Сегодня вечером меня, как никогда раньше, посещают греховные мысли.

Стоит мне бросить взгляд на Джеймса, как я тону в штормовой синеве его глаз. Чувствую жар там, где блуждали его ладони. Пока он сконцентрирован на дороге, позволяю себе рассмотреть его и замечаю едва заметную горбинку на носу, хотя раньше он был прямой. И не сосчитать, сколько раз я проводила пальцем сначала по нему, затем спускалась к его губам, вела по подбородку, шее и сворачивала к плечу, к рисунку полумесяца, на котором считала каждую родинку. Закусив губу, вспоминаю наши объятия в парке и расплываюсь в улыбке. Я давно не чувствовала себя такой счастливой.

Если подумать, такой счастливой я была только с ним. Меня накрывает волна облегчения оттого, что мы наконец все выяснили. Теперь, зная настоящую причину нашего расставания, я могу дышать полной грудью.

Пока мы едем, он не отпускает мою руку и на каждом перекрестке, когда горит красный свет – спасибо Джону Пику Найту[9], – тянется ко мне, урывая поцелуи. Как же я рада, что мы тормозили чуть ли не в каждом квартале.

Я и не представляла, как на самом деле соскучилась по Джеймсу. По моему Джеймсу. По тому мальчишке из соседнего дома, который по вечерам проскальзывал ко мне в комнату, пока моя мать, которая не разрешала нам видеться, была на кухне. По тому, кто каждую свободную минуточку после работы в автомастерской своего отца звонил или писал мне, присылая смешные истории. По тому, кто успокаивал меня, если за лабораторную по химии я получала тройку, кто радовался вместе со мной, когда я взяла первое место в городской олимпиаде по социальным наукам. По тому, кто заставлял мое сердце биться чаще.

По тому, кто любил меня не за что-то, а просто так.

Когда Джеймс рассказал мне, что в тот злополучный вечер у него состоялся разговор с моей матерью, я разозлилась. Я была неимоверно зла на него из-за того, что он так легко отказался от нас тогда. Грудь сдавило, словно тисками. На секунду мне захотелось попросить его оставить меня в покое, но потом я решила, что мы и так потеряли много времени. Шесть лет назад он был всего лишь несмышленым восемнадцатилетним парнишкой. Он просто запутался. На него надавили, ударив в самое больное и незащищенное на тот момент место. В меня.

И теперь я понимаю, откуда у него такие амбиции: он стремится доказать самому себе, что способен позаботиться о будущем. Но Джеймс не знает, что, предложи он мне тогда поехать с ним в Сакраменто, я бы ни секунды не раздумывала. Сорвалась бы в тот же вечер. После учебы вечерами работала бы официанткой вместе с ним в баре, и мы были бы счастливы. Но как известно, история не терпит сослагательного наклонения, и наша вышла такой, какой вышла.

Из-за вмешательства моей матери.

О, как я зла на нее. У нас и так натянутые отношения, но теперь… Ей никогда не исправить то, что она сделала. Но еще больше я сержусь на папу – ни за что не поверю, что он ни о чем не знал. Ему лучше всех известно, как я оплакивала наш разрыв, как переживала, как сложно мне было отпустить Джеймса.

– О чем задумалась?

Я и не заметила, как мы доехали до дома Джеймса.

– Ты же не планируешь сейчас звонить маме? – сдавленно спрашивает он, выгибая бровь.

Ну уж нет, такого удовольствия я ей не доставлю.

Не хочу рушить момент. Но я обязательно с ней поговорю. Позже. Выясню, зачем она разрушила мою жизнь. И какого черта мы из-за нее потеряли шесть прекрасных лет.

– Нет, – отвечаю я как можно беззаботнее, – просто вспоминала, как ты меня целовал.

В его глазах мгновенно вспыхивают искорки. Джеймс гладит меня по щеке, так нежно и медленно, что я уже сама начинаю изнывать от желания быть к нему ближе. Голова кружится от нетерпения. Он отстегивает ремень безопасности и наклоняется к моей шее, пока я пылаю, готовая сгореть от любви. Его прерывистое дыхание щекочет кожу, теплые ладони забираются под свитер. Мысленно хвалю себя за то, что все же отказалась от спортивного топа и надела кружевное белье. Сладкая дрожь сотрясает тело в предвкушении большего.

– В последний раз, когда мы с тобой были в машине твоего отца, мы занимались далеко не детскими вещами. Помнишь, что ты мне тогда сказал? – поддразниваю я, напоминая о том вечере, когда я зашла к нему в автомастерскую после закрытия, надеясь, что он отвезет нас к озеру на пикник. Стоит ли говорить, что до озера мы так и не доехали?

– Помню, я все помню, – рычит Джеймс в ответ и срывает у меня стон, впившись в губы. – Я сказал, что ты всегда будешь моей, – прерывается он и вглядывается в меня опьяненными от чувств глазами.

Боже, кажется, я в самом центре тайфуна и мне не выжить.

– Тогда я и не знала, что наше «навсегда» продлится всего лишь полгода, до выпускного, – с грустью замечаю я.

Джеймс обхватывает мое лицо и прижимается ко мне лбом.

– Прошу тебя, Карамелька, прости меня, – снова просит он.

Я давно его простила и, чтобы показать ему, что между нами теперь все хорошо, сама целую его. Так, словно сейчас умру. Откровенно и отчаянно.

Руки Джеймса вновь оказываются на моей талии, спускаются к бедрам. Он продолжает покрывать меня поцелуями и шептать слова извинений. Воздух в салоне наэлектризован. Внизу живота разливается огонь: мое предательское тело подсказывает мне, как же сильно ему не хватало именно этого парня.

– Поднимемся?..

Охваченные страстью, вваливаемся сначала в лифт, а затем, не разрывая поцелуя, в коридор его квартиры. Джеймс придерживает меня за затылок, чтобы я не ударилась, хотя я уже давно потеряла голову от чувств. Выглядим мы наверняка как обезумевшие подростки, только дорвавшиеся друг до друга, но мне плевать. Я и забыла, как может быть хорошо с мужчиной. Когда вы совпадаете как пазлы: телами, мыслями, душами. Это похоже на наваждение. И на любовь.

Мыслей нет, все как в тумане.

И, надо признать, Джеймс делает для этого все. Сняв мой свитер, он бросает его где-то между кухней и спальней и, подняв меня на руки, несет на кровать. Хищным взглядом рассматривает каждую веснушку на щеках, и я чувствую себя самой прекрасной женщиной на земле. Ему требуется всего пара секунд, чтобы избавить меня от лифчика. Нависнув, он нежно обводит языком сосок, и я громко выдыхаю. Пока другая его ладонь скользит по животу, чувствую, как он оставляет укусы на моей груди.

Я в нирване? До этого момента я и не знала, что мне нравится, когда меня кусают.

Неосознанно выгибаюсь, когда он вдавливает мое тело еще глубже в матрас.

– Ты невероятная, Хлоя, и вся моя, – рвано дышит он.

– Твоя? Это какое-то предложение? – провоцирую я его, но ничего не могу с собой поделать. Нужно поставить точку в том, кто мы теперь друг для друга.

– Просто моя. Моя любовь, мой свет, моя навсегда. Я так сильно тебя люблю. Безумно. Я никому и никогда тебя не отдам. – После каждого слова Джеймс оставляет на моей коже легкие поцелуи.

А потом резко отстраняется, чтобы избавиться от своей одежды и стянуть с меня брюки. Его глаза расширяются, когда он замечает черные кружевные трусики. В зрачках вспыхивает пламя, и в этот момент единственное, о чем я мечтаю, – чтобы он поглотил меня всю. Джеймс бесподобен – каждый сантиметр его мускулистых плеч, рельефной груди и идеально сложенного пресса чертовски сексуален. Он не терял в зале времени зря. Коснувшись его ключиц, медленно провожу пальцами по груди, все ниже, к боксерам, пока он тяжело втягивает воздух.

– Еще одно твое движение – и я опозорюсь, как школьник.

– У тебя никогда не было с этим проблем, – подмигиваю я.

И в эту секунду Джеймс требовательно и глубоко целует меня. Наши языки вновь сплетаются, и я протяжно стону ему в рот. Меня накрывает волна наслаждения. Каждой клеточкой тела чувствую жар нашего желания. Жажда близости становится просто невыносимой. С каждым его прикосновением забываю, кто я и где нахожусь. Пропадаю в пучине ощущений, которых не испытывала очень давно. Потому что подарить их мне мог только он – теперь я точно это знаю. Я нуждаюсь в нем. Всегда нуждалась. В его любви, нежности, в его огне.

Официально заявляю: я тону в бездне под названием «Джеймс Картер» и совершенно не хочу выныривать на поверхность.

Наше прерывистое дыхание и запахи смешиваются. Он обвивает руками мою талию, прижимая еще крепче к себе, пока я в ответ исследую его тело, ощущая кончиками пальцев напряжение мышц. Мы оба на грани, вот-вот готовы рассыпаться на атомы, сгореть дотла. Джеймс жадно впивается поцелуем, ускоряя темп, сжимая мою грудь и доводя нас обоих до исступления.

Внутри что-то взрывается, и я понимаю, что отныне назад дороги нет. Мое сердце, мое тело, моя душа всегда будут принадлежать Джеймсу.

Устроившись у него на груди, укрытая мягким одеялом, пытаюсь выровнять дыхание. Он гладит меня по волосам, и я только сейчас замечаю, что в спальне не задернуты шторы, поэтому в комнату проникает свет уличных фонарей.

Приподнимаюсь на локтях, чтобы рассмотреть лицо Джеймса. На его губах застыла какая-то блаженная улыбка, глаза закрыты, а ресницы такие длинные, что я невольно застываю. Это несправедливо, что я пользуюсь тушью каждый день, а у него они такие красивые от природы. Его губы опухли после долгих поцелуев, и от взгляда на них я начинаю ощущать легкое покалывание на своих. Словно читая мои мысли, он притягивает меня обратно к себе, убеждая нас обоих, что это не сон. Я снова доверилась ему. Джеймс открывает глаза и с нежностью наблюдает за мной.

– Я тебя больше не отпущу, ты ведь это понимаешь? Ни из этой спальни, ни из квартиры, ни из жизни, – улыбается он.

– Так мы теперь с тобой снова пара? – шутливо спрашиваю я.

– Мы с тобой одно целое и всегда были. Ты создана для меня, а я – для тебя. Просто мы много лет были вдали друг от друга.

Насмешливо выгибаю бровь и сажусь на кровати.

– Да, я облажался. Все это случилось из-за меня. Но я хочу создать с тобой счастливые воспоминания, а не оглядываться на прошлое.

В этот момент с моей груди соскальзывает одеяло. Зрачки Джеймса расширяются, кадык дергается, и я смущенно кусаю нижнюю губу.

– Хлоя, как же ты прекрасна. Ты сводишь меня с ума.

– Готов ко второму раунду?

Не успеваю я опомниться, как Джеймс снова накрывает меня своим телом, будто закрывая от всех невзгод этого мира. Озорная улыбка озаряет его лицо, отчего на щеках появляются очаровательные ямочки, которые я так люблю. Каждый миллиметр моего тела пылает и жаждет его прикосновений. И когда Джеймс бросает на меня взгляд, полный страсти, я, не колеблясь, ступаю в пламя.