лорд Хаттон, суперинтендант Уоррэн, мисс Фламел, леди Макабр, мисс Вуд, мисс Виктория, мисс Уайлд

поместье Оффорд, центральное здание, холл

сентябрь, 16

3 часа 40 минут после полуночи

Лорд Хаттон пересказал суперинтенданту события ближайшего часа, не забыв упомянуть про легенды, которые внезапно ожили и принялись пугать обитателей Оффорда.

– Надо осмотреться, – предложил Джеймс Уоррэн. Он никогда бы в этом не признался, но при упоминании зверя внутренне содрогнулся. Появилось желание выбраться на свежий воздух, за стены Оффорда. Джеймс вспомнил, как мисс Олдрэд говорила, что, постояв на улице, она почувствовала себя спокойнее, чем в гостиной.

Лорд Хаттон подошел к окну. Суперинтендант, погруженный в свои мысли, направился к двери.

– Мистер Уоррэн, что-то случилось? – Мисс Фламел не могла не заметить маневр джентльменов.

– Всего лишь хочу пройтись, – отозвался он.

– Прошу отложить прогулку, если это возможно, вы нужны здесь, – врач указала рукой на спящих людей и вздрагивающих дозорных.

Леди Макабр с интересом следила за оживлением возле входной двери: других развлечений в холле все равно не было. Она пыталась понять, что задумал неразговорчивый полицейский, всматривалась в его лицо и потому успела заметить: глаза мистера Уоррэна вспыхнули желтым, когда мисс Фламел попросила его остаться.

– Составьте компанию господину суперинтенданту, если ему требуется выйти. – Мисс Вуд сделала несколько шагов в сторону говорящих, чтобы они ее точно услышали.

Леди Макабр на негнущихся ногах приблизилась к лорду Хаттону и прошептала:

– Взгляните на глаза мистера Уоррэна!

Лорд перевел взгляд на хмурящегося суперинтенданта, который смотрел немного исподлобья, впрочем, как обычно. Затем пожилой джентльмен обернулся к леди Макабр – и ее взгляд показался лорду совершенно безумным.

Громкие сердитые голоса разбудили прислугу: люди ворочались, выглядывали из-под покрывал, поднимались со своих мест.

Леди Макабр быстро подошла к суперинтенданту и, взяв за локти, развернула к свету.

– Что вы делаете, мисс? – Обескураженный мужчина послушно развернулся.

Глаза мистера Уоррэна горели желтым огнем. Медиум отпустила его и медленно отступила.

Видя, как нарастающая паника исказила лицо медиума, суперинтендант произнес:

– Мисс Парсен, с вами все в порядке? – Он назвал настоящую фамилию, надеясь, что это заставит женщину сосредоточиться. – Не возражаете, чтобы доктор Фламел вас осмотрела?

Джорджиана и без упоминания своего имени уже шагнула к спящей Виктории, приоткрыла саквояж, даже не разбудив ассистентку, и вынула лекарство и ложку.

Леди Макабр, она же мисс Иоланда Парсен, услышала угрожающий рык, а затем полицейский, щуря желтые глаза, шагнул к ней. Медиум вскрикнула.

– Мисс Фламел, вы не могли бы дать мадам успокоительное? – произнес лорд Хаттон. – Боюсь, она не в себе.

Врач осторожно приблизилась к охваченной паникой даме, держа наготове флакон и ложку, и положила прохладную руку ей на плечо. Леди Макабр вздрогнула, но вырываться не стала, и врач медленно развернула и обняла ее. Послышались глухие рыдания.

– Он монстр! – раздавалось между всхлипами. – Разве вы не видите?

Врач зажала в зубах ложку и отмерила норму успокоительного:

– Леди Макабр, выпейте. Вам нужно успокоиться.

Женщина подняла на врача покрасневшие глаза: флакон, из которого налила лекарство мисс Фламел, выглядел пугающе. И рядом не было Айны, чтобы проверить, не яд ли это. Заметив ужас в глазах леди Макабр, врач сделала глоток сама, потом снова накапала в ложку и протянула пациентке. Теперь и она приняла лекарство, с трудом удерживая ложку трясущейся рукой.

Полицейский, поняв, что он вызывает у мисс Парсен нездоровую реакцию, поспешил отойти к окну, таким образом решив две проблемы: исчез из поля зрения впавшей в истерику женщины и получил возможность осмотреть двор.

Общая суета наконец разбудила и Викторию: сонно потирая глаза, она подхватила саквояж и подошла к наставнице, чтобы та вернула пузырек и ложку на место.

– Айна! – уже более-менее придя в себя, позвала леди Макабр. – Айна?

Все обернулись в поисках чернокожей служанки.

Мисс Фламел протянула руку, поймала Викторию за плечо и притянула к себе.

– Стоишь рядом, смотришь внимательно по сторонам, – быстро и негромко заговорила она. – Уже пропало четверо, пока ты спала. Пять – вместе с Айной.

– А вы уже установили связь между исчезнувшими? – с любопытством спросила Виктория.

Прежде чем мисс Фламел успела ответить, заговорила леди Макабр. Голос ее звучал глухо, но речь стала более спокойной:

– Айна точно никак с вами не связана.

– Пропадают только слуги? – догадалась Виктория.

– Да, – кивнула мисс Фламел.

– Айна – моя компаньонка, – сухо произнесла леди Макабр, отстраняясь от врача.

Виктория взяла мисс Фламел под руку.

– Айна пропала, – голос леди Макабр больше не дрожал: напротив, он окреп и становился громче, по мере того как она говорила. – Среди нас появился монстр, которого вы почему-то не видите.

Лорд Хаттон, чтобы перекрыть разделяющее их расстояние, громко произнес:

– Вколите ей успокоительное, пока она всех людей не перепугала. Если вы этого не сделаете, я буду решать проблему по законам военного времени.

– Лорд Хаттон, не беспокойтесь, – ответила мисс Фламел, выразительно глядя на лорда и незаметно подавая знак Виктории встать, закрывая леди Макабр. – Я сама решу, что необходимо сделать.

Но Леди Макабр почувствовала подвох: мисс Фламел не посмела бы ослушаться лорда Хаттона. Медиум кинулась прочь, врач тигром прыгнула за ней, пытаясь ухватить за руку.

– Леди Макабр! – воскликнула писательница.

Раздался выстрел.

Виктория и мисс Вуд зажали уши и присели. Кто-то из слуг закричал: «У них есть оружие, нас застрелят!» Многие закрыли голову руками и натянули покрывала. Агнесс, вскрикнув, спряталась за спинку дивана, на котором до этого сладко дремала. Сэр Джонатан Барлоу тоже вскочил на ноги. Мисс Фламел развернулась в сторону выстрела, из-за этого промахнувшись мимо руки убегающего медиума, и схватила ее за юбку. Леди Макабр испугалась и, споткнувшись, осела на пол. Шедший навстречу обезумевшей женщине лорд Хаттон остановился в нескольких шагах, оказавшись между ней и лестницей, ведущей на второй этаж.

Суперинтендант Уоррэн перезарядил револьвер, даже не оборачиваясь.

Мисс Фламел словно со стороны увидела весь зал. Ей почему-то показалось, что все вокруг – люди, холл, тени – смазалось, превратилось в воронку, а леди Макабр – яркая в своем синем платье, словно нарисованная цветной тушью на белой бумаге – стала центром этого хаоса.

Леди Макабр подняла глаза и увидела Айну, стоящую на верхней ступени лестницы.

– Вы видите? Она там стоит! Вон там! Там! – закричала леди, указывая на что-то за спиной лорда.

Лорд чуть повернул голову, чтобы не терять из вида леди Макабр и разглядеть лестницу. Никого не увидев, он сделал шаг к причитающей женщине и отвесил ей пощечину.

Выстрел из револьвера вызвал панику и ужас, но удар заставил всех оцепенеть: в холле стало невероятно тихо. И в этой звенящей тишине раздались шаги: сэр Джонатан Барлоу быстро приблизился к леди Макабр.

– Лорд Хаттон, мне кажется, вы переступили черту, – он взял под локоть леди, помогая ей подняться.

– Надеюсь, что недостойное поведение лорда навсегда очернит его репутацию. И ни один уважающий себя джентльмен не подаст ему руки, – медленно поднимаясь, произнесла леди Макабр. В беззвучии холла голос ее звенел и эхом разносился по всем уголкам поместья.

Никто не решался ни заговорить, ни даже шевельнуться. Лорд Хаттон медленно, переводя взгляд с одного на другого, осмотрел собравшихся и произнес:

– Господа, дамы, леди была в истерике. Она хотела покинуть холл, а, как мы уже знаем, это приводит к печальным последствиям. Если кто-то не согласен со мной – я готов отстоять свое мнение.

Слуги переглянулись, пусть и с некоторой тревогой; оцепенение спало, да и осуждать его светлость они были не вправе. А уж об истерии, заболевании, которому подвержены благородные дамы, простой люд был наслышан.

Леди Макабр бросила умоляющий взгляд на сэра Джонатана Барлоу, и он повернулся к ней с выражением понимания на лице и стеклянным блеском прекрасных синих глаз. Медиум видела это не впервые: герр Беркенштофф, слуги и сам хозяин Оффорда выглядели точно так же ранее. Она вздрогнула, пытаясь высвободиться из хватки галантного джентльмена, но он лишь сильнее стиснул пальцы на ее руке.

– Я готов вступиться за честь леди Макабр и заставить вас отказаться от своих слов, сэр! – решительно произнес он, не отрывая взгляда от лица своей прекрасной дамы.

Леди Макабр замерла, не в силах вдохнуть. Сейчас она не могла бы сказать, что ее больше пугает – власть пожилого аристократа, способная уничтожить ее репутацию, или безумие, говорящее голосом Джонатана Барлоу.

Лорд Хаттон между тем указал на дверь, а затем обратился к суперинтенданту:

– Мистер Уоррэн, передайте, пожалуйста, сэру Джонатану оружие.

Суперинтендант вздохнул и, подойдя к хозяину дома, протянул ему револьвер.

– Не очень удачное время вы выбираете, – заметил он. – Но не в моей власти вмешиваться, если дело касается чести.

– Мистер Уоррэн, нам нужен секундант. – Джонатан посмотрел на лорда Хаттона, тот подтвердил его слова коротким кивком.

Мужчины вышли на улицу, обсуждая правила предстоящей дуэли. Небо катило огромные мрачные тучи, подсвечивая их редкими молниями. Снова накрапывал дождь, но теперь он набирал силу. Нервно мерцали садовые фонари, изо всех сил стараясь погаснуть.

Стоя под широкой маркизой, Джеймс Уоррэн проверил револьвер лорда Хаттона, затем проверил еще раз свой, вытащил лишние пули, сравняв число выстрелов для дуэлянтов. Повернул оба барабана, установив боёк напротив первой пули, и протянул оружие мужчинам.

– Нужно собрать слуг, – быстро проговорила мисс Вуд, обращаясь к врачу. Мисс Фламел кивнула.

Ощущая себя пастушками, дамы согнали слуг к окнам холла и встали за их спинами, удерживая при себе своих компаньонок.

Леди Макабр замерла в центре зала: никто так и не посмел к ней приблизиться, а, даже напротив, – обходили, удерживая почтительную дистанцию или, возможно, избегая.

Лорд Хаттон и сэр Джонатан встали спинами друг к другу.

– Стреляете с двадцати шагов. Первый выстрел за сэром Джонатаном Барлоу, – крикнул суперинтендант.

Дуэлянты начали медленно расходиться.

Сверкнула молния, подсвечивая сцену дуэли.

Хозяин поместья выстрелил первым, но то ли его слепил дождь, то ли от волнения дрогнула рука, или же молодой дуэлянт не хотел убивать своего благодетеля, а лишь заставить того признать свою неправоту, но пуля лишь оцарапала щеку его соперника.

– Лорд Хаттон, с вас достаточно? – крикнул он.

Вместо ответа лорд выстрелил. Пуля пробила молодому мужчине предплечье. Тот, стиснув зубы, застонал. И снова выстрелил. Пуля вновь свистнула в непосредственной близости от руки пожилого джентльмена, сжимающей пистолет, не причинив вреда. Следующий выстрел лорда Хаттона попал на два пальца выше первого ранения, заставив Джонатана Барлоу покачнуться. Дрожащей рукой хозяин Оффорда попытался атаковать в ответ.

Звук выстрела потонул в громогласном раскате грома.

Дождь промочил насквозь мундир, светлые волосы неаккуратными прядями облепили лоб.

– Уилли?

Лорд Хаттон медленно опустил руку с револьвером, неотрывно глядя на человека, столько раз навещавшего его в кошмарах. Молодой военный прижимал руку к животу, но расплывающееся алое пятно скрыть ему не удавалось. Лорд на мгновение отвел глаза, пытаясь избавиться от чувства, что это его рана пропитывает одежду кровью.

Мелькнул странный образ: леди и слуги столпились у высоких окон главного холла и в безмолвном ужасе смотрят на что-то, а за ними стоит леди Макабр со странной, полубезумной улыбкой. И ковры, покрывающие ступени главной лестницы, окрашиваются алым.

Лорд Хаттон заставил себя снова взглянуть на военного.

С самой юности, с той самой туманной ночи в Каддингтоне, когда он так рвался уехать в Лондон, он видел это лицо. Он пытался сбежать прочь от того, что мучило и терзало, сбежать как тогда, на поле боя. Оставить позади родной дом и все воспоминания.

Военный улыбнулся. Впервые за все эти ужасные сны.

Лорд Хаттон кивнул. Больше он не сбежит.

– Все закончилось, Уилли, – тихо сказал Хэмиш Персиваль Хаттон, его дорогой старший брат. – Все закончилось…

Уильям Альберт Хаттон лежал на траве. Джеймс Уоррэн опустился рядом с ним, коснулся пальцами шеи, ища пульс.

«Глупая смерть», – мрачно подумал суперинтендант. В обычных условиях эти двое никогда бы не рассорились и не столкнулись на дуэли. Поместье Оффорд сводило с ума, заставляя людей обращаться к самым темным уголкам своей души.

Сверкнула молния. В трех шагах от тела лорда Хаттона стоял мужчина, очень похожий на него, но гораздо моложе: на вид – лет тридцати. Мужчина был одет в военную форму, изрядно помятую и перепачканную: слева, в районе живота, ткань была разорвана и набухла от потемневшей крови. Он смотрел на тело лорда без злобы или страха, лишь с отчаянной грустью и невероятной нежностью и терпением – так смотрят на близкого друга или родного человека. Так порой старший брат смотрел на суперинтенданта Уоррэна, когда тот еще был просто Джеймсом. Затем военный улыбнулся и протянул руку, словно ожидая кого-то. Вместе со следующей вспышкой молнии видение исчезло.

Джеймс Уоррэн забрал из все еще теплых пальцев лорда револьвер и обернулся к Джонатану Барлоу, покачав головой. Оффорд позволил ему увидеть то, что таилось в душе хладнокровного лорда, или это было вне его власти?

Тем временем, пошатнувшись, Джонатан махнул окровавленной рукой зрителям, объявляя свою победу.

– Нужен врач, – улыбаясь, произнесла леди Макабр, а за ее спиной тени стали цвета красного вина. – Моему герою нужен врач.

Мисс Фламел бросила разъяренный взгляд на безумно улыбающуюся женщину и выбежала на улицу в сопровождении Виктории.

– Сэр Джонатан теперь на ней женится? – тихо спросила Агнесс, утыкаясь в плечо мисс Вуд. А та не могла оторвать взгляда от безгранично счастливой улыбки леди Макабр, вызывающей животный ужас во всяком, кто ее видел. Но еще более леденящее чувство в ней вызвал взгляд леди: холодный, неживой, словно стеклянные глаза куклы, внутри которых плескалась тьма, искрящаяся багровыми всполохами.

Виновница дуэли наблюдала за тем, как врач и ее ассистентка бегут к сэру Джонатану, суперинтендант подзывает слугу, чтобы поднять тело лорда Хаттона, а остальная прислуга в панике прижимается друг к другу.

А потом она развернулась и побежала к лестнице, наверх, к своей уютной комнате. Никто не стал ее останавливать в этот раз.