суперинтендант Джеймс Уоррэн, мисс Виктория Олдрэд

поместье Оффорд, парадный вход

сентябрь, 15

7 часов 28 минут после полудня

Устав наблюдать за кружащимися парами и остро нуждаясь в спокойном месте для размышлений, Джеймс, вынув из кармана трубку и зажав ценную папку под мышкой, проследовал к двери, через которую они пришли в зал. Слуги безмолвно распахнули створки и, прежде чем успели их закрыть, снедаемая любопытством Виктория юркнула во мрак коридора следом за суперинтендантом.

Он шагнул в освещенный луной и уличными фонарями холл. По привычке изучая окружение, Джеймс заметил нечто необычное: помещение изменилось. Если бы господин полицейский сам лично не провел здесь немало времени за эти почти два дня, он бы решил, что ошибся поворотом. Стены, пол, даже стекла выглядели как-то неухоженно, словно их давно не протирали, не подкрашивали да и вовсе бросили попытки содержать в целом виде: трещинки, пока еще небольшие, но заметные цепкому взгляду суперинтенданта, появились в углах узорчатых плит пола, в каменном обрамлении оконных и дверных проемов; даже эмаль на изящных когда-то ультрамариново-синих вазах потрескалась. Нельзя было сказать, что поместье пребывает в запустении, но вот то, что о нем почти не заботятся, было видно невооруженным глазом.

– Там происходит что-то странное, – подала голос Виктория, которая все это время наблюдала, как полицейский изучает холл так, будто видит его впервые.

– И что вы думаете по этому поводу? – спокойно спросил мистер Уоррэн, не оборачиваясь. Маневр ассистентки врача не остался незамеченным, но изучение странных изменений внешнего вида поместья было сейчас важнее. Джеймс пожалел, что не осмотрел большой зал днем, чтобы сравнить, насколько тот изменился, учитывая его роскошный вид сейчас.

– Мне здесь не нравится, – она обхватила себя за плечи и поежилась. – Я очень хочу вернуться домой. Он маленький, в нем всего две спальни, но там много лучше, чем в этом огромном пустом лабиринте стен. Местность здесь гористая, к тому же уже ночь, но я готова ехать прямо сейчас, – стараясь унять дрожь в голосе, сообщила она. – Может быть, попробуем забрать мисс Фламел и уехать?

– Я думаю, она сейчас занята. Танцует с сэром Джонатаном Барлоу, – отозвался суперинтендант, крутя в пальцах трубку. Курить в присутствии дамы этикет запрещал. – Я могу сопроводить вас до вашей комнаты, если вам здесь так неуютно.

– Нет, я не останусь одна. – Девушка сделала небольшой шаг по направлению к собеседнику, словно он намеревался от нее убежать. – Ни за что!

– Вы не возражаете, если я сейчас выйду на улицу? – Мистер Уоррэн показал трубку. Ему срочно требовалось обдумать все, что он узнал. А для этого были нужны две вещи: одиночество и хороший табак.

– Вы хотите выйти? – Виктория бросила взгляд на входную дверь. – Идемте. Куда угодно, только не оставляйте меня одну. И курите спокойно, пожалуйста. Я не возражаю.

Они вышли на улицу. Вечерняя прохлада. Из приоткрытых окон большой гостиной доносилась музыка.

Джеймс Уоррэн с наслаждением раскурил трубку. Получив по крайней мере одно из требуемого, он готов был предаться размышлениям, но ощутил внезапное желание поддержать беседой явно напуганную даму.

– Бывали ли вы в Оффорде раньше? – поинтересовался суперинтендант.

– Да, мисс Фламел просили осматривать слуг. – Виктория все так же обнимала себя за плечи. – Да и сэр Джонатан постоянно жалуется на мигрени. Это наследственное, потому мы часто здесь бываем. Осматриваем, даем лекарство.

– Вот как. – Мистер Уоррэн выдохнул тонкую струйку терпко пахнущего дыма.

– Прошлый осмотр был гораздо интереснее, – продолжила рассказ ассистентка врача. – У пациента были серьезные раны. Сэр Джонатан утверждал, что это грабли для разравнивания песка. Но мисс Фламел считает, что виной всему нападение дикого зверя.

Суперинтендант удивился, но виду не подал и спокойно продолжил разговор:

– Одна из горничных утверждала, что видела зверя за окном.

Виктория усмехнулась.

– Знаете, пока мы были в зале, я готова была поверить во что угодно. Но сейчас, здесь. – Она бросила быстрый взгляд на суперинтенданта и спешно продолжила: – На свежем воздухе все кажется каким-то глупым и ненастоящим. Ну какой зверь в этих горах?

мисс Энни Вуд, лорд Уильям Альберт Хаттон

поместье Оффорд, центральное здание, большая гостиная

сентябрь, 15

7 часов 47 минут после полудня

Сэр Джонатан Грейхолд проводил свою партнершу, мисс Вуд, к ее столику, который слуги уже уставили всевозможными блюдами так часто, что с трудом втиснули столовые приборы и бокалы.

– Смею надеяться на еще один танец, – полувопросительно произнес кавалер. – Второй танец обещан, конечно же, моей невесте.

– Почту за честь. А ваша невеста здесь? – вежливо поинтересовалась мисс Вуд.

– Да, она танцует с лордом Хаттоном. – Джонатан Грейхолд обернулся, чтобы взглядом найти свою нареченную и упомянутого господина.

Как раз в этот момент лорд Хаттон проводил белокурую партнершу к своему столику.

– Как удачно, танец окончен, и я могу пригласить ее. – Лицо мужчины озарила теплая улыбка.

– А когда будет ваша свадьба? – не желая упускать момента, спросила мисс Вуд.

– Я… – Мужчина пошатнулся и, как заметила писательница, словно прислушался, чтобы затем быстро ответить: – Когда мы будем готовы.

– Я оставлю один танец за вами, – вежливо произнесла мисс Вуд и опустилась на стул, предусмотрительно отодвинутый слугой.

Сэр Джонатан Грейхолд поклонился и отошел к столику лорда Хаттона. Мисс Оливия как раз заняла место лорда.

– Лорд Хаттон, – мужчина чуть склонил голову, приветствуя высокородного англичанина. – Могу я пригласить на танец свою невесту?

Лорд без лишних обсуждений вложил хрупкую руку зардевшейся мисс Боунс в крепкую ладонь счастливого сэра Джонатана Грейхолда.

мисс Джорджиана Фламел

поместье Оффорд, центральное здание, большая гостиная

сентябрь, 15

7 часов 47 минут после полудня

Джонатан Барлоу проводил мисс Фламел к ее столику и лично отодвинул стул, помогая ей сесть.

– При нашей следующей встрече я бы хотела, чтобы вы сказали мне нечто, что знаю о вас только я, – произнесла она, когда ее кавалер поклонился. – Я понимаю, что это звучит странно, но воспринимайте это как предписание врача.

– Родинки под правой лопаткой, – спокойно ответил тот. – Вы сказали, что они похожи на пчел.

Он поклонился и оставил мисс Фламел наедине с ее размышлениями.

леди Макабр

поместье Оффорд, центральное здание, большая гостиная

сентябрь, 15

7 часов 52 минуты после полудня

А леди Макабр следила за танцующей парой, – только за одной, – покачивая в руке бокал с вином, к которому так и не притронулась. Как же больно, обидно и отвратительно было ей смотреть на светящиеся счастьем лица сэра Джонатана Грейхолда и мисс Боунс! Она так пристально вглядывалась в танцующих, что не заметила, как хозяин поместья обогнул столы по широкой дуге и приблизился к ней.

– Леди Макабр, чем могу быть полезен? Вас что-то тревожит?

– Вы не говорили о других приглашенных, – даже не вздрогнув, отозвалась она.

– А я никого и не приглашал, – спокойно произнес Джонатан Барлоу.

Леди перевела взгляд с танцующих на собеседника: грустный и растерянный хозяин вечера ее поразил.

– И более того, некоторое время назад я был полностью уверен, что это ваш прием.

– Мой?

– Да, – ответил хозяин Оффорда излишне высоким голосом и сделал глоток из бокала, который все это время держал в руке. – Вы знаете, я бы даже был рад начавшейся мигрени. Можно было бы списать все на нее.

– Вы понимаете, дорогой сэр, что сейчас здесь происходит мистика, которая находится за гранью моих возможностей? – мрачно вопросила леди Макабр.

– То есть вы ничем не можете помочь? – уточнил сэр Джонатан Барлоу. – Может быть, что-то все же можно сделать? – Он накрыл руку леди Макабр своей ладонью и быстро заговорил, нервно озираясь, словно их могли подслушать. – Обратиться к духам? Или сделать подношение? У меня есть деньги!

Разум медиума лихорадочно искал решение.

– Вы можете приказать слугам принести как можно больше свечей и затушить керосиновые лампы? – Леди Макабр накрыла руку Джонатана Барлоу своей и заглянула ему в глаза.

– Немедленно распоряжусь!

суперинтендант Джеймс Уоррэн, мисс Виктория Олдрэд

поместье Оффорд, парадный вход

сентябрь, 15

7 часов 47 минут после полудня

– Мистер Уоррэн, – снова заговорила Виктория. – Вы не откажетесь взглянуть на мою находку? Просто чтобы я не ощущала, что схожу с ума.

– Отчего же не взглянуть? – ответил суперинтендант.

– Тогда нам придется вернуться в дом, а точнее в коридор, который ведет в малую гостиную.

– Что конкретно вы хотите мне показать? – Полицейский вспомнил, где располагалась означенная комната, мысленно проводя маршрут от входной двери до двери гостиной. Получилось совсем рядом.

– Я там кое-что нашла под обоями, – осторожно начала Виктория. – Вы знали, что их переклеивали? Но только на одном участке.

– И как вы об этом узнали? – спокойно спросил суперинтендант, теперь уже внимательно глядя на свою собеседницу.

Стараясь не отводить взгляда, девушка пустилась в объяснения.

– Когда мисс Фламел осматривала леди Макабр, я отошла к стене, чтобы, – она замялась, – соблюсти приличие. И стояла там, изучая рисунок на обоях.

Свет лампы отражался в потемневших глазах Джеймса Уоррэна.

– И я водила пальцами по стене. Зацепила кусочек обоев, а они почти сразу отошли, – развела руками Виктория. – Когда мне скучно, я привыкла что-нибудь перебирать, складывать…

Полицейский медленно кивнул, не отрывая взгляда от лица мисс Олдрэд.

– И что же вы там увидели? – негромко спросил он, подаваясь вперед.

– А давайте я просто покажу, – хладнокровие изменило ей, и она судорожно вздохнула. – Потому что я не знаю… не уверена, что я там видела.

– Ну что ж, идемте. – Полицейский еще несколько мгновений смотрел ей в глаза, пытаясь понять, о чем она думает.

– Может быть, у вас найдется фонарь или свеча? – Виктория нарушила молчание. – Там довольно темно.

Джеймс отвел взгляд, разрушая напряжение: он отвернулся, чтобы снять один из масляных фонарей, висящих возле двери, и жестом пригласил Викторию вернуться в поместье.

– Так гораздо лучше, – выдохнула мисс Олдрэд, следуя за ним. Она старалась держаться как можно ближе к суперинтенданту, пока они пересекали холл. Пальцами правой руки Виктория осторожно держалась за край его пиджака так, чтобы мистер Уоррэн не заметил.

лорд Уильям Альберт Хаттон, мисс Энни Вуд

поместье Оффорд, центральное здание, большая гостиная

сентябрь, 15

7 часов 52 минуты после полудня

Сидеть за столиком и ждать, что будет дальше, лорд Хаттон не собирался. Спустя пару тактов он уже кружил по залу в паре с мисс Энни Вуд. Писательница так выразительно смотрела на него, что разговор и, как следствие, танец стали неизбежны.

– Лорд Хаттон, мне кажется, вы заметили, что здесь появились новые гости, – начала мисс Вуд неспешную беседу. – Верно, что-то с моей памятью, и я не могу вспомнить имя джентльмена, который пригласил меня на танец.

– О, это прекрасный молодой человек, – попытался увильнуть от ответа ее партнер и собеседник.

– Это я уже поняла, я с ним танцевала. – Мисс Вуд одарила лорда Хаттона еще одним выразительным взглядом. – Мой отец всегда говорил, что мужчина познается в танце. А юная леди, которая была с вами? – Писательница поняла, что лорд не намерен отвечать, и решила сменить тактику.

– Это его невеста, – спокойно ответил лорд Хаттон и перехватил инициативу в беседе. – О чем вы говорили с вашим кавалером?

– Он говорил, что у него очень болтливая невеста.

– О да, она любит поговорить. – Лорд усмехнулся в усы, глядя куда-то мимо партнерши.

В следующий момент мисс Вуд наконец смогла сама наблюдать за тем, как кружатся в танце ее бывший кавалер и его невеста: девушка смущалась, но быстро и очень эмоционально что-то рассказывала, смеясь.

– Просто знаете что странно? – любуясь счастливой парой, продолжила беседу писательница. – Он не смог мне ответить, когда у них свадьба. Это важно, как вы думаете?

– Полагаю, да, – как-то грустно отозвался лорд Хаттон.

– А еще эти взгляды, которые он бросает на леди Макабр. – Теперь инициатива перешла к мисс Вуд, и она этим беззастенчиво пользовалась.

– Неужели? – Лорд посмотрел в сторону упомянутой дамы, беседующей с хозяином поместья.

– Я не смогла точно проследить направление его взгляда, но он был обращен именно в эту сторону.

– Интересно.

суперинтендант Джеймс Уоррэн, мисс Виктория Олдрэд

поместье Оффорд, центральное здание

сентябрь, 15

7 часов 55 минут после полудня

Джеймс и Виктория вошли в слабоосвещенный узкий коридор, ведущий к малой гостиной и столовой. Мисс Олдрэд провела руками по стене и, найдя нужный участок, подцепила края обоев кончиками пальцев, потянула на себя: бумага без видимого сопротивления отошла, но лишь наполовину.

– Отвернитесь, – скомандовала она.

– Зачем? – поинтересовался суперинтендант.

– Отвернитесь! – строго повторила мисс Олдрэд.

Когда джентльмен выполнил ее просьбу, Виктория достала спрятанный в корсете ножичек, осторожно подрезала обои и убрала его обратно.

– Можете поворачиваться.

Суперинтендант обернулся, чтобы обнаружить стену и нижний слой разрисованной цветами бумаги, разодранные когтями. Оценив расстояние между порезами, толщину и глубину, Джеймс Уоррэн пришел к выводу, что зверь, оставивший эту метку, должен иметь крупные лапы, возможно даже больше, чем у медведя.

– Те самые грабли для разравнивания песка, полагаю, – усмехнулся полицейский.

– Коснитесь, – предложила Виктория.

Джеймс протянул руку и провел по стене, касаясь царапин. Их словно и не было. Это выглядело как очень детальный рисунок на обоях, но не более.

– Я схожу с ума? – уточнила Виктория.

– В таком случае мы все сходим с ума, – суперинтендант продолжал ощупывать и рассматривать следы на стене, почти уткнувшись в них носом. И в который раз отметил состояние поместья: обои, что нижний слой, что новый, были выцветшими и иссохшимися. Так что легкость, с которой они отошли от прикосновения тонких пальцев мисс Олдрэд, не была удивительна.

– Прекрасно, – вздохнула девушка. Хотя ничего прекрасного она в этом не видела.

– Даже если мы сходим с ума, я бы больше опасался того, кто это оставил, чем нашего безумия, – негромко произнес мистер Уоррэн, но Виктория его услышала. Наблюдениями касательно странного запустения поместья он пока не был готов делиться: факты необходимо было проверить, равно как и установить причины, прежде чем тревожить ими окружающих.

– О, я тоже, – покачала она головой. – Я неплохо владею ножом, но… – Мисс Олдрэд поднесла руку к царапинам на стене: в сравнении со следами ее ладошка казалась крошечной, как у ребенка. – Приличной леди в подобной ситуации полагается падать в обморок, я знаю. Но мне лишь хочется разобрать это здание по камушку и понять, что происходит, – воинственно заявила Виктория.

– Кажется, я вас понимаю, – покусывая потухшую трубку, согласился полицейский.

– А это что? – Мисс Олдрэд смотрела на что-то за его спиной. – Они заносят свечи в зал. Много свечей!

Джеймс обернулся: слуги несли большие канделябры, маленькие подсвечники на пять, три или даже одну свечу. Взяв мисс Викторию за локоть, он быстрыми шагами покинул коридор возле малой гостиной и пересек холл, на ходу обращаясь к слугам:

– Зачем вам столько свечей?

– Сэр Джонатан Барлоу приказал, сэр, – пожал плечами один из слуг, пыхтя под весом огромного напольного канделябра.

– Но ведь там и так светло, – разумно возразил Джеймс Уоррэн.

– Простите, сэр, – протянул слуга, – мы приказы не обсуждаем, – и нырнул в распахнутые двери.

Мистер Уоррэн и мисс Олдрэд обменялись взглядами, в которых ясно читалась одна мысль: «на приеме что-то происходит, нужно немедленно вернуться туда», и, не сговариваясь, шагнули в сторону двери. Путь им внезапно преградил рослый слуга, несущий канделябр на двадцать свечей, которого они явно видели в поместье, но не могли вспомнить где. Он остановился и опустил рядом с собой свою ношу, став похожим на стража с алебардой: всем своим видом он показывал, что не намерен пропускать джентльмена и леди в большую гостиную.

– Мы бы хотели пройти, – спокойно произнес Джеймс, убирая трубку во внутренний карман пиджака.

Слуга моргнул, глядя куда-то мимо него. Виктория подняла фонарь, чтобы лучше видеть, что происходит в коридоре, и его свет отразился от странно остекленевших глаз мужчины.

– Мистер Уоррэн… – тихо произнесла она, касаясь локтя суперинтенданта.

Джеймс и сам уже обратил внимание на это, мысленно занося в список странностей и этот факт.

– Гилберт, – вспомнила имя слуги ассистентка врача. – Мы бы хотели вернуться в гостиную.

Слуга чуть покачнулся, лицо его исказила судорога, словно он силился выйти из оцепенения, и заговорил все так же отстраненно:

– В большой гостиной идет прием. Госпожа велела не беспокоить гостей.

– Госпожа? – Джеймс Уоррэн прищурился, не отрывая взгляда от лица Гилберта.

– Господин, – поспешно отозвался слуга.

– В таком случае, мы дождемся окончания приема, – улыбнулась Виктория. – В малой гостиной, как обычно, – она старательно произнесла последнее слово.

– Как вам будет угодно, – ответил Гилберт и поклонился, сохраняя на лице все то же пугающе неподвижное выражение.

Мистер Уоррэн и мисс Олдрэд неторопливо пошли прочь, словно прогуливаясь по просторному холлу. Виктория внимательно осматривала картины на стенах, орнаменты, казалось бы любовалась светом, проникающим через высокие узкие окна.

– Что с ним произошло? – негромко заговорила она, когда оба остановились возле прохода, ведущего в коридор к малой гостиной.

– Полагаю, то же, что и с дворецким некоторое время назад, – сказал Джеймс Уоррэн.

Виктория обернулась к нему, чтобы встретиться взглядом – собеседник все это время смотрел на нее. Словно этого и ожидая, Джеймс отвернулся и рассказал о голосах в пустой комнате, стуке и странном разговоре с дворецким вечером накануне.

– Жаль, что вы не видели его глаза, – покачала головой мисс Олдрэд. – У нас было бы больше случаев, которые можно сравнить.

Теперь суперинтенданту тоже показалось это неразумным. Но в тот момент его охватило неясное чувство, заставившее уйти прочь от дворецкого как можно быстрее, и в этом он не был готов признаться ни собеседнице, ни себе.

– Я внезапно поняла, что давно не видела Чарльза, – задумчиво отметила Виктория.

От истории мистера Уоррэна поначалу по спине у нее пробежал холодок, и тело охватила легкая дрожь, которая, впрочем, теперь исчезла, уступив место азарту. Какие еще тайны скрывает Оффорд?

– Да, и я тоже, – согласился суперинтендант. – Как и управляющего.

– А эта оговорка Гилберта… – начала Виктория и посмотрела на него.

Джеймс Уоррэн кивнул. Сейчас он казался особенно задумчивым: он рассматривал каменную кладку вдоль узкого окна, считал блоки и пытался объединить известные ему факты. Он снова достал трубку и крутил ее в пальцах, привычно ощущая матовую шершавость дерева и прохладу простого металлического орнамента, состоящего из двух колец.

– Мне не нравится, что нас не пустили в зал, – наконец озвучила Виктория. – Не думаю, что там затевается что-то хорошее.

Собеседник молчал, рассматривая теперь деревья за окном, вздрагивающие под порывами ветра.

Виктория тоже замолчала, прислушиваясь к внутренней борьбе двух желаний: забрать мисс Фламел и уехать из Оффорда или остаться и узнать, что же все-таки происходит. Пока она пыталась понять, какое решение ей больше нравится, полицейский заговорил.

Голос его звучал чуть более оживленно:

– Думаю, мы сможем выманить из зала не только мисс Фламел, но и остальных гостей. А заодно и посмотрим, что будут делать слуги, – негромко произнес Джеймс Уоррэн и обернулся к Виктории. – Устроим небольшой пожар? – предложил он, едва сдерживая улыбку.

Мисс Олдрэд на мгновение замерла, с удивлением глядя в его смеющиеся глаза. А потом пришло осознание, и она легко подхватила его идею.

– В малой гостиной очень много светильников… – Свою улыбку мисс Виктория сдерживать не стала.

– И они вполне могут загореться. – Мистер Уоррэн коснулся пальцами фонаря, который сейчас держала мисс Олдрэд, и жестом пригласил ее проследовать в коридор, ведущий к малой гостиной.

– Конечно, – поддержала беседу Виктория, ступая по мягкому алому ковру, скрадывающему шаги.

Где-то за их спинами продолжали суетиться слуги. Приглушенно звучала музыка.

– Вдруг кому-то случилось забыть погасить один из них, а окно распахнулось от порыва ветра. – Мисс Олдрэд махнула свободной рукой. – И светильник упал.

Полицейский и ассистентка врача остановились возле малой гостиной, обменялись взглядами и распахнули двустворчатые двери.

лорд Уильям Альберт Хаттон, леди Макабр

поместье Оффорд, центральное здание, большая гостиная

сентябрь, 15

8 часов 7 минут после полудня

Закончив свой танец, мисс Вуд и лорд Хаттон сменили партнеров. Лорд пригласил леди Макабр, а мисс нацелилась на сэра Джонатана Барлоу. Она безусловно жалела, что званый ужин оказался столь внезапным и при ней не было веера – лучшего способа сообщить о своих намерениях внимательному, но недостаточно сообразительному джентльмену.

Леди Макабр смерила взглядом немолодого кавалера, вспомнив о его состоянии и связях, и ее лицо озарила самая вежливая из улыбок. Она приняла приглашение.

– Лорд Хаттон, вы же знаете, кто эти двое? – спросила леди Макабр, кружась в танце со своим высокородным партнером. То, что речь шла о мисс Оливии и сэре Джонатане Грейхолде, сомнений у него не было.

– О, я знаю, – ответил лорд.

– И я помню о них. – Леди Макабр смотрела на изящную пару всякий раз, когда они проносились мимо.

– А вы были лично знакомы с ними?

Леди Макабр замешкалась, но все же согласно кивнула.

– Сэр Джонатан Грейхолд как-то приходил в мой салон на сеанс, – негромко сказала она. Лорд Хаттон почувствовал, как дрожат женские руки. – Он сопровождал мисс Боунс и ее подругу. И мы несколько раз оказывались вместе на приемах.

– То есть вы были представлены, но общих дел не имели, – задумчиво произнес лорд.

– Нет, что вы, никогда, – ответ последовал излишне поспешно и тревожно. – Я просто в замешательстве из-за того, что они здесь. – Попытка объясниться лишь усугубила ситуацию. – То, что происходит сейчас, за гранью моего понимания законов мистики.

– А сам сэр Джонатан Грейхолд посещал ваши сеансы?

Леди Макабр помедлила, стараясь предугадать, к каким последствиям приведет ее откровенность. Лорд Хаттон пока не вызывал у нее опасений, но одно неверное слово – и этот влиятельный мужчина может уничтожить репутацию медиума навсегда. Впрочем, если он заподозрит ее в нечестности, исход будет тем же.

– Да, но лишь единожды, – решилась леди.

– И что он жаждал узнать?

– Как и многие до и после него: свою дальнейшую судьбу. – Леди Макабр прикладывала все усилия, чтобы ее речь звучала недоуменно, спокойно и искренне – она готовилась перейти к самой неприятной части истории.

– И он ее узнал? – полюбопытствовал лорд Хаттон.

– В тот вечер… я уже плохо помню… – Она задумалась.

Его холодная отстраненная манера речи заставляла леди Макабр нервничать. Ей приходилось встречать надменных, скептичных, даже агрессивных клиентов, но таких, как лорд Хаттон, – никогда. Он словно знал так много и так много понимал, что уже ничто в этом мире не вызывало его удивления. Привыкшая манипулировать мужчинами да и склонными все мистифицировать женщинами, Великий Медиум Каддингтона не понимала, чего ожидать от собеседника.

– Духи предков были не настроены говорить со мной, – продолжила она. – И ничего узнать мне не удалось.

Лорд не ответил, продолжая танцевать. Леди Макабр приняла это за хороший знак.

– Я полагаю, что вы уже догадались? – Она попыталась понять, как воспринимает их положение лорд Хаттон.

– О чем?

– О том, что вы танцевали с мертвецом.

– Ах, это! – он покачал головой. – Да.

– И вы так спокойно об этом говорите? – восклицание вырвалось раньше, чем леди Макабр успела осознать, что говорит.

Ее партнер усмехнулся.

– Знаете, в моем возрасте я к ним намного ближе, чем к вам, – ответил он.

– Но держаться лучше за этот мир. – Леди Макабр немного сжала пальцами его плечо. – Особенно если в нем все, что нам дорого.

– В этом мире я уже все, что мог, заработал, и даже больше, – спокойно отозвался лорд.

Леди Макабр снова перевела взгляд на танцующую пару мертвецов.

– Полагаю, что деньги – это не главное, что можно получить, – она погрузилась в свои мысли.

– В моей жизни было все, – отозвался лорд Хаттон. – Жена моя уже ушла. Я воспитываю внуков.

Страха на исходе жизни, равно как и сожалений, он явно не испытывал. Леди с удивлением смотрела теперь на своего партнера, внезапно и ясно сознавая, что, когда придет время, лорд встретит смерть смиренно и даже приветливо, как старого доброго друга.

Взгляд лорда Хаттона, обращенный к погибшим влюбленным, был наполнен печалью, но никак не ужасом, подобным тому, что охватывал все существо леди Макабр.

мисс Энни Вуд

поместье Оффорд, центральное здание, большая столовая

сентябрь, 15

8 часов 9 минут после полудня

– Как вам прием? – негромко спросила мисс Вуд, приблизившись к сэру Джонатану Барлоу.

– Потрясающе. – Он трясущимися руками держал бокал, порываясь выпить, но на полпути к цели забывал. – Потрясающий все мое воображение.

Слуги курсировали по залу, расставляя канделябры и прочие подсвечники и гася керосиновые светильники.

– Лорд Хаттон упомянул, что пригласительных писем вы не писали и не отправляли, – как бы невзначай произнесла мисс Вуд. – Верно?

Хозяин поместья наконец поднес бокал к губам и после вопроса писательницы протестующе замычал, делая глоток.

– Ни малейшего воспоминания об этом событии, – произнес он, выпив все до капли.

суперинтендант Джеймс Уоррэн, мисс Виктория Олдрэд

поместье Оффорд, западное крыло, малая гостиная

сентябрь, 15

8 часов 10 минут после полудня

Виктория подошла к окну в малой гостиной и, повозившись с задвижкой, распахнула обе створки.

– Предположим, порыв ветра будет направлен сюда. – Джеймс поставил трехрогий подсвечник на небольшой столик у окна; пляшущий тюль почти касался металлической подставки.

Полицейский достал спичку и поджег тонкий фитиль каждой свечи. Виктория подождала, пока пламя окрепнет, и прошла мимо столика, кончиками пальцев толкнув подсвечник. Ветер качнул тюль, набросив его на пламя: ткань весело вспыхнула.

– Выйдем на улицу? – предложила девушка, глядя на прожорливый огонек.

– Подождите, пусть разгорится. – Джеймс Уоррэн сосредоточенно следил за первыми шагами будущего пожара. Горячий воск капал на кружевную салфетку, которая укрывала стол у окна. Вот и на нее с тюля перебралось пламя; зачадила обивка близко стоящего стула.

– Достаточно, идемте на свежий воздух, – решил суперинтендант.

Миновав пустующий холл, они снова оказались за дверями поместья. Лунный свет обрамлял кусты и деревья вдоль дорожки, серебрил камни, которыми она была усыпана. Заговорщики стояли, глядя на бархатистое черное небо, и ждали.

– Пламе! Пла-а-аме-о-о! Хорим! Хорим! – заголосила какая-то женщина.