своей и являлось гостевым домом Оффорд. Источником света в номере служили лампы – керосиновые или масляные. Мистер Уоррэн принюхался: вне всякого сомнения, керосиновые. Но небольшие масляные светильники вместе со спичечными коробками лежали на эмалированных поддонах в каждом помещении.

… Небольшой масляный светильник и коробок спичек, мятый и потертый. Старший инспектор Уоррэн еще раз осмотрел место происшествия: жертву волокли, но она не сопротивлялась – следы были бы совсем иными.

Почему она не зажгла свет? Почему никто ничего не слышал? Крик, хотя бы короткий, должен был прозвучать.

Старший инспектор осторожно переступил бурые прерывистые следы, словно кто-то широкой кистью пытался красить пол, но бросил дело на полпути.

«В этот раз мне есть за что зацепиться», – подумал он и посмотрел на обгоревшую спичку. Она была в щелях между половицами, и никто бы ее не заметил, если бы не дотошный старший инспектор Уоррэн. Он еще раз взглянул на коробок, из которого ее никогда не вынимали.

Спичку, найденную на полу, изготовили на другой фабрике – это раз.

Лампу не зажигали, но спичка обгорела – это два.

Когда они вошли, в воздухе, кроме запаха крови, все же улавливался запах керосина – это три.

Все лампы были холодными – это четыре.

Мальчишка-попрошайка видел мужчину со светильником в этом районе некоторое время назад – это пять.

Преступник ошибся – это шесть.

Больше изучать место преступления смысла не было. Теперь настала пора идти по следу и хватать.

Старший инспектор Уоррэн спрятал спичку в пустой коробок, а уже его – во внутренний карман пальто, и вышел на улицу.

– Что в той стороне? – спросил он у одного из констеблей, стоящих у дверей небольшого домика, чтобы отгонять любопытных.

– Прачечные, мастерские и мясная лавка, господин старший инспектор, – отозвался молодой констебль с тонкими усиками, подтянувшись.

Улочка изгибалась, не давая возможности рассмотреть, что там происходит. А с местными закоулками мистер Уоррэн еще не был знаком. Как раз собирался, но началось расследование.

– Что закрывается позже всего? – продолжил допрос старший инспектор, и его холодный голос и сухая манера заставили констебля еще больше вытянуться, чуть запрокинув голову.

– Бывает, что и прачечная, сэр, – излишне громко отрапортовал он. – Но это ежели много белья. А так – думаю, лавка, сэр.

Старший инспектор Уоррэн пристально посмотрел на собеседника.

– Вы думали? – сухо уточнил он.

– Так точно, старший инспектор! – Констебль моргнул, бросил косой взгляд на неподвижное лицо инспектора и быстро исправился: – Никак нет, сэр! Это обычное дело – работы много, если хочешь кормить семью, приходится закрываться далеко за полночь. – Он попытался улыбнуться, но понял, что жестоко ошибся. Безусое лицо его скривилось в попытке изобразить зевок, смущение и чих.

Старший инспектор молча кивнул и зашагал в направлении прачечной, мастерских и лавки, быстро увеличивая дистанцию между собой и констеблем.

– Молодец, Клортон, – хлопнул его по плечу напарник. – Хорошо держался.

Клортон вытащил платок и протер лицо, потом поднял каску и протер лоб, блестящий от капелек пота.

Старший инспектор Уоррэн между тем скрылся за поворотом, целенаправленно шагая к лавке мясника, – сомнений у него не оставалось. Все было излишне очевидно.

Мистер Уоррэн завершил осмотр и перевел взгляд на дворецкого.

– Скажите, Чарльз, кто из прежних постояльцев здесь жил?

– В этой комнате – никто, – спокойно ответил тот. – Гостевые залы для постояльцев находятся в восточном крыле, сэр. Чем-то еще могу быть полезен?

– Нет. Пожалуй, я спущусь вниз немного погодя.

– Как вам будет угодно. Разрешите идти, сэр?

Джеймс кивнул.

лорд Уильям Альберт Хаттон, суперинтендант Джеймс Уоррэн

поместье Оффорд

сентябрь, 14

5 часов 24 минуты после полудня

– Господин Хаттон, – прибывшему лорду поклонился конюх. – Разрешите отправить карету в конюшню? Вещи сейчас заберут. Прошу простить, у нас сейчас не очень много слуг, но как только кто-нибудь из них освободится, вас немедленно встретят.

В подтверждение слов конюха из дома вышли дворецкий и следующий за ним на расстоянии трех-четырех шагов высокий сутулый субъект – суперинтендант Джеймс Уоррэн. Также за ними торопливо следовали слуги, которые, подождав, пока господа выйдут из дверей, только потом оббежали их, чтобы забрать небольшие саквояжи лорда.

– Лорд Хаттон, – дворецкий поприветствовал мужчину почтительным кивком.

– Чарльз. – Уильям Хаттон кивнул и перевел взгляд на главу управления полиции, которого он меньше всего ожидал увидеть здесь. Насколько он помнил, сэр Джонатан категорически отказывался предавать огласке события в поместье, хотя газетчики об этом уже позаботились в своей балаганной манере. Присутствие в гостевом доме представителя закона и благородного лорда грозило только усугубить ситуацию и породить новую волну слухов.

– Лорд Хаттон, – суперинтендант приподнял цилиндр.

– Мистер Уоррэн, – вздохнув, пожилой джентльмен все же коснулся своего цилиндра в ответ. – Чарльз, я бы хотел увидеться с сэром Джонатаном Барлоу.

– Молодому господину нездоровится, он ждет, когда прибудет врач, чтобы его осмотреть, и привезет необходимые лекарства. Он надеется спуститься к вам к ужину. Ужин подадут около семи, – напомнил дворецкий лорду и сообщил суперинтенданту.

Не скрывая недовольства, лорд Хаттон нахмурился.

– Я подожду сэра Джонатана в библиотеке, – сообщил он.

– Хорошо, ваша светлость, – Чарльз кивнул, открывая перед уважаемыми господами двери поместья Оффорд.

– И если я вдруг пропущу время ужина, излишне увлекусь чтением, быть может, – лорд усмехнулся в усы. – Мне бы не хотелось пропустить данное мероприятие, – сказал он, скорее имея в виду встречу с молодым хозяином, нежели вечернюю трапезу. – Прошу отправить за мной слуг.

– Я отправлю одну из горничных, сэр, – не замешкавшись ни на секунду, произнес Чарльз и, поклонившись гостям, удалился.

– Я присоединюсь к вам, если вы не против.

– Как будет вам угодно, – не удостоив мистера Уоррэна даже взглядом, отозвался лорд.

Миновав переход и виадук, джентльмены оказались в библиотеке, где лорд Хаттон прошел вдоль полок, проверяя наличие пыли. Удостоверившись в чистоте, он выбрал небольшую книгу в темно-зеленом переплете и устроился в полосатом кресле у окна, погрузившись в чтение.

Каким бы ни было его дело, оно явно не требовало спешки, предположил Джеймс, осматривая новое помещение. Первым приятным открытием за сегодня стало то, что хозяин курил в библиотеке, на что указывал характерный запах. Суперинтендант деловито запыхтел трубкой и приступил к более тщательному осмотру.

Корешки книг выдавали их возраст и отношение к ним хозяина: самые старые были ничуть не в худшем состоянии, чем новые. Но тематически порядка не было: книги об истории Англии могли соседствовать с тонкими журнальчиками по садоводству и с великолепными фолиантами по геральдике, приключенческие романы и географические атласы также стояли бок о бок, разбавляемые редкими трудами по эзотерике. Прежний хозяин следил за библиотекой и заложил хороший фундамент, если так можно выразиться, нынешний лишь старался поддерживать по мере сил, но не уделял этому занятию достаточного внимания.

Одна из деревянных панелей, находящихся в нижней части стены, привлекла особое внимание суперинтенданта: участок в две ладони в высоту и полторы в ширину был недавно заменен. Цвет и текстура были подобраны превосходно, но возраст древесины было сложно скрыть. Джеймс как бы невзначай простучал панель, но звук ничего не выявил – ни скрытых проходов, ни потайных отделений.

Суперинтендант продолжил осмотр. Ковер – вычищен, но едва заметные пыльные следы вели в угол библиотеки, где на полу совсем недавно стоял тяжелый предмет с квадратным основанием. Еще одно кресло, скорее всего предназначенное для хозяина, было придвинуто вплотную и явно давно не выдвигалось. Очевидно, последнее время посетителями библиотеки являлись только слуги.

Светильники на стенах не горели, но запах от них исходил знакомый – снова керосин. Настало время занести имеющиеся факты в записную книжку, чем мистер Уоррэн и занялся, устроившись в кресле возле стола.

лорд Уильям Альберт Хаттон, суперинтендант Джеймс Уоррэн

поместье Оффорд

сентябрь, 14

7 часов после полудня

Спокойно сидящих в креслах джентльменов отвлек деликатный стук. Один из слуг заглянул в библиотеку:

– Господин не в состоянии сегодня присутствовать на ужине, но просит вас быть его гостями и спуститься в столовую. Ужин подан, господа.

– Ваш хозяин болен? – спросил суперинтендант, выпустив облачко дыма. – Ему стало хуже?

– Боюсь, что я не уполномочен сообщить какую-либо информацию. Могу лишь сказать, что спуститься он к вам не сможет, – еще раз повторил слуга.

– Ну что ж. – Мужчина затушил трубку и обратился к лорду: – Пройдемте?

Лорд Хаттон закрыл книгу, убрал ее на место, поправил костюм и вместе с суперинтендантом спустился на первый этаж.

В столовой их встретил накрытый всего лишь на две персоны стол, у каждого стула замер слуга. Первая смена блюд, принесли горячее – жаркое и рыбу под острым соусом. Лорд Хаттон прекрасно помнил, что и старый Барлоу, и молодой безумно любят именно эти блюда.

– Вы прибыли в поместье по личному делу? – прервал тишину лорд, подцепив вилкой кусочек мяса.

– Меня пригласил молодой хозяин поместья, – нехотя поддержал беседу Джеймс Уоррэн. – Так понимаю, и вас тоже.

Учитывая недавние события, лорд Хаттон прекрасно понимал, для чего суперинтендант почтил своим присутствием гостевой дом. Дело пахло жареным – и нет, сейчас он думал отнюдь не про ужин, – представитель полиции и благодетель совершенно не случайно встретились в Оффорде. И если это произошло после новой волны слухов, захлестнувшей Каддингтон, – значит, Джонатан наконец посчитал нужным сделать хоть что-то, чтобы прекратить разрушать репутацию своей семьи.

– Вы здесь один?

– Да. Сэр Джонатан Барлоу просил меня лично заняться этим делом и не распространяться о нем, – холодно ответил суперинтендант, не отвлекаясь от своего блюда.

Пожилой джентльмен сделал глоток из изящного бокала.

– Надеюсь, наш гостеприимный хозяин скоро придет в себя.

– Я тоже. – Суперинтендант по-прежнему недоумевал из-за происходящего. Ему казалось, что он крутится на месте, как гончая, потерявшая след. Вареная картофелина выскользнула из-под вилки и описала полукруг по тарелке.

На десерт подали пудинг с черносливом, который повар семьи Барлоу готовил великолепно.

Закончив трапезу, лорд встал из-за стола.

– Мистер Уоррэн, если вы не против, я пройду к себе в комнату.

Суперинтендант кивнул – кажется, больше своим мыслям, чем ему, – и аристократ покинул столовую вместе с неразговорчивым собеседником.

Но так скоро попасть в свою комнату ему было не суждено. Едва лорд ступил на лестницу, этажом выше раздался пронзительный женский крик. Настолько громкий, что даже оставшийся в столовой суперинтендант поспешил на звук и, перешагивая ступеньки через одну, быстро нагнал, а затем и опередил лорда Хаттона. Достигнув второго этажа, суперинтендант, молчаливый и сосредоточенный, нырнул в коридор.

Дрожащая горничная прижалась к стене. У ее ног в лунном свете поблескивал поднос, содержимое разлетелось по полу. Фарфоровые осколки лежали на мокрых пятнах впитавшегося в шикарный ковер чая.

– Там, оно там… – шептала девушка, вглядываясь куда-то вперед.

Суперинтендант оглянулся. Занавеси у распахнутого окна колыхались на ветру.

Быстро оглядев горничную, никаких заметных травм он не обнаружил. Да, девушка была бледна как мелованная бумага и дрожала, как лист на ветру, но ничего тревожного. Джеймс Уоррэн, осторожно ступая по ковру и низко наклонившись, пробрался к окну: следов не было нигде, даже на широком подоконнике. Держась рукой за раму, он подался вперед, насколько это было возможно и безопасно.

Густые осенние сумерки уже опустились на сад, в котором слуги успели зажечь фонари. В тенях, иногда выходя на свет, мелькала фигура садовника. Он проходил вокруг кустов, осматривал их, некоторые укрывал тканью перед грядущими заморозками. Почувствовав на себе внимательный взгляд, слуга оглянулся, заметил наблюдающего за ним господина и поклонился, коснувшись котелка. Больше в саду никого не было. Луна, выглядывающая из облаков, и фонари освещали совершенно пустынную дорожку.

Суперинтендант перегнулся через подоконник, вглядываясь в тени внизу: деревья и кусты прямо под окном не сломаны. Следующая посетившая его мысль заставила Джеймса взглянуть на карнизы. Небольшие, очень узкие. Кто-то совсем маленький смог бы по ним пройти, но, например, такому, как сам суперинтендант, это будет не под силу. Даже такая миниатюрная девушка, как дрожащая горничная, столкнется с определенными трудностями, если попытается пройти по карнизу и скрыться в окне другой комнаты.

– Эй! – крикнул суперинтендант садовнику. – Видели сейчас что-нибудь? Или, может, слышали?

Садовник растерянно оглянулся.

– Здесь все в порядке, сэр. Обычный вечерний обход. Проверяю, какие цветы нужно укрыть. Чувствуете – холодно, ветер поменялся.

– Действительно. – Суперинтендант прикрыл створки: наверное, рассеянные слуги не закрыли окно на задвижку, и оно открылось от порыва ветра.

По дороге к испуганной горничной он измерил гостиную шагами, получилось пять.

– Как вас зовут, мисс?

– Элизабет Смит, сэр, – еле слышно ответила девушка.

– Что случилось, Элизабет, что вы видели?

– Зверь. Он был за окном. Большой зверь. Это было не обычное животное.

– Как оно выглядело?

Горничная нервно оглянулась на лорда Хаттона. Точнее, на того, кто оказался позади немолодого мужчины.

– Элизабет, – на нее строго смотрел дворецкий, и девушка вздрогнула. – Убери здесь. Что-то случилось, сэр? – обратился он уже к суперинтенданту, наблюдая, как горничная поспешно собирает осколки.

– Как раз пытаюсь это выяснить.

– Лорд Хаттон? – Чарльз подошел к молчаливо стоявшему лорду.

– Мы просто услышали крик. Господин суперинтендант прибыл раньше, я поднялся наверх несколько минут назад и обнаружил девушку, замершую у стены, – задумчиво произнес тот.

– Элизабет бывает крайне неуклюжа. – Девушка вздрогнула от упоминания своего имени, чуть снова не выронив чайный набор. – Это так, Элизабет? – строго спросил дворецкий.

Лиззи перевела испуганный взгляд на Уотстона и кивнула. Джеймс шагнул, заслоняя собой горничную.

– Сэр? – Чарльз слегка нахмурился.

– Что вы здесь делали? – обратился Джеймс к девушке, игнорируя присутствие остальных.

Элизабет подняла испуганные глаза на высокого джентльмена, но так и молчала, не получив разрешения от дворецкого. Суперинтендант обернулся, встретившись взглядом с невозмутимым слугой.

– Прошу, проследуйте в свои комнаты, господа. Вам нужно отдохнуть. Мы уладим это маленькое недоразумение и принесем ваш вечерний чай.

– Уотстон, скажите, где находятся покои сэра Джонатана Барлоу?

– Большая западная башня, господин суперинтендант.

– Он дремлет?

– Разумеется, сэр. – Дворецкий щелкнул пальцами, подав Элизабет знак продолжать уборку. – Чем еще могу быть вам полезен?

– Прошу вас впредь мне не мешать, – сухо отозвался суперинтендант, – когда я разговариваю со свидетелями.

– Я склонен придерживаться правил, принятых в семье Барлоу. Вся прислуга подчиняется мне, господин суперинтендант.

Лорд Хаттон взглядом пытался убедить суперинтенданта, что это вне его юрисдикции. В Оффорде действовали свои правила. Пока хозяева поместья не дадут прямого разрешения, они – всего лишь гости. Дворецкий может сообщить Джонатану Барлоу о неподобающем поведении мистера Уоррэна, и того с легкостью выставят, невзирая на должность.

– И тем не менее я здесь по особому поручению сэра Джонатана Барлоу.

– Сэр Джонатан Барлоу меня ни о чем не информировал. Если это дело действительно важно, я бы переговорил с господином с утра. Попросил бы его разъяснить всю ситуацию и очертить круг ваших полномочий, господин суперинтендант.

Дворецкий, кажется, был готов сражаться за репутацию своих хозяев как лев.

– Так и сделаю, – процедил Джеймс.

Горничная собрала все осколки, остатки еды и столовые приборы и на дрожащих ногах проскользнула мимо мужчин.

– Чарльз, чай мы все-таки дождемся? – спросил лорд Хаттон.

– Разумеется, ваша светлость.

Происшествие и поведение дворецкого вызвали у лорда Хаттона смешанные чувства, главным из которых была тревога. И на представителя закона он теперь смотрел несколько иначе. Возможно, вместе они смогут разобраться в том, что происходит в поместье. Что же до манеры господина суперинтенданта вести дела холодно и жестко, – это импонировало пожилому главе семейства Хаттонов, потому как именно так действовал он сам.

Мысли Джеймса Уоррэна касательно общения с лордом были несколько иными: закостенелый аристократ не препятствовал расследованию, но и не поддерживал его. К тому же он явно был приверженцем этикета, принятого в светском обществе, что довольно часто замедляло и осложняло работу полиции. Но после событий не столь далекого прошлого он теперь перепроверял все свои умозаключения и искал более веские доказательства, прежде чем сделать какие-либо выводы. Как показал неприятный опыт, нельзя пренебрегать ничьими мотивами. Эмоции и привязанности влияли на них и могли подтолкнуть к действиям, с точки зрения логики странным и непонятным.

суперинтендант Джеймс Уоррэн

поместье Оффорд, центральное здание, третий этаж, комната суперинтенданта

сентябрь, 14

9 часов 11 минут после полудня

– Вечерний чай, господин суперинтендант, – сообщила все та же горничная, входя в комнату и опуская поднос на столик.

– Благодарю, Элизабет. – Джеймс Уоррэн приложил все усилия, чтобы его голос звучал приветливо. Подчиненные считали, что его манера общения была пугающей, хотя сам он не понимал, почему. Но сейчас он старался говорить так, как обычно говорил с посетительницами инспектор Гастингс, – открыто и с улыбкой. Получалось не очень.

Девушка осталась стоять в дверях. Джеймс поднялся из кресла и отложил записную книжку. Подойдя к двери, он выглянул в коридор – никого. Сторожевой пес семьи Барлоу опрометчиво передал свидетельницу (и, вероятно, пострадавшую) во власть господина полицейского.

– Подождите здесь, – сообщил он служанке и, отодвинув ее, вышел из комнаты.

Аккуратно пройдя по коридору, – звуки шагов глушили мягкие ковры, – он пробрался к лестнице. Краем глаза заметил чей-то силуэт в окне в конце коридора, что было довольно странно для третьего этажа, если только кто-то, рискуя жизнью или, при удачном исходе, здоровьем, не решил прогуляться по тонким карнизам.

Суперинтендант остановился, изучая окно, и через несколько мгновений определил, что тень бросали всего лишь расположенные с этой стороны дома очень высокие вязы. Кажется, происшествие с горничной сыграло с его восприятием злую шутку. Хотя такие «видения» были для него нехарактерны. Но с момента, как суперинтендант получил из липких рук воришки письмо от сэра Джонатана, что-то изменилось вокруг и внутри него. Так или иначе, его мысли возвращались к старому делу, ошибка в котором стоила двух человеческих жизней. Делу, которое поселило неприятное, неясное чувство, пока едва различимое, но расследованию уже мешало. Здесь и сейчас, в Оффорде, оно лишь усилилось, и это господину суперинтенданту не нравилось.

Медленно возвращаясь по коридору, Джеймс заметил приоткрытую дверь в соседнюю комнату. Кто-то еще поселился в этой части Оффорда? Он бегло осмотрел часть комнаты, которая виднелась в зазор между дверью и косяком, но разглядеть ничего не смог: свет внутри не горел, а лунного было недостаточно. Не дойдя полшага до своей комнаты, он остановился – дверь за его спиной захлопнулась сильно и резко.

«Окно приоткрыто. Сквозняк?» – Сделав мысленную пометку, за неимением под рукой записной книжки, суперинтендант обернулся. Дверь, которую он только что осматривал, оказалась закрыта, и теперь из комнаты доносились звуки. Неразборчивые голоса, шорохи, поскрипывания – симфония жилого помещения.

«Предположительно двое – мужчина и женщина», – отметил он.

«Дворецкий утверждал, что постояльцы должны находиться в другом крыле, – добавил он еще одну мысленную заметку. На ужине никого, кроме него и лорда Хаттона, не было. – Кто расположился по соседству?»

Суперинтендант шагнул к двери и занес руку, чтобы постучать. И все звуки тут же смолкли. Жильцы словно исчезли. Постояв еще несколько секунд и не услышав ничего, мистер Уоррэн решил вернуться в свою комнату.

«Это в стенах. Какие помещения могут быть связаны? – Он продолжил вести внутренний список вопросов к поместью в общем и Чарльзу – в частности. – Нужен план здания».

Последний пункт он перенес в мысленную графу «Вопросы к сэру Джонатану или управляющему».

В комнате его ожидала горничная. Едва он переступил порог, как она налила чай в чашку, осторожно поправила ее. Мистер Уоррэн оценил заботу: если чашка стоит таким образом, – ручкой от чайничка, – брать ее будет гораздо удобнее.

Горничная подняла на него выжидательный взгляд. Суперинтендант еще раз прислушался. Звуков из соседней комнаты больше не раздавалось.

– Элизабет, кто-то живет по соседству?

– Нет. Никого, сэр, – спокойно ответила горничная, но отвела взгляд.

– Почему вы тогда отводите глаза?

– Простите, сэр, неприлично смотреть джентльмену в глаза во время разговора. Я ведь всего лишь прислуга, – и снова отвела глаза в сторону, теперь направо вниз – вспоминала, что должна сказать?

– Возможно, вы могли бы рассказать, что делали в коридоре? – как можно доброжелательнее спросил Джеймс.

Либо прозвучало это иначе, чем он рассчитывал, либо горничная и без того была напугана, но, подняв голову, она скороговоркой произнесла:

– Янеславечернийчайдлягостей.

Суперинтенданту все же удалось разобрать ее слова.

– Для каких гостей, Элизабет? Мы с лордом находились внизу. А на этаже больше никого нет, как вы утверждали.

Она снова потупила взгляд. Несколько мгновений они оба молчали. Джеймс Уоррэн ожидал, что горничная все же заговорит, но время шло, а новых порывов откровенности не предполагалось.

– Полагаю, дворецкий на вас слишком сильно повлиял, и вы не планируете рассказывать ничего о том, что здесь происходит, – произнес он.

Лиззи плотно сжала губы и вздохнула.

– Но тем не менее, – суперинтендант прошелся по комнате, – если вы расскажете, что вы думаете, это очень поможет в моем расследовании.

Элизабет свела брови.

– Я не думаю, что вправе такое обсуждать с вами, сэр. Мистер Уотстон… Если вы хотите, я могу… – Взгляд ее замер, словно она на что-то пристально, неподвижно смотрела; она сжала в руках передник. – Я передам ему вашу просьбу. Прошу простить, сэр. – Изменилось и звучание голоса: подчеркнуто вежливое, более привычное для того же дворецкого. – Мне пора идти. Не смею больше вас отвлекать, сэр.

– Как пожелаете. – Джеймс пристально следил за чуть механическими движениями девушки. Не ускользнули от него сжавшие ткань платья побелевшие пальцы.

Сделав порывистый нервный книксен, девушка направилась к двери, но, не коснувшись ручки, остановилась и вдруг спросила:

– Господин суперинтендант, когда вы прибывали, вокруг клубился туман? – Голос ее звучал так, словно она говорила через силу.

Полицейский удивленно приподнял брови:

– Нет, мисс. К чему такой вопрос?

– Просто стало любопытно: каково оно там, за пределами Оффорда?

– Разве вы не можете это увидеть сами?

Джеймс насторожился: эта часть разговора звучала весьма странно, но в ней слышалось больше смысла, чем во всей предыдущей беседе.

– Я не покидаю поместья, – кажется, усмехнулась Лиззи. – Доброй ночи, мистер Уоррэн, и… добро пожаловать в Оффорд.

Она сделала книксен, так и не обернувшись, и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

Джеймс прошелся по комнатам своего номера, выглядывая в окна и размышляя над поведением горничной.

Был ли это страх перед дворецким?

Если да, то что подтолкнуло ее к этому визиту?

Если нет, вопрос оставался прежним.

В блокноте суперинтенданта появилась новая заметка: «допросить У.».

Так как в саду, согласно его наблюдениям, ничего стоящего разглядеть было нельзя, Джеймс Уоррэн решил пройтись еще раз по поместью, надеясь заметить что-то важное. И, если повезет, встретить дворецкого, чтобы обсудить интересующие его вопросы. Оставив дверь в номер открытой, он снова вышел в коридор. Подошел к соседней комнате, из которой накануне раздавались голоса. Оглянулся. И, не заметив никого из прислуги, постучал.

«Тук-тук-тук», – раздалось с той стороны двери.

В ночной тишине поместья в комнате отчетливо можно было различить шуршание ткани, потрескивание огня в камине – номер был жилым.

Полицейский постучал снова.

«Тук. Тук. Тук», – глухо раздалось в ответ.

– Сэр? – Суперинтендант прислушался. – Мэм?

Ответ последовал, но прозвучал почему-то из-за спины и весьма знакомым и неприятным голосом:

– Прошу меня простить, сэр. – Голос принадлежал Чарльзу, вездесущему дворецкому. – Господина суперинтенданта что-то беспокоит?

Полицейский прижался ухом к двери и старательно игнорировал его появление. Да, он хотел обсудить несколько вопросов, но понаблюдать за реакцией подозреваемого тоже было очень полезно. Если бы он это сделал в том самом деле, то преступник сразу бы отправился на виселицу. Подавив желание обернуться, Джеймс Уоррэн постучал снова.

– Вам открыть эту комнату, сэр?

Ответного стука не последовало. Все звуки, характерные для обитаемого помещения, исчезли. Дворецкий ждал. Суперинтендант развернулся в сторону своей комнаты и неторопливо пошел по коридору.

– Доброй ночи, Уотстон, – отчетливо произнес он, прислушиваясь.

– Доброй ночи, сэр.

Снова зайдя в комнату, он закрыл дверь и запер на ключ, оставив тот в замочной скважине. Сказать, что он был озадачен, означало ничего не сказать. Каково разумное объяснение того, что он слышал? Это как раз предстояло обдумать.

В этот момент ему на глаза попался поднос со все еще дымящимся чаем и вазочками, где под салфетками, скорее всего, лежали сэндвичи и печенье. Решение не прикасаться к напитку, равно как и к еде, было принято настолько же быстро, насколько суперинтендант взбежал на второй этаж на крик горничной раньше.

И так же быстро пришло сожаление обо всей, до последней чашки кофе, трапезе, которую он себе позволил в компании лорда Хаттона.