мисс Энни Вуд

поместье Оффорд, центральное здание, холл

сентябрь, 16

2 часа 41 минута после полуночи

Мисс Вуд, стараясь ступать как можно тише, приблизилась к диванчикам, придвинутым к стене. Мисс Уайлд устроилась на одном из них, подложила руку под голову и спала. Она чуть подрагивала, словно плакала и только сейчас начала успокаиваться. Дрожали и длинные пушистые ресницы.

Энни осторожно опустилась на край диванчика, стараясь не помять пышное платье подруги. Какое-то время она молча наблюдала за тревожным сном Агнесс, потом протянула руку и осторожно поправила ее волнистые локоны.

– Милая моя, как бы я хотела, чтобы ты была как можно дальше от всего этого, – настолько тихо произнесла она, что это легко можно было принять за долгий грустный вздох. – Если бы я не пригласила тебя… Прости, что тебе снова приходится проходить через нечто ужасное.

Агнесс шевельнулась во сне и улыбнулась так легко и беззаботно, как могла только она. Энни прижала руку к груди, ощущая, как к горлу подступает ком; в глазах защипало, и она часто заморгала.

– Как бы я хотела искупить свою вину, – выдохнула она. – Если бы я только могла.

Агнесс смешно сморщилась и вытянула руку, стараясь устроиться поудобнее на коротком диванчике и его жестком подлокотнике.

Мисс Энни Вуд, понимая, что сил на борьбу еще и со слезами у нее сейчас нет, быстро поднялась и отошла прочь, оставляя дорогую подругу в сонном забытье, что было лучше, чем тревожное бодрствование, как она считала.

мисс Вуд, лорд Хаттон, мисс Фламел, леди Макабр

поместье Оффорд, центральное здание, холл

сентябрь, 16

2 часа 48 минут после полуночи

Мисс Вуд, разминувшись с леди Макабр, которая все же вернулась к выполнению своих обязанностей – снова курсировала по холлу, – остановилась возле одиноко стоящего слуги, который упустил из виду напарника.

– Вы что-то видели? – поинтересовалась Энни у нервно озирающегося бедолаги, но ответа не получила. Слуга лишь продолжал смотреть в тот самый коридор, в котором, по его заверению, скрылась молодая леди и его товарищ.

Любопытство одержало верх над страхом, холодком, бегущим по спине, и мисс Вуд обернулась: большая гостиная все еще была освещена, а двери ее открыты, и потому на полу перед ней, контрастируя со мраком коридора, выделялся неровный прямоугольник света. И сейчас в этом прямоугольнике замерла тень. Тень Зверя.

Мисс Вуд ощутила уже знакомый холодок и отравляющее чувство тревоги, поселившееся в ее душе почти с самого начала этого проклятого визита в Оффорд.

– А окно-то не закрыто… – наконец пролепетал слуга.

Мисс Вуд схватила его за руку и притянула к себе.

– Позови лорда Хаттона, – негромко велела она. Страх снова отступил, уступая место решительности, больше свойственной такой особе, как дочь барона Вуда.

– Лорд Ха-а-аттон, – голос слуги стал чистым фальцетом.

– Не кричи, – писательница стиснула его руку.

– А как я его позову? – пискнул тот.

– Ногами подойдешь и скажешь, – все так же внимательно глядя на тень, произнесла мисс Вуд. – Учись разговаривать.

На подгибающихся ногах слуга пересек холл и передал сообщение лорду, оторвав его от беседы с сэром Барлоу.

– Вас ждут, сэр. Вон та мисс, сэр.

Лорд Хаттон приказал слуге взять под руку сэра Барлоу и проводить его в кресло, чему последний ничуть не воспротивился.

Заметив непонятное оживление, леди Макабр подошла к мисс Фламел и осторожно коснулась ее плеча. Когда врач открыла глаза, медиум знаками попросила ту не шуметь и следовать за ней к мисс Вуд. Как и она, они увидели тень Зверя. Следом за ними к посту писательницы приблизился лорд Хаттон.

Он сделал несколько шагов в направлении тени; она оставалась неподвижной.

– Лорд Хаттон! – повысив голос, обратилась к нему мисс Вуд.

Но решительный джентльмен не остановился. Шагнул в коридор, светильником разгоняя мрак, и скрылся в дверях большой столовой.

Окно было распахнуто. Свет лампы выхватывал разные части большого зала, который казался заброшенным: столы без скатертей, забытые инструменты, блюда с почти нетронутой едой, окна, лишенные штор, забранные лишь белым, призрачно колышущимся тюлем, оплывающие воском свечи.

Никого.

Лорд осмотрелся, поднял светильник и обнаружил кое-что интересное: едва свет пламени попал на тень, она шевельнулась, словно заметила его.

Небо за окнами озарила вспышка молнии. Лорд оглянулся. Свет падал из окна. Вспомнив суть легенды, лорд Хаттон закрыл обе створки, не забыв про задвижку. Тень зверя потянулась к нему… и исчезла.

мисс Вуд, мисс Фламел, леди Макабр, лорд Хаттон, суперинтендант Уоррэн

поместье Оффорд, центральное здание, холл

сентябрь, 16

2 часа 55 минут после полуночи

– Лорд Хаттон? – раздалось из коридора.

Мисс Фламел, мисс Вуд и леди Макабр приблизились к темной границе холла.

Джентльмен вышел в коридор, поздно заметив красивые витражные вставки в двустворчатых дверях, которые только что закрыл. Теперь прямоугольник света на полу превратился в разноцветную фигуру неопределенной формы.

– По-моему, я столкнулся с тенью, – поведал лорд, возвращаясь в холл. – И противник позорно бежал.

– Самого зверя там не было? – уточнила мисс Фламел.

– Нет, – ответил лорд. – Лишь тень и молния.

– Полагаю, пора будить господина суперинтенданта, – вздохнула мисс Вуд.

Пока остальные отправились вырывать из царства Морфея суперинтенданта Уоррэна, мисс Фламел быстро пересчитала присутствующих.

– Господа, дамы, – мисс Фламел подошла к группе поближе, чтобы слуги ее не услышали. – Пока мы гонялись за тенями, пропали еще два человека.

– Впредь, если я пойду за какой-то тенью, прошу за мной не ходить, – устало произнес лорд Хаттон. – Охраняйте людей.

– Мой лорд, вы же решили, что нам не стоит ходить поодиночке, – возразила писательница.

– Я решил, что вам не стоит ходить поодиночке, – возразил он.

– Вы, как всегда, правы, милорд, – леди Макабр сделала реверанс и оставила собрание, незаметно подав Айне знак. Та кивнула и осторожно, словно невзначай, приблизилась к группе беседующих на расстояние, достаточное, чтобы слышать все, но чтобы не бросаться в глаза.

Суперинтендант тем временем проснулся, спокойно достал трубку, набил свежий табак в нее и, дождавшись, пока медиум покинет их, спокойно спросил:

– Что произошло, пока я спал?

– У нас продолжают пропадать люди, – сообщил лорд, открывая блокнот с записями.

Мисс Вуд и мисс Фламел переглянулись.

– Сколько? – спокойно уточнил суперинтендант.

– Четверо.

Мисс Вуд вздохнула, мисс Фламел покачала головой, а Джеймс Уоррэн достал из папки, с которой был все это время неразлучен, немного помятый лист – список слуг с пометками офицера Гастингса – и заглянул в записи лорда.

– Я не вижу здесь четырех фамилий, – указал он.

Мисс Вуд буквально на цыпочки поднялась, чтобы как бы невзначай заглянуть в список. Но маневр мисс Фламел оказался удачнее.

– О чем вы, джентльмены? – спросила она в своей привычной прямой манере.

– Это список прислуги поместья, мисс Фламел, – ответил суперинтендант, в то время как лорд Хаттон скрупулезно подсчитывал фамилии и искал пропажу.

Джеймс взглянул на врача, мысленно оценивая, заслуживает ли она такого же доверия, как ее ассистентка, и пришел к выводам, что в данной ситуации ее информированность будет полезна для дела.

– Офицер Гастингс отправился в Оффорд расследовать исчезновение постояльцев. Он собрал необходимые документы, среди которых мы обнаружили список прислуги.

Мисс Фламел вопросительно взглянула на лорда Хаттона, который продолжал читать записи, и снова вернулась к полицейскому.

– Я так полагаю, это не все, иначе бы вы не стали уделять этому столько внимания, мистер Уоррэн, – произнесла она.

Мисс Вуд с любопытством наблюдала за беседой, решив пока не вмешиваться, и лишь жалела, что не может открыто делать заметки – света было мало, да и это было бы весьма странно, что она, подобно секретарю, записывает каждое их слово. И, таким образом, она ограничилась тем, что запоминала все, что могла, и обдумывала, как похожи в своих рассуждениях врач и ее собеседник, господин суперинтендант. Хотя манера речи первой казалась не в пример более суровой и сухой, чем можно было ожидать. Не могла мисс Вуд не отметить и перемен в поведении мистера Уоррэна: он стал несколько задумчивее и, кажется, немного грустил. Насчет последнего она была не уверена, но определенные изменения в звучании его голоса Энни уловила. Как и то, что суперинтендант, осматривая холл, чуть дольше задерживал взгляд на спящей ассистентке врача, мисс Олдрэд. Врожденное чутье мисс Вуд, развитое частым вращением в светском обществе, подсказывало, что это не случайность.

– Это так, – лорд наконец отложил бумаги и взглянул на своих собеседников. – Здесь действительно не хватает записи о Чарльзе Уотстоне, дворецком, – сообщил он, протягивая лист суперинтенданту Уоррэну. – А также об Элизабет Смит.

– Элизабет Смит? – силясь вспомнить, произнесла мисс Фламел.

На ум почему-то пришла малая гостиная, нежный фарфоровый сервиз. И ничего, кроме этого, что немало встревожило врача: провалов в памяти до сих пор у себя она не отмечала. Но сейчас это оказалось не столь важным: стоящая рядом мисс Вуд хмурилась и кончиками пальцев массировала висок.

– Вам дурно, мисс?

– Нет, не беспокойтесь, – покачала головой она. – Я просто пытаюсь вспомнить, о ком идет речь – имя мне кажется знакомым.

– Горничная, – Джеймс Уоррэн пристально наблюдал за поведением обеих дам: кажется, Оффорд имел неисчерпаемые запасы странностей. – Во время завтрака нам сообщили, что она пропала.

Дамы переглянулись.

– У меня чувство, что я знаю то, о чем вы говорите, но не могу вспомнить, – сказала мисс Вуд, все еще хмурясь. – Будто забыла знакомое слово, и оно вертится на кончике языка, но никак его не произнести.

Джорджианна согласно кивнула.

– Интересно выходит, – заметил лорд Хаттон и обратился к мисс Фламел: – А события за завтраком? Их вы помните?

Он сам никогда не жаловался на память, но замечал, что многие леди, вне зависимости от возраста, имеют склонность забывать значительные вещи, если только они не касались светских сплетен или предметов одежды. Словом, в другое время и при других обстоятельствах он бы не удивился. Но не теперь.

– Завтрак… – медленно проговорила мисс Фламел. – Если вы подскажете, с чего начать, я могла бы вспомнить, полагаю.

– Во время завтрака в малую гостиную вбежала старшая горничная, Элмайра, – начал Джеймс Уоррэн, легко восстанавливая в памяти этот момент и словно видя его наяву.

«Сэр, тут какое дело… Я сходила, ну, к лорду Хаттону, чтоб его позвать, а там… Проблема на этаже. На втором, хосподин».

– Она сообщила об исчезновении горничной Лиззи, Элизабет Смит, – продолжил суперинтендант.

Мисс Фламел удивленно приподняла брови: она внезапно начала вспоминать этот момент.

– Подождите, мистер Уоррэн, – подняла руку мисс Вуд, прерывая его. – Вы не возражаете, если я запишу? Это поможет мне сосредоточиться.

Джеймс кивнул.

Мисс Вуд достала из сумки небольшой дорожный писчий набор и села в кресло, которое освободил для нее лорд Хаттон. Мисс Фламел приблизилась и подняла лампу, освещая импровизированное рабочее место.

– Продолжайте, пожалуйста, – писательница начала записывать то, что уже услышала. – Не беспокойтесь, я быстро пишу, – с улыбкой добавила она.

Джеймс Уоррэн продолжил повествование, и с каждой строчкой мисс Фламел все отчетливее вспоминала события этого дня. Воспоминания были весьма яркими, на что немало повлияла ее работа и, как следствие, частые визиты в Оффорд, как она полагала.

Мисс Вуд же с удивлением смогла вызвать в памяти образ Лиззи, как и их предыдущие встречи в поместье. Она была частой гостьей сэра Абрахама Барлоу и не единожды видела эту девушку, а Барлоу-старший, отец Джонатана Барлоу, тогда еще хозяин поместья, тепло о ней отзывался.

– Мы завершили осмотр, но никаких следов не нашли, – сказал Джеймс Уоррэн. – И вы, мисс Фламел…

– Осматривала комнату Элизабет, – продолжила его мысль врач. – Запертую изнутри. Да, теперь я вспомнила.

Мисс Вуд с новым интересом взглянула на свои записи: она всегда верила в силу литературы, но даже не могла представить, насколько та велика.

– Я могу внести эти два имени в список, мистер Уоррэн? Я имею в виду Чарльза и Лиззи.

Причин не делать этого он не нашел, а потому согласился и положил лист на планшетку, которая теперь служила столом для мисс Вуд.

– А что насчет двух других? – обратилась она к суперинтенданту Уоррэну.

Теперь настала пора полицейского нахмуриться: он был совершенно уверен, что знал, о ком идет речь, когда обсуждал это с лордом Хаттоном не далее как сегодня днем, но теперь не было ни одной мысли. Такого он не ожидал, и это непривычное состояние крайне изумило его.

– Сэр, вы помните наш разговор о списках?

Лорд медленно кивнул. Он смотрел на записи мисс Вуд и постукивал пальцем по цепочке карманных часов, что обычно означало серьезное замешательство.

– Я помню о нем, мистер Уоррэн, но, боюсь, ничем не смогу помочь касательно исчезнувших, – наконец ответил он.

Все это время мисс Фламел внимательно изучала список. Два имени, добавленные в конце, внесли некоторую ясность в ее мысли, как и рассказ суперинтенданта о событиях утра. Воспоминания о крыле для прислуги внезапно подтолкнули ее к другому имени: Маргарет Кромсвик! Они с Викторией приходили ее осматривать и заметили странные исчезающие следы. Об этом врач и сообщила своим собеседникам.

– Маргарет Кромсвик, горничная, – задумчиво проговорил лорд Хаттон, оглядывая холл в поисках девушки, которой подошло бы это имя.

Мисс Вуд закончила записывать историю мисс Фламел и внесла в список новообретенную исчезнувшую.

– О, я припоминаю, – произнес лорд, внутренне радуясь, что старческое слабоумие его избегает. – Маргарет! Ее наняли полгода назад, и герр Беркенштофф до сих пор не удосужился внести ее в расходную книгу. Я даже как-то потребовал, чтобы ее представили мне, – исполнительная, хорошо воспитанная девушка.

Леди и джентльмены переглянулись. Могли ли пугающие события, нехватка сна и всеобщее ощущение паники заставить их забыть такие очевидные вещи? Выводы, которые сделал каждый, несколько разнились, но единая мысль все же была – причина, каковой бы она ни оказалась, заключалась в Оффорде.

«Или, вернее, скрывалась, – подумала мисс Вуд. – Прячется в тенях, наблюдая за нами».

Но этими идеями писательница делиться не стала: ее собеседники не единожды уже продемонстрировали свой скептицизм и приверженность к строгим доказательствам, так что чутье мисс Энни вряд ли было бы принято как нечто важное.

– Колин Милсен, – произнесла врач и коснулась листа пальцами. – Здесь нет его имени. Его мы с Викторией тоже осматривали сегодня.

При упоминании имени ассистентки Джеймс Уоррэн бросил быстрый взгляд на мисс Фламел, оглядел холл. Свет лампы слепил мисс Вуд, и она не могла видеть, куда он смотрит, но была совершенно уверена, что внимание суперинтенданта было приковано сейчас к спящей мисс Олдрэд.

– Расскажите, – коротко потребовал Джеймс, снова обращаясь к мисс Фламел.

Врач поведала о дневном осмотре садовника, а затем и о том, что произошо несколько дней назад, когда он получил травму – четыре страшные глубокие рваные раны, которые теперь выглядели как шрамы.

Мисс Вуд исправно вела записи, а в момент описания ранения решила сделать небольшой рисунок. Взглянув на него, мисс Фламел одобрительно хмыкнула. Что ж, не зря Агнесс говорила, что Энни великолепно рисует. Хотя самой писательнице казалось, что ее наброски не идут ни в какое сравнение с работами подруги: легкая манера, изящные линии и точность изображения – словно мисс Уайлд вкладывала частичку себя в каждый рисунок.

«Колин Милсен, садовник», – вывела мисс Вуд, дополняя список.

– Теперь все, – подытожил лорд Хаттон и помрачнел. Все были только в списке, на деле же… он оглядел холл и в который раз пересчитал присутствующих. Многих не хватало, уже очень многих, и он не знал ни причины исчезновений, ни способа их остановить.

Джеймс Уоррэн тоже огляделся, пересчитывая прислугу, а также проверяя, на месте ли компаньонки. Получив новую информацию, он старательно соединял факты, пытаясь сделать выводы.

«Один человек не помнит о горничной – обычное явление для господ», – начал внутренний монолог суперинтендант.

«Два человека, включая того, кто общается с ними напрямую. – Джеймс Уоррэн взглянул на мисс Фламел. – Это чуть более странно, но может произойти».

«Три человека, включая заинтересованного. – Теперь его взгляд обратился к лорду Хаттону. – Это уже похоже на закономерность».

«Четверо, включая человека с исключительной памятью и вниманием к деталям, – это требует расследования», – сделал вывод суперинтендант.

Мисс Вуд зашелестела исписанными листами, что-то негромко уточняя у мисс Фламел.

«Воспоминания, вернувшиеся только после появления записей, – это…» – Сэр Уоррэн искал слово и не мог найти.

– …мистика, – покачала головой мисс Вуд.

– Или мы все под гипнозом, – отозвалась мисс Фламел, все еще не видя причин как-то иначе трактовать происходящее.

– Мистика или нет, – вмешался лорд Хаттон, – но мы должны продолжать присматривать за людьми, пока пытаемся разобраться в том, что происходит. Чтобы никто больше мистическим или каким-то другим образом не исчез.

Леди переглянулись и кивнули, признавая справедливость слов пожилого аристократа.

– Записи будут у меня, если они вам понадобятся, – зачем-то сказала мисс Вуд, поднимаясь из кресла.

Лорд Хаттон не возражал, как и суперинтендант Уоррэн. Последний сосредоточился на своих размышлениях: беседа приняла светский оттенок, что его мало интересовало. Гораздо занимательнее для него было наблюдать за холлом и, в особенности, за хозяином поместья.

Мисс Фламел и мисс Вуд оставили джентльменов и направились к одному из дрожащих дозорных.

мисс Энни Вуд, мисс Джорджиана Фламел

поместье Оффорд, центральное здание, холл

сентябрь, 16

3 часа 31 минута после полуночи

Леди Макабр снова медленно расхаживала по залу. Мисс Фламел и мисс Вуд подошли к слуге, который также потерял своего напарника.

– И где он? – приступила к допросу врач.

– Звуки пошел проверить, мисс.

– Какие звуки?

– Крики какие-то из малой гостиной.

– У вас были четкие указания: оставаться на месте и держать друг друга в поле зрения, – в груди мисс Фламел поднималась волна гнева, и не было рядом верной Виктории, чтобы ее успокоить.

– Так ведь я тут стоял. Это он пошел. А я за ним следил.

– И сейчас он где?

Слуга растерянно пожал плечами.

– А вам никто не сказал, что нужно сообщать лорду Хаттону обо всех передвижениях по особняку? – сердито спросила мисс Вуд.

– Так его же тут не было.

Дамы переглянулись.

– Может, ему стоит отдохнуть? – Энни прекрасно понимала, что на посту этот слуга долго не продержится. Нечто, увлекающее за собой людей, находило ключик к каждому сердцу, заставляя тех нарушать приказы и переступать через страхи.

Слуга умоляюще посмотрел на мисс Вуд, потом перевел взгляд на мисс Фламел.

– Ступай, – ответила та.

Радостно забормотав «спасибо, спасибо, мисс», дозорный покинул свой пост и направился к группе спящих, где одиноко лежало нетронутое покрывало.

Мисс Вуд прислонилась к стене, спрятав руки за спину, и тяжело вздохнула. Очень хотелось если не уснуть, то хотя бы закрыть глаза на несколько минут. Но терять друг друга из виду было опасно.

– Мисс Энни, не засыпайте, – мягко обратилась к ней врач, касаясь ее плеча.

– Я стараюсь, – отозвалась мисс Вуд.

– Давайте поговорим, – предложила мисс Фламел, тоже прислоняясь к стене. – У вас есть какие-то догадки о том, что здесь происходит?

Энни, помедлив, начала перечислять все, что уже видела в поместье, затем вернулась к событиям более ранним, снова обратилась к известным ей городским легендам. А следом стала вспоминать и слухи, которые окружали имя семейства Барлоу. Ей запомнилась первая встреча с Абрахамом Барлоу, дедушкой нынешнего хозяина Оффорда. Ей он показался очень приятным пожилым джентльменом: они оба увлекались одними книгами, любили танцевать, и у них нашлось очень много общих тем для разговоров. Агнесс, тогда только ставшая компаньонкой мисс Вуд, пришла в ужас от их знакомства и рассказала о страшных слухах, связанных с этой семьей и, в частности, с сэром Абрахамом.

– В возрасте семнадцати лет он застрелил своего отца, – поведала Энни. – Некоторые связывали это с наследством, ведь сэр Абрахам женился ровно через год после трагической гибели отца. Другие говорили о душевном недуге. Но все сходились на том, что покойный отец сэра Абрахама Барлоу был не в себе: мог ходить во сне, разгуливать в исподнем по саду, кидаться на людей, забывать лично отданные приказы. Те, кто служил тогда в поместье, вспоминают, как двигались сами по себе вещи, являлись тени, слышались голоса, причем незадолго до смерти их хозяина. Знаете, что странно? Люди даже упоминали падающий стакан. Столько лет прошло, а они все помнят об этом.

Мисс Вуд помолчала некоторое время. Мисс Фламел внимательно следила за собеседницей: Энни держалась из последних сил, и этот разговор заставил ее глаза блестеть от слез. Еще мгновение – и она может разрыдаться. Джорджиана бросила взгляд на сумку, которую нежно обнимала во сне Виктория: там, во внутреннем кармане, осталось успокоительное.

– Я говорила об этом с сэром Абрахамом. Он радостно добавил к этим слухам еще с десяток других, – она грустно улыбнулась. – Он так весело об этом рассказывал, что я сначала ужасно смущалась, а потом перестала придавать этому какое-то особое значение. Людям свойственно судачить.

Врач покачала головой и не нашлась что ответить. Все, что происходило здесь и сейчас в Оффорде, казалось ей массовой истерией поначалу, но не теперь. Люди исчезали. Джорджиана подумывала о дурном розыгрыше, который могли бы устроить заскучавший сэр Джонатан Барлоу или эксцентричная леди Макабр. Но оба они были слишком напуганы, а хозяин поместья к тому же нездоров. События не вписывались в привычную для нее картину мира.

– Получается, все то, о чем он говорил, пусть и в шутку, мы уже встретили в этом доме, – подытожила мисс Вуд. – Кроме голосов невинно убиенных здесь.

– Сменить бы этого мальчика, – произнесла мисс Фламел, бросив взгляд на другого дозорного. Разум ее не справлялся, поддаваясь общей тревоге, и потому Джорджиана решила сделать то, что умела и могла – быть врачом. – Он измотан и чрезмерно напуган. Такой дозорный бесполезен.

То, о чем говорила мисс Энни, поселило в ее душе неприятное ощущение, которое она пыталась забыть и уничтожить: сомнение. Не могут мертвецы возвращаться из могил, чтобы отомстить своим обидчикам. Не должны. Перед глазами снова промелькнул образ семерых бравых военных, вытянувшихся по стойке «смирно» на верхней смотровой площадке Оффорда. Врач тяжело вздохнула.

– И вам нужно отдохнуть, – неожиданно мягко произнесла мисс Фламел.

– Я сегодня спать не собираюсь, – мисс Вуд, опешив, ответила резче, чем хотела. Она не посмела перевести взгляд на врача, хотя ей не терпелось узнать, как выглядела сейчас ее собеседница. Но она неотрывно следила за дозорным на той стороне зала. – Пока не выберусь из этого поместья – глаз не сомкну, – отважно добавила она.

– У меня есть бодрящие капли, если пожелаете, – не стала спорить Джорджиана и шагнула прочь от стены, бросив через плечо: – Я сменю самого уставшего из дозорных.

Врач пересекла холл, раздумывая о том, что единственное, что можно сейчас сделать, это оставаться хладнокровной. И мисс Вуд хорошо бы это понять.