суперинтендант Джеймс Уоррэн, мисс Виктория Олдрэд

поместье Оффорд, центральное здание

сентябрь, 16

4 часа 51 минута после полуночи

Джеймс Уоррэн поднимался по лестнице, когда за его спиной раздались шаги и голос:

– Господин суперинтендант!

– Виктория? – Он обернулся, чтобы увидеть бледную ассистентку врача. Вот так просто: никаких «мисс Олдрэд» да и никаких «мисс» вовсе.

В дрожащей руке она сжимала небольшой револьвер. Но как бы страшно ей ни было, взгляд ее был полон решимости.

– Я иду с вами. Возражения не принимаются. Все уже уехали.

Суперинтендант тяжело вздохнул и качнул головой, веля ей следовать за ним.

Они поднимались молча. Джеймс не знал, что сказать теперь. Он надеялся, что Виктория сбежит, пока он отвлекает Оффорд, чем бы он ни был. Надеялся, что теория Джонатана Барлоу верна и за пределами поместья ей ничего не угрожает, как и всем, кто сможет выбраться. Он надеялся, что выстрел из револьвера успокоит то, что здесь обитает, лишив его нового хозяина. А вернее – хозяйки.

Он бросил быстрый тревожный взгляд на Викторию – зачем она вернулась?

«Глупый вопрос, господин суперинтендант, – мысленно усмехнулся он. – За тем же, зачем и я».

Продолжить эту мысль он не посмел.

Второй этаж утопал во мраке, но Джеймс Уоррэн знал, что стены и ковры давно окрасились здесь в алый.

– Не бойтесь, – негромко сказал полицейский. – Просто продолжайте идти.

Он помнил, как храбро Виктория атаковала сотканного из теней зверя, но это не означало, что она не боится. И даже самым отважным людям порой нужна поддержка. Как и ему сейчас. Конечно, он бы предпочел, чтобы его спутница бежала с остальными, но там он не смог бы ее защитить. Он запустил руку за пазуху и нащупал теплую рукоять старинного револьвера.

На лестничной площадке между вторым и третьим этажом было светлее: луна и туман окутали все своим призрачным сиянием. За окном мелькнула знакомая тень зверя, но тут же исчезла, сверкнув на что-то алыми глазами. Джеймс Уоррэн оглянулся на Викторию: она снова распустила волосы, вынув из них серебряную шпильку.

«Если переступить через свой страх, видениям Оффорда можно противостоять. – Он по привычке сделал вывод, поразмыслил, вспомнил Оливию и дрожащую Агнесс и добавил: – Так было, пока не сменился хозяин. У нового владельца иные правила».

С запозданием к нему пришло осознание, что до смерти Джонатана Барлоу никому, по крайней мере из гостей, ничего не угрожало. Вспомнились стеклянные глаза Лиззи и Гилберта. И документы в папке офицера Гастингса – каждый, принятый на работу, подписал договор с хозяином поместья. Что ж, слуги принадлежали Оффорду, и он поступал с ними по своему усмотрению.

Третий этаж был ярко освещен, что открывало для гостей великолепную возможность любоваться плодами реконструкции: все оттенки красного, от нежного кораллового до глубокого винного, окружали их.

– Вкус у новой хозяйки выдающийся, – подала голос Виктория.

Джеймс Уоррэн чуть удивленно посмотрел на нее, и она ответила на его взгляд.

«Вы пришли к таким же выводам?»

«Да. Это очевидно», – прикрыв глаза и чуть качнув головой, безмолвно ответила она.

Раздался приглушенный топот: кто-то в ботинках на каблуках бежал по пушистому ковру, пританцовывая, но ни полицейский, ни ассистентка врача не уделили этому особого внимания. Они спокойно миновали лестницу и ступили в коридор четвертого этажа.

– У вас есть мысли насчет..? – Виктория замолчала на полуфразе, зная, что собеседник ее понял.

– У меня есть аргументы, – отозвался Джеймс Уоррэн, поправив пиджак.

Виктория кивнула.

Они прошли мимо первой двери, из которой на них смотрела еще одна тень зверя. Джеймс, без малейшего уважения к ужасу, пинком захлопнул ее.

– Что ж, это было отличное приключение, – с улыбкой произнесла Виктория, захлопывая следующую дверь, откуда слышался стук каблучков. – Может быть, о нас даже однажды напишут.

– Если они выберутся – вполне возможно, – полицейский прислушался к голосам за следующей запертой дверью. – А вот и исчезнувшие постояльцы.

– Мне думается, мы обнаружим все пропажи сегодня. Хотелось бы познакомиться с другом лорда Хаттона, – произнесла Виктория, и в ее голосе слышалась печаль, которую суперинтендант разделял: смерть пожилого джентльмена казалась несправедливой и нелепой. Словно он мог ее предотвратить, но ошибся.

– Он должен быть интересным человеком, – согласился Джеймс Уоррэн.

Раздался звук разбитого стекла, едва они миновали очередную дверь.

– Оффорд начинает повторяться, – усмехнулась Виктория. – Его фантазия касательно страха весьма ограниченна.

Джеймс не смог сдержать улыбку да и не старался больше.

леди Макабр

поместье Оффорд, центральное здание, четвертый этаж

сентябрь, 16

5 часов 1 минута после полуночи

– Фройлян, дела не получится отложить до утра. У вас гости, – выступая прямо из теней, произнес управляющий.

– Сколько? – сердито спросила госпожа Макабр, с сожалением отрываясь от своего жениха. Джонатан Грейхолд хмуро посмотрел на герра Беркенштоффа.

– Двое, фройлян. Это бистро.

– Ванна готова, госпожа! – раздался голос горничной Лиззи.

– Вот пусть ее и примут! – фыркнула госпожа Макабр.

– Тогда я приготовлю для вас другую ванну, – спокойно сообщила невидимая Лиззи.

Айна, стоящая в углу комнаты, сверкнула белоснежными зубами. Волосы ее удлинились и опустились темными волнами на обнаженные плечи, кожа стала гораздо светлее, а глаза приобрели экзотический вишневый оттенок. Лишь стеклянный блеск говорил о том, что она была отныне не самой собой, а частью чего-то большего и неизмеримо темного.

– Алое платье, если вы не возражаете, – произнесла она, теряя акцент и приобретая нежную томность голоса. – Ради вашей безопасности я встречу их сама. Вы еще недостаточно сильны.

Теперь, когда ее нельзя было отличить ни внешне, ни по голосу, она, улыбаясь, отступила в темноту и пропала из виду.

суперинтендант Джеймс Уоррэн, мисс Виктория Олдрэд

поместье Оффорд, центральное здание, четвертый этаж

сентябрь, 16

5 часов 24 минуты после полуночи

Звуки в коридоре стали затихать. А затем разом погасли все свечи. Виктория прижалась плечом к Джеймсу Уоррэну, а он ободряюще пожал ее руку, тут же отпустив.

– Куда теперь?

Было слышно, как ровный гул пульсирует, казалось бы, в самих стенах поместья – будто бьется огромное сердце.

– Туда, где нас ждут, полагаю, – негромко произнес Джеймс.

Они оба прекрасно понимали, что Оффорд пропустит их туда, куда пожелает, и никак иначе. Зверь наслаждается, играет с ними. Пусть так. Чем дольше он играет, тем больше времени у остальных выбраться.

«И тем дольше можно наблюдать за его повадками, чтобы понять, в чем его слабость», – подумал суперинтендант Уоррэн. Если бы тогда, расследуя дело Янса Юстигса, он был внимательнее, не спешил с выводами, принимал как факт не только логичное и очевидное, все бы сложилось иначе.

Виктория коснулась его плеча и тихо шепнула:

– Не знаю, какие мысли тревожат вас, но гоните их прочь, мистер Уоррэн.

Его рука, оказывается, дрожала, и она, почувствовав это, решила поддержать его.

Кажется, Оффорд или его хозяйка устали ожидать неподвижную добычу: в нескольких шагах впереди распахнулась дверь и приглашающе осветила коридор.

– Мистер Уоррэн. Мисс Виктория, – на пороге стоял дворецкий.

– Чарльз, – усмехнулся суперинтендант, неторопливо, вместе со своей спутницей, приближаясь к гостеприимно распахнутой двери. – Не подскажешь ли, где мисс Парсен?

– Госпожа Макабр несколько занята, но она просила вас подождать, – дворецкий чопорно поклонился и посторонился, пропуская гостей в комнату.

Помедлив, мистер Уоррэн взял руку мисс Олдрэд в свою, переплетая пальцы, и негромко произнес, глядя на нее:

– Джеймс.

Виктория подняла на него глаза и улыбнулась.

«Мы обязательно выберемся. Мы обязаны выбраться!» – говорил ее взгляд, и она сжала его ладонь в ответ.

Так, держась за руки, они и переступили порог. Чем-то эта комната напоминала малую гостиную: такой же камин, эркер с окном, стол с двумя стульями возле него и еще один столик в центре, рядом с диванчиком и двумя креслами. И эта схожесть словно завершала их приключение: в малой гостиной оно началось, в ней же и заканчивалось.

Единственным отличием было наличие второй двери, в противоположной от камина стене. Именно оттуда вышла леди Макабр, облаченная в алый халат с меховой опушкой и простое домашнее платье с откровенным декольте – не самый подходящий наряд для приема, но и вполне ожидаемый от такой дамы.

Гости заняли места на небольшом диванчике, не ожидая приглашения от новой хозяйки Оффорда, и взглянули на нее.

– Господин суперинтендант. – Она медленно прошла по комнате и села в кресло, обращенное к двери, и чуть развернулась, чтобы ей было удобнее вести беседу. – О чем вы хотели поговорить?

Мистер Уоррэн молча достал револьвер семьи Барлоу и прицелился леди Макабр точно в лоб. Медиум улыбнулась, не отрывая взгляда от лица полицейского, словно не веря, что он может выстрелить. Виктория замерла, положив руку на рукоять своего оружия.

Джеймс Уоррэн нажал курок.

Даже несмотря на то, что пришлось использовать левую руку, промахнуться с такого расстояния было сложно. И он не промахнулся. Из пулевого отверстия стекла капля крови. Леди Макабр продолжила улыбаться, неподвижно глядя на гостей. Оба затаили дыхание, ожидая, что она сейчас упадет.

– Ах, вы так импульсивны. – Вместо этого она провела рукой по лбу, размазав кровавый след, охвативший его теперь как атласная лента. – Простите, – она поднялась, – ненадлежащий вид для приема гостей. Ничего, это легко смыть. – Она шагнула к суперинтенданту и внезапно набросила ему на шею меховое боа, которое казалось до этого воротником ее алого халата. И потянула на себя.

Джеймс Уоррэн отбросил «последний аргумент» и схватился за цветную удавку, намереваясь сорвать ее одной рукой, но это оказалось сложнее, чем можно было логически предположить.

Без слов Виктория кинулась ему на помощь, но леди небрежно оттолкнула ее ногой так, что девушка ударилась о край стола и упала на пол.

– Виктория! – Джеймс рванулся изо всех сил, пытаясь сбросить удавку. – Оставь ее, она не виновата ни в чем!

Леди Макабр рассмеялась.

– Это так, но, увы, уже не имеет значения. – Томный голос ее звучал эхом, словно говорили все стены.

Она стала глашатаем проклятого поместья, а оно даровало ей невиданную силу.

– Хотя, возможно, я ее пощажу, – почти ласково произнесла леди Макабр, легко увлекая сопротивляющегося изо всех сил Джеймса Уоррэна. – Но вам придется чем-то за это заплатить. – Теперь ее голос звучал хищно.

– Что… тебе… нужно? – с трудом делая каждый новый вдох, прохрипел суперинтендант. Он не мог больше опираться на свои знания и лишь надеялся, что в леди Макабр есть хоть капля чести.

Между тем она неторопливо шагала в сторону приоткрытой двери, из-за которой слышался плеск воды и просачивался густой ароматный пар, и таща за собой упирающегося суперинтенданта так легко, словно он был капризным щенком болонки.

– Не так уж много на самом деле, – отозвалась она и остановилась, чтобы взглянуть на свою добычу. – Но знаете, что самое грустное, мистер Уоррэн? Я могу это получить сама. От вас больше ничего не зависит.

Джеймс стиснул зубы и постарался намотать боа на руку, чтобы проще было его оттягивать.

– Это, разумеется, грустно лишь для вас.

Леди Макабр снова направилась к ванной.

Тем временем Виктория с трудом поднялась, встав на колени, увидела, что человека, ради которого она пожертвовала своим спасением, уводят, нашла револьвер, который забрала у мисс Фламел, и прицелилась.

– Оставь его! – крикнула она, пошатываясь. Голова кружилась: ассистентка врача понимала, что у нее сотрясение. – Он нужен тебе живым, как и другие, верно?

Леди Макабр остановилась и обернулась.

– Я его не отпущу, и вы знаете это, мисс Олдрэд, – спокойно и даже отрешенно произнесла она.

– Я знаю.

Взгляды Виктории и суперинтенданта встретились.

– Простите, – сказала она одними губами.

Грянул выстрел, прожигая грудь Джеймса Уоррэна.

– Она никогда не получит вашу душу, – прошептала Виктория. Ее взгляд затуманили слезы.

Леди Макабр с удивлением смотрела на суперинтенданта.

– А ведь всего лишь нужно было искупить свою вину, – негромко произнесла она. – И он был близок к этому благодаря вам, мисс Олдрэд.

Виктория сжала губы и судорожно сглотнула, подавляя рвущиеся наружу рыдания.

– Сейчас все равно уже поздно, – как можно спокойнее произнесла она. – Ваша власть стала велика. Но не безгранична.

– Для вас ее будет более чем достаточно, милая моя, – мурлыкнула леди Макабр и небрежно шевельнула рукой, подчиняя своей воле новую очерненную душу. – Вы обменяли свою душу на его: убийце отсюда не сбежать.

– Я знаю, – кивнула Виктория и медленно развернула револьвер.

Глаза леди Макабр широко распахнулись, но выстрел рявкнул, лишая ее власти над Викторией Олдрэд.

мисс Вуд, мисс Уайлд, мисс Фламел

горная дорога, окрестности Оффорда

сентябрь, 16

5 часов 37 минут после полуночи

Туманную тишину разорвали два выстрела, прозвучавшие друг за другом, через невыносимо долгий и невероятно быстрый промежуток. Мисс Фламел судорожно втянула воздух: она задыхалась от ужаса. Она надеялась на спасение своей отчаянной ассистентки, и надежда – это все, что у нее осталось в этот раз. Она старалась думать, что стреляют в леди Макабр, которая скрылась на верхних этажах Оффорда. Тех этажах, что пульсировали пурпуром в ночном полумраке и окрашивали в нежный алый клубы тумана, ластящегося к стенам поместья.

Дамы продолжали блуждать в тумане, опасаясь подъезжать к краю горной дороги и ощущая, что сбились с пути; скакуны спотыкались и тревожно всхрапывали.

– Энни! – раздался слабый голос Агнесс.

– Моя милая Агнесс! – Мисс Вуд дернула поводья, лошадь зафырчала. – Все хорошо, мы почти дома. – Она не имела ни малейшего представления, сколько еще им предстоит пробираться сквозь туман до Вуд-чёрча. – Мисс Фламел, она очнулась!

Энни поддержала голову подруги, вглядываясь в полуприкрытые голубые глаза. Лошадь шла медленно, но все же шла. Спасение где-то там. Нужно всего лишь преодолеть этот чертов туман.

– Главное – не останавливаться. Мы уже рядом, слышишь? Милая, только больше не засыпай.

Мисс Вуд думала обо всех балах, которые они еще не посетили с Агнесс, о поездке в Брайтон, которую им обещали родители, о платье, которое нужно будет сшить к свадьбе, и об уточках. В голове всплывали детские игры и шалости. А потом мысли стали совсем мрачными: вспомнился самый страшный день.

Энни была капризным и избалованным ребенком. Нередко, когда к ее отцу приезжал знакомый, сэр Уайлд, и привозил с собой дочь, ровесницу юной леди, Агнесс, они вдвоем подшучивали над прислугой. Чаще всего целью их шалостей становились молодые горничные, часто сменяющиеся в доме семьи Вуд.

В 1851 году, когда Энни исполнилось двенадцать лет, на работу приняли Жозефину, невысокую рыженькую девушку со множеством веснушек на лице. В свои семнадцать лет юная горничная хоть и отличалась живым умом, тем не менее была довольно неуклюжей. Юной мисс Вуд доставляло особое удовольствие не просто наблюдать за оплошностями прислуги, но и устраивать разные шалости, не всегда безобидные.

Спустя несколько месяцев работы, когда в очередной ничем не примечательный вечер Жозефина собиралась позвать на ужин дочь хозяина и ее подругу, горничная обошла почти весь дом, стараясь найти их. И когда она поднималась по крутой лестнице на второй этаж, девочки выпрыгнули из темного угла и напугали ее. Череда опасных подлых шалостей от молодой мисс, постоянные наказания за разбитую посуду и излишний шум во время уборки дома – все это ярко пронеслось перед глазами Жозефины, и самообладание ее покинуло. Совсем забыв про свое положение и уж тем более про статус подружек, с которыми она разговаривала, девушка высказала им все, что мучило ее эти месяцы. Тяжело дыша, Энни лишь гордо вскинула голову, выслушивая претензии прислуги. А когда горничная, нервно расправив фартук, все же позвала их на ужин и развернулась, чтобы направиться в столовую, юная мисс Вуд шагнула к ней.

– Знай свое место, Жоззи. – И Энни толкнула ее, прямо в спину.

Пока хрупкое девичье тело летело по лестнице вниз, девочка мельком подумала: «Что такого может случиться, если всего лишь упасть с лестницы? Подумаешь, ногу подвернет, так будет еще смешнее наблюдать, как она пытается аккуратно пронести поднос с вечно покачивающимися тарелками и чашками».

– Я не хотела, я просто была глупой, – задыхаясь от боли и ужаса, бормотала мисс Вуд. – Глупой и испорченной девчонкой. Ты так испугалась!

Странно вывернутая шея горничной.

Удивленно распахнутые навсегда замершие серые глаза.

– Не плачь, Энни. Прошлого не изменить. Это была ошибка, и ты за нее уже расплатилась сполна. Не прошло и дня, чтобы ты ее не вспомнила. – Голос Агнесс звучал глухо и бесцветно. – Все оплачено. Отпусти прошлое.

Испуганная Агнесс, побелевшими пальцами вцепившаяся в перила.

И чужой высокий крик. Крик мисс Энни Вуд.

– Нет!

Энни остановилась, прижимая тело подруги. По щекам катились крупные обжигающие капли, и она ощущала себя сейчас той маленькой испуганной девочкой.

– Я так виню себя, Агнесс, – отчаянно зашептала девушка, гладя рыжеватые кудри. – За то, что сделала. За то, что ты это видела. И после всего оставалась рядом. Ты всегда была рядом. На моем первом балу, когда только ты знала, как сильно у меня тряслись колени. Когда мы с замиранием сердца ждали ответа от редакции о публикации моей первой книги под именем Генри Вуда. Когда Франк сделал мне предложение. Всегда…

Слова потонули в тумане. Агнесс не ответила.

– Пожалуйста… – Она зажмурилась. Так сильно, чтобы, когда откроет глаза, это все осталось лишь страшным сном. Но ощущение холодеющего на руках тела не проходило, под ней все так же фыркала лошадь, и нестерпимо противно было от всей этой влажности вокруг.

А потом на ее плечо осторожно легла чья-то ладонь.

Стараясь унять слезы, Энни усиленно моргала. И вот – или ей только так казалось? – вдалеке проступили очертания знакомых домиков Каддингтона.

– Мисс Фламел, туман… – Девушка ладонью смахнула оставшиеся слезинки, не веря, вглядываясь в даль.

– Он расступился, – раздался удивительно мягкий голос врача. Кажется, она улыбалась. – Растаял вместе с тяготящей вашу душу тайной. Вы действительно этого не хотели и жалели о свершенном, мисс Вуд. Боль будет вас беспокоить еще некоторое время, но исцеление уже началось.

Энни обернулась, чтобы увидеть радость на лице мисс Фламел и узнать, какова ее улыбка, но рядом никого не было. Лишь в отдалении затихали строчки, которые она уже слышала в гостиной:

– Семь красивых цветочков на ленте у меня… – пропел голос Джорджианы и угас, затерявшись в стене тумана, отрезавшей мисс Вуд от поместья Оффорд.