суперинтендант Джеймс Уоррэн, мисс Виктория Олдрэд

поместье Оффорд, центральное здание, холл

сентябрь, 15

10 часов 43 минуты после полудня

Мистер Уоррэн, мисс Виктория, сэр Джонатан и мисс Вуд дежурили первыми. Они разошлись к ответвлениям коридоров, ведущих из холла.

Джеймс остановился так, чтобы видеть слабо освещенный коридор, ведущий к большой гостиной, или, как его называл хозяин, – салон. Застекленные двери пропускали не так уж много света, но, если дать глазам привыкнуть, и при нем возможно было разглядеть не так уж мало. Чье-либо приближение, например, или падение предметов.

Шаги за его спиной сообщили, что мисс Олдрэд заняла свой пост. Чуть повернув голову, суперинтендант обратился к ней:

– Мисс Олдрэд, предлагаю вам взять под наблюдение противоположную часть холла.

– Я так и подумала, что вы предложите это, – с улыбкой отозвалась она. – Я за вашей спиной, мистер Уоррэн.

Зная, что его сейчас не видят, Джеймс позволил и себе улыбнуться.

В холле не было шумно, но и в тишину он не погрузился: то там, то здесь раздавались всхрапывания, покашливания; те, кто не спал, вели неспешные беседы. Полицейский постарался прислушаться, но звуки отражались от высоких каменных стен и искажались, теряясь где-то под потолком.

– Ваш план удался, – заговорила вновь Виктория.

Джеймс Уоррэн сразу понял, о чем она ведет речь.

– Не совсем, – негромко отозвался он, чуть повернув голову, чтобы собеседница его точно услышала. – Мы так и не узнали, что замышляли слуги. И Гилберт пропал.

Мисс Олдрэд пристально оглядела вверенную ей часть холла и упомянутого слугу не нашла.

– Как удачно, что вы об этом заговорили, – сказала она. – Когда я сообщила про Маргарет и Милсена, вы, казалось, вовсе не удивились.

Джеймс кивнул. Потом вспомнил, что собеседница его не видит, и озвучил свой ответ:

– Да.

– Отчего же?

– Дело в том, что, по моим наблюдениям, некоторые слуги пропали после того, как пытались сообщить мне важную информацию. Перед исчезновением они вели себя встревоженно, странно или испуганно.

Виктория окинула взглядом холл: напуганных, встревоженных и странных людей здесь было в избытке. Оставалось надеяться, что исчезать они пока не собираются. Она пересчитала присутствующих.

– Все на месте, – сообщила она.

– Все на месте, – отозвался мистер Уоррэн и продолжил: – Вы и мисс Фламел осмотрели Маргарет, заметив странные следы, и последняя исчезла. О чем вы говорили с ней?

Виктория задумалась, вспоминая их беседу, а затем коротко пересказала, стараясь сообщать только факты и избегать ощущений, которые могли исказить их. Суперинтендант слушал, не перебивая, и лишь потом уточнил:

– Значит, Маргарет советовала вам обратиться к старшей горничной и дворецкому?

– Да, так и было. – Виктория посмотрела на Элмайру, оживленно что-то рассказывающую небольшой группке слуг. – Возможно, когда нас сменят, стоит с ней поговорить.

– А затем следить, исчезнет ли она, – добавил Джеймс Уоррэн, понимая, о ком идет речь.

Мисс Олдрэд это заявление показалось по-медицински циничным, а в сложившейся ситуации – вполне разумным.

– А что вы думаете насчет Милсена? – вспомнила она. – Его раны появились намного раньше. И ничего важного он не сообщил.

Суперинтендант задумался.

– Вы можете как можно точнее воспроизвести вашу беседу? – спросил он.

Мисс Олдрэд со всей тщательностью, присущей ассистенту врача, вспомнила детали и пересказала осмотр садовника и беседу с ним.

– Это все? – уточнил мужчина.

– Увы, да, – развела руками Виктория, снова забывая, что собеседник ее не видит, и снова принялась пересчитывать присутствующих.

– Все на месте, – произнес мистер Уоррэн. – Не думаю, что он сообщил что-то существенное, но если бы мы сейчас взглянули на его рану, полагаю, мы могли бы сделать важные выводы.

– Все на месте, – ответила Виктория. – Возможно, потому он и исчез. Словно кто-то не хочет, чтобы мы поняли, что здесь произошло.

– Возможно, – отозвался Джеймс, опять погружаясь в размышления.

– А другие слуги? – прервала его Виктория.

– Что вы имеете в виду?

– Кто с ними говорил? О чем? Почему они исчезли?

Полицейский крепко задумался. Чтобы делать выводы, ему нужны были факты, а вот их-то как раз не было.

– У меня нет ответов, – произнес он.

– А герр Беркенштофф? – продолжала рассуждать вслух мисс Олдрэд. – Кто мог видеть его и беседовать с ним? Мне кажется, что я слышала его голос сегодня… он приходил… он говорил… с леди Макабр!

Мисс Олдрэд произнесла это настолько громко, что дремлющие неподалеку слуги вздрогнули и сонно завозились.

Суперинтендант Уоррэн подумал, что сейчас своевременно разумно поделиться со своей союзницей фактами из жизни Иоланды Парсен, известной как леди Макабр, но тут их разговор прервал неприятный звук. Звук, словно кто-то неторопливо точит широкое крепкое лезвие. Джеймс нахмурился, поглядывая в сторону коридора.

– Вы это слышали? – Виктория заговорила, заставляя себя не оборачиваться и продолжая наблюдать за людьми в холле.

– Да.

Звук повторился.

– Мы ведь не пойдем его проверять?

Джеймс Уоррэн хотел покачать головой, но собеседница не могла его видеть – это раз, и он ощутил странное желание удостовериться, что это все наваждение – это два. Потому он сделал небольшой шаг назад, присел возле одного из слуг, не выпуская из поля зрения коридор, и негромко произнес:

– Вы можете сменить нас?

Совсем юный, еще безусый слуга перевел взгляд на суперинтенданта и решительно кивнул. В его глазах кроме страха читалась отчаянная храбрость, присущая его возрасту.

– Есть, сэр!

– Возьмите кого-то в помощь, – добавил мистер Уоррэн.

– Хорошо, сэр! – Юнец потряс за плечо миловидную горничную и, едва она приоткрыла глаза, наклонился к ней и быстро зашептал, объясняя задачу. Девушка пару раз сонно кивнула и поднялась.

Виктория прислушивалась. Поняв, что появились новые дозорные, она обернулась и вопросительно посмотрела на Джеймса Уоррэна

– Присмотрите за слугами. Я скоро вернусь, – велел он, на мгновение встретившись с ней взглядом.

– Боюсь, я вынуждена вам отказать, – с улыбкой произнесла мисс Олдрэд и добавила, обращаясь к юноше и девушке: – Встаньте спинами друг к другу и внимательно следите за каждым человеком в комнате. Пересчитывайте время от времени. Мы постараемся вернуться как можно скорее.

– Как прикажете, мисс, – слуга поклонился, а горничная сделала книксен.

лорд Уильям Альберт Хаттон

поместье Оффорд, центральное здание, холл

сентябрь, 15

10 часов 43 минут после полудня

Все диваны и пуфы заняли места вдоль стен, и люди группками разместились на них, кутаясь в покрывала, а некоторые даже в скатерти и шторы.

Самой шумной оказалась группа, образовавшаяся вокруг Элмайры. Старшая горничная очень интересно рассказывала занятные истории, забавно изображая персонажей из них.

Лорд Хаттон прислушался.

– И тохда зверь появился во всю стену. – Элмайра раскинула руки и перешла на громкий шепот. – И все поняли, что волк! Аргх! – Она рывком подалась вперед, скрючив пальцы и рыча.

Слуги завизжали от страха и восторга. Отсмеявшись, слушатели наградили рассказчицу аплодисментами.

– А как давно стал силуэт волка появляться? – обратился к ней лорд Хаттон.

Элмайра задумалась, подперев пухлую щеку рукой.

– Ну дык, эта же, не знаю, я же ж не слежу за ними. – Она бросила тщетные попытки вспомнить начало своей истории.

– А пропажи людей? – не отступал лорд. – Примерно в то же время начались?

– Ну, хде-то так, хде-то так, – солидно протянула женщина, пока остальные слуги с благоговением следили, как одна из них почти на равных ведет умную беседу с высокородным господином.

– А с каких пор к вам в гости начала приезжать леди?

Элмайра хоть и не была женщиной большого ума, все же сообразила, о ком говорит лорд.

– Вот эта вот, красивая? – Посмотрев в сторону известного медиума, она все же уточнила, чтобы не опростоволоситься, и, получив утвердительный ответ, неторопливо продолжила: – Так она же ж давно-о, она же ж еще ранее ездила, – покивала головой служанка.

– Больше полугода? – постарался установить примерные временные границы лорд Хаттон.

– Да конешн, конешн! – Польщенная таким высоким вниманием, Элмайра была крайне словоохотлива и ждала дальнейших расспросов.

– У вас есть какая-то information об этом? – Беседа привлекла внимание повара.

– Только предположения, – ответил лорд.

– Мы тут все немножко взволнованы, – он говорил на английском тщательно, но французский акцент все так же угадывался. – Я не могу спокойно готовить. Я не могу навести порядок на мой кухня. Я не могу нормально вкушать.

– Нам нужно лишь дождаться утра, и вы снова сможете заниматься своим любимым делом, – постарался подбодрить его лорд Хаттон. – И утром вы удивите нас прекрасным завтраком. А если ваше мастерство меня поразит, я порекомендую вас в лучший ресторан Лондона.

– Да куда угодно! Лишь бы не оставацца в этот кошмар порождений на земле! – воскликнул повар, все же крайне довольный таким исходом разговора. Но тревожные мысли не покинули его голову, и он обратился к служанке: – Мадемуазель Элмайра, а ваша эта история есть последняя истина?

– А то ж как же ж! – серьезно закивала та. – А я сама прям видела: ежели окошко на вечор-то не закроешь на задвижечку, там зверюха-то и появится!

суперинтендант Джеймс Уоррэн, мисс Виктория Олдрэд

поместье Оффорд, коридор перед большой гостиной

сентябрь, 15

11 часов 33 минуты после полудня

Джеймс Уоррэн шагнул в тускло освещенный коридор, и мисс Олдрэд последовала за ним. Возможно, небо скрыли тучи в этот самый миг, и все погрузилось во тьму. Суперинтендант поднял небольшой фонарь и передал его Виктории.

– На случай, если придется стрелять, – негромко сказал он.

– Хорошо, – почти шепотом отозвалась мисс Олдрэд.

Скрежет точила по металлу сменился шагами и негромким разговором. Виктория не могла узнать этот голос, а вот полицейский сразу опознал. Быть его здесь не могло – мерзавца казнили шесть лет назад. Он был мертв, как и те, кого сегодня видели на балу. Джеймс прищурился, вглядываясь в движение теней, и сделал несколько шагов вперед, вспоминая, на каком расстоянии находятся двери в салон. Виктория тут же последовала за ним.

А затем над самым своим правым плечом она ощутила дыхание, тяжелое и горячее. Даже скорее выдох. И коридор погрузился во мрак, потому что погас фонарь.

«Свеча. Я ее не задувал, а она потухла!» – словно издалека зазвучал слабый и безумный голос сэра Джонатана Барлоу.

Тьма сменилась серой тусклостью: теперь свет падал из виадука далеко справа и небольших окон. Джеймс Уоррэн всмотрелся: там, где коридор поворачивал в направлении гостевой части Оффорда, стояли двое – высокий крепкий мужчина в ливрее дворецкого и невысокий, чуть полноватый мужчина в форме полицейского. Он крутил в руках свой котелок и так знакомо запрокидывал голову назад, когда смеялся.

«Гастингс!»

– Мисс Олдрэд, что вы видите впереди?

Виктория, как оказалось, тоже наблюдала за чем-то, что крайне привлекло ее внимание.

– Мне кажется, это Чарльз, – негромко произнесла она. – И какой-то полицейский.

– Опишите его, – суперинтендант должен был убедиться, что картина, которую они видят, была идентичной.

Мисс Олдрэд тщательно описала все, что видела, уделив внимание даже жестам говоривших. Теперь сомнений не было – они видели одно и то же.

– Это офицер Гастингс, – пояснил Джеймс Уоррэн; голос его дрогнул.

Виктория с удивлением посмотрела на него.

– Он пропал четыре дня назад. Здесь, в Оффорде. Я нашел лишь документы по делу, – суперинтендант показал папку, – и его револьвер.

Озвучивать дальнейшие мысли никто из них не стал, потому что они были очевидны: теперь нить расследования вела не только к леди Макабр. Кто-то нацелился на Джеймса Уоррэна.

Суперинтендант сделал несколько шагов прямо по коридору.

– Мистер Уоррэн, давайте вернемся, – произнесла Виктория, ощущая какую-то неясную тревогу.

Казалось, полицейский ее не слышит, хотя расстояние, теперь разделяющее их, было не так уж велико. Мисс Олдрэд сделала несколько шагов следом, пытаясь понять, насколько далеко в темноте они продвинулись и услышат ли их, если она громко позовет дозорных.

Джеймс Уоррэн сделал еще один шаг и прислушался, пытаясь понять, о чем говорят Чарльз и Гастингс, но голоса звучали приглушенно, словно беседовавшие старались никого не разбудить.

– Офицер Гастингс! – наконец решился окликнуть его Джеймс.

Полицейский повернулся к нему, как и Чарльз; оба разом замолчали. Суперинтендант ускорил шаг, сокращая расстояние между ними и собой, влекомый странным устремлением, но что-то привлекло его внимание. Словно невнятное угасающее эхо раздалось несколько раз, а затем…

– Мистер Уоррэн! – прозвучал взволнованный голос.

Суперинтендант остановился и обернулся.

– Мистер Уоррэн! – Из темноты к нему шагнула мисс Олдрэд. – Я думаю, нам стоит вернуться.

Она тяжело дышала и прижимала одну руку к груди, а во второй все еще держала бесполезный потухший фонарь.

– Кажется, мы ушли слишком далеко, – произнесла она. – Мы удивлялись, как исчезают слуги, а сейчас поступаем ничуть не умнее некоторых из них, – строго добавила она и нахмурилась.

Джеймс Уоррэн заглянул в ее сердитые и встревоженные темные глаза и не мог не согласиться.

– Идемте, мисс Олдрэд.

Виктория кивнула и обернулась, и тут же снова невероятно плотная тьма охватила их. Джеймс сразу же шагнул вперед, туда, где стояла собеседница, и положил руку ей на плечо.

– Я здесь.

Отражаясь от каменных стен, раздался низкий рокочущий звук, который мог принадлежать кому угодно, но только не обычному животному. В темноте на высоте шести футов зажглись алые огни, и вот уже мрак стал полумраком. Очертания предметов не были видны в привычном смысле слова, но скорее угадывались.

– Встаньте за мной. – Джеймс Уоррэн шагнул вперед, вынимая револьвер и одновременно задвигая мисс Олдрэд себе за спину.

– Вот еще! – Виктория вынула из волос широкую и острую шпильку, и светлые локоны, кажущиеся теперь алыми, рассыпались по плечам. – Это серебро, между прочим. А, как гласят легенды, зверю оно очень не по нраву.

Спорить суперинтендант не стал. Что бы ни таилось в полутьме, оно само по себе не уйдет – это было очевидно. Уже второй раз за вечер кто-то или что-то пыталось их отделить от остальных гостей. И, кроме того, друг от друга. Джеймс прицелился между алых огней. Рык зверя стал тише, но за их спинами снова раздался металлический лязг.

– Нашли время мясницкий нож точить. – Мисс Олдрэд постаралась скрыть за негодованием страх.

Полицейский хотел нажать на курок, но тут же замер. Мясник. Мясник.

«Его не может быть здесь».

Виктория поняла, что суперинтендант снова впал в оцепенение, а потом вдруг кинулся по сумрачному коридору неизвестно куда. Алые огни мигнули, словно зверь моргнул, и чуть опустились, будто он припал на передние лапы перед прыжком.

– Ну уж нет, сэр, – сердито произнесла Виктория и шагнула вперед.

– Мисс Олдрэд! – только и успел воскликнуть Джеймс.

Ассистентка врача изящно размахнулась и метнула шпильку. Тяжелая и хорошо сбалансированная, она сверкнула в алом свете и вонзилась точно между огней. Повисев так одно бесконечное мгновение, она упала, звякнув о каменные узорчатые плиты. Тучи разошлись, и через стеклянные двери в коридор снова проник ночной синевато-бархатистый свет.

Из холла доносились голоса, даже смех.

Джеймс Уоррэн огляделся: ни Чарльза, ни Гастингса, ни зверя. Он опустил револьвер. Мисс Олдрэд присела возле поблескивающей на полу шпильки.

– И обращайтесь ко мне Виктория, – она откинула за спину непослушный светлый локон и подняла на него глаза.

Джеймс замер, не в силах оторвать от нее взгляд и не зная, что сказать. Кашлянув, он протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

– Вернемся на пост, – негромко предложил он.

– Разумеется, – кивнула мисс Олдрэд.

Теперь у них обоих появились новые факты, которые стоило обдумать и обсудить. И вопросы, которые нужно было задать тем, кто был в холле. Например, видели ли они что-то или хотя бы слышали? Как выглядел их уход: исчезли или просто стояли в коридоре? И главное – случилось ли что-то, пока их не было?

мисс Энни Вуд

поместье Оффорд, центральное здание, холл

сентябрь, 15

11 часов 10 минут после полудня

Джонатан Барлоу протяжно зевнул. Общее напряжение прошло, и мерная прогулка вдоль выхода в коридор навевала сон. Временами они с суперинтендантом обменивались короткими фразами, чтобы не позволить уснуть, но это уже мало помогало. Он постарался прислушаться к истории, что рассказывал один из поваров.

– Ну, значит, есть одна ирландская легенда: жила в маленьком портовом городке танцовщица Дженни. Ноги… – Он присвистнул. Слушатели возбужденно загалдели.

Джонатан быстро обернулся на мисс Вуд – она слушала? Нет, она светила в темный коридор, снова проверяя, спокойно ли все.

– Она танцевала в местном пабе, а в конце обязательно запрыгивала на стол и юбочку поднимала, – рассказчик кокетливо задрал штанину, вызвав одобрительный смех. Подождав, пока все утихнут, повар шепотом добавил: – До щиколотки.

Слушатели принялись толкать друг друга локтями и прикрывать рты, чтобы скрыть перешептывания.

– Кхм-кхм, – повар продолжил свой рассказ. – Ну, дело молодое, появился у нее ухажер. Моряк. Парень хороший, корабль у него был большой. Обещал он денег накопить и забрать Дженни с собой на континент. Какая-то война у них приключилась накануне, и мужиков было мало. В общем, на моряка глаз положила молодая вдова. Да только была она не так хороша собой. И решила вдова эта Дженни на красивые ножки-то и укоротить. Она ее опоила и ноги, – рассказчик понизил голос и обвел диковатым взглядом публику, затаившую дыхание, – мужниным мечом отрубила.

Слуги переглянулись. Кто-то пробормотал: «Вишь оно как с бабами бывает».

– Наутро танцовщицу нашли и схоронили. Всю кровушку потеряла да и померла, красавица. Но как на город туман опускается…

Джонатан Барлоу ощутил неясную тревогу при упоминании тумана. Словно что-то силился вспомнить.

– Слышно, как по мостовой, – повар костяшками пальцев стал выстукивать по деревянному полу незамысловатый ритм, – Дженни идет и так каблучками, – он продолжил отбивать ритм, наслаждаясь ужасом в глазах публики. – Танцует она, как раньше, неверных ищет. А кого найдет – тот в тумане и сгинет.

Хозяин поместья замер, словно воочию увидел идущие по мостовой ноги в красивых башмачках, выстукивающие простенький ритм.

– Сэр Джонатан, – окликнула его мисс Вуд, вызвавшаяся составить ему компанию в нелегком деле дозора. – Сэр Джонатан!

– А? – Он сонно посмотрел на даму, тревожно вглядывающуюся в тени коридора.

– Тс-с! – Она приложила палец к губам и замерла на месте. – Прислушайтесь.

Из распахнутых дверей малой гостиной доносился какой-то шум.

– Ветер? – шепотом предположил Джонатан Барлоу, ощущая, как холодеют его руки и ноги. – Гроза собирается.

Мисс Вуд медленно вдохнула и выдохнула, ощущая покалывающее чувство азарта в кончиках пальцев.

– Непохоже, – прошептала в ответ она. – Вы ведь не закрыли окно в той комнате?

– Как-то не подумал об этом, – признался собеседник.

– А давайте проверим, а заодно и закроем окно? – Мисс Вуд была полна решимости, которой хозяину поместья явно недоставало.

Вздохнув, Джонатан Барлоу поднялся на ноги и оглянулся в поисках хоть кого-то из слуг, кто не дежурил, но и не спал. Таких, увы, не нашлось, и молодому господину пришлось озаботиться выбором из уже спящих. Пока он раздумывал, мисс Вуд проследила за его взглядом и поняла, какая мысль закралась в его светлую голову.

– Даже и не думайте, – прошептала она, приблизившись к хозяину поместья.

– Почему? – сонно моргая, уточнил джентльмен.

Мисс Вуд устало посмотрела на него.

Как объяснить человеку, которого с детства приучили воспринимать слуг как мебель или дополнение к комнатам? Как рассказать ему, что у них есть свои чувства, страхи, своя жизнь…

При этой мысли Энни внутренне содрогнулась, потому что перед ее внутренним взором встало бледное лицо, удивленно распахнутые, навсегда замершие серые глаза и рот, искривленный полувскриком.

– Потому что, – только и произнесла она, измученная внутренней борьбой. – Мы несем ответственность за них. Вы несете ответственность за них.

Джонатан Барлоу поднял на нее глаза и одарил каким-то странным, долгим взглядом.

– Хорошо, – кивнул он. – Идемте.

Мисс Вуд вздохнула свободнее и зашагала первой, аккуратно пробираясь между спящими. Хозяин поместья чуть задержался, давая указания бодрствующим дозорным взять на себя заботу и о вверенной им территории – это Энни хорошо слышала. А потом вдруг все звуки исчезли, оставив лишь безумное уханье сердца в ушах. Оглушенная и ошеломленная, она стояла, неподвижно глядя на огромную лестницу, ведущую на второй этаж. Там, в сизом полумраке, замерла девушка: белый чепец почти светился, как и белый длинный передник. Рассмотреть в таком освещении положение рук (сцеплены ли они знакомым образом в замок) было невозможно, что уж говорить о чертах лица! Но мисс Вуд точно знала, что серые глаза, широко раскрытые, смотрят излишне внимательно, и брови чуть приподняты, словно в легком недоумении. И девушка точно сжимает губы, чтобы дать себе время успокоиться, а затем уже начать говорить.

Холодный липкий страх заключил мисс Вуд в свои мерзкие объятия. Страх, но вместе с ним и что-то иное коснулось ее сердца. Стоя здесь, в темном пугающем поместье, закрывая своей спиной слуг, робко жмущихся друг к другу, она испытала… печаль. И невероятную боль. Мисс Энни Вуд, малышка Энни, чувствовала, как в ней зарождается что-то новое, нечто готовое сорваться с губ и упорхнуть туда, к девушке в одежде гувернантки, что-то, что давно должно было прозвучать…

– Мисс Вуд? – кто-то легко коснулся ее плеча.

Энни обернулась и едва не ослепла от света двух маслянных ламп, такими яркими они показались после полумрака лестницы.

– Вы в порядке? – Бледное лицо Джонатана Барлоу выглядело встревоженным и оттого еще более болезненным. Сине-голубые глаза лихорадочно блестели.

– Устала и напугана не меньше, чем другие, – отозвалась Энни, позволив тени улыбки скользнуть по лицу. – Но готова идти.

Ответила она скорее по привычке, слова сами сплетались во фразы, когда разум ее был увлечен видением, а сердце – новым чувством, которое дремало все эти годы, а теперь было готово пробудиться и раскрыть свое имя. Мисс Вуд так погрузилась в свои размышления и переживания, что даже не стала снова наставлять Джонатана Барлоу на путь истинный и просто позволила двум слугам, которых тот все же разбудил, последовать за ними, держа лампы.