Просыпаюсь, резко распахнув глаза. С одеялом на голове пытаюсь разглядеть, где нахожусь, когда обрывки вечера начинают доходить до сознания. Комната все еще погружена в темноту. Где мой телефон? Из-за плотно закрытых штор не сразу понимаю, что на часах почти одиннадцать. Я редко сплю так долго. Очевидно, всему виной стресс и вчерашние коктейли.

Вот тебе, Хлоя, и отпраздновала свои двадцать пять.

Надеюсь, это все неприятности на ближайшие 364 дня.

В голове не укладывается – я ночевала у Джеймса дома. У человека, который оставил меня на столько лет одну. Конечно, это случилось не потому, что я этого хотела, а из-за вчерашних обстоятельств. Но факт остается фактом, и меня это волнует. И в то же время по какой-то причине совершенно не пугает. Официально признаю: я запуталась в себе и своих чувствах к Джеймсу Картеру.

Несмотря на недавно выветрившийся алкоголь, помню я все даже слишком отчетливо. Как Джеймс прижимал меня к себе, гладил по спине, как держал за руку и что сказал на ушко. И собственные слова, что не могу ответить ему взаимностью. Я не врала. Так быстро мне не удастся снова доверить свое сердце. Да, это был переломный момент, но я только привыкаю к его постоянному присутствию в моей жизни.

И если еще шесть лет назад я безоговорочно побежала бы к нему в объятия, сегодня мне требуется время и уверенность в нас, хотя, если подумать, «нас» давно уже нет. Джеймс не требует от меня какого-то ответа, не давит и не форсирует события, но я почти кожей чувствую не решенный между нами вопрос.

Почему меня никто не предупредил, что взрослая жизнь и отношения – это чертовски сложно?

И пусть я не готова так быстро прощаться с теплом этого прекрасного одеяла, но все же выхода нет – нельзя долго пользоваться радушием хозяина. Свесив ноги, опускаю ступни на мягкий ковер. Я что, умерла и попала в рай? Это что за мягкое облачко? А ведь и не скажешь, что Джеймс любит подобные вещи. Чаще всего на публике его можно увидеть в простых джинсах и грубых ботинках. Ну и в окружении моделей, конечно. Черт, теперь вдобавок к кровати и окну я хочу добавить в список желаний еще и этот ковер.

Повернув голову, вижу на прикроватной тумбе из светлого дерева стакан воды и таблетки от головы. Это Джеймс принес? Пока пью, морщусь от сухости во рту. В ванной комнате, соединенной со спальней, обнаруживаю огромное зеркало и свежие полотенца самого разного размера. На крючках висят два белоснежных халата, а на раковине лежит новая зубная щетка. Душевая кабина размером со всю мою ванную комнату. Это просто вау. Все продумано до мелочей.

Судя по отражению в зеркале, надо срочно привести себя в порядок. Лицо опухло, волосы спутаны, и макияж я вчера смыла плохо, поэтому теперь похожа на панду, у которой к тому же похмелье. М-да, Хлоя, выглядишь чудесно, теперь можно смело идти и разбивать сердца. Еще я все еще в футболке Джеймса, а в моей сумочке, кроме ключей от дома, кредитки и почти разряженного телефона, нет больше ничего. Рубашка порвана – ее я выброшу, сто процентов. Даже прикасаться к ней не хочу. Не зная, в чем поеду домой, начинаю представлять, как вызову такси и с позором, в одной футболке, выбегу из дома в районе, где живут сплошные богатенькие дамочки и дяденьки с толстыми кошельками, для которых нет ничего важнее имиджа и статуса. Что ж, хотя бы попытаюсь привести себя в человеческий вид.

В душе стоит какой-то цитрусовый гель для душа. Кажется, упаковку даже не вскрывали, как и половину других баночек, включая шампунь и кондиционер для волос. Джеймс пользуется кондиционером? С его-то короткой стрижкой? Или они здесь на случай визитов женщин после вечеринок? От этих мыслей меня передергивает. И где-то глубоко в душе я чувствую укол ревности. С чего бы мне ревновать Джеймса? В конце концов, он имеет право на личную жизнь, новостями о которой, кстати, не раз пестрели таблоиды. Я даже газеты и журналы перестала покупать, лишь бы случайно не наткнуться на какой-нибудь материал о нем.

Вернувшись в спальню, вижу, что кровать уже заправлена, а на стуле лежит большой пакет из популярного магазина. Надо же, я даже не слышала, чтобы кто-то заходил. Заглядываю внутрь, и мои глаза лезут на лоб. Это для меня? Достаю бежевый спортивный костюм, пару носков и кроссовки из последней коллекции, которые буквально в начале недели висели на всех билбордах города. Хотите знать, чьи накачанные ноги были в этих самых кроссовках на рекламе? Да-да, Джеймса. И меня, черт возьми, так трогает то, что это не какое-нибудь вычурное платье, которое напомнило бы вчерашний вечер. Неужели он подумал об этом заранее?

Переодевшись, выхожу в гостиную и замечаю женщину лет пятидесяти. Короткая стрижка, фартук поверх белоснежного платья в горошек – должно быть, это помощница Джеймса, миссис Браун, которая готовила для меня суп. Интересно, Джеймс предупредил ее, что у него дома девушка? Или у него это в порядке вещей? Рассказал ли ей о том, что случилось? Последнее, что мне сейчас нужно, – это чья-то жалость. Она спокойно разливает в фарфоровые чашки кофе, аромат которого тотчас добирается до меня, заставляя окончательно проснуться. Я не люблю американо или тем более эспрессо, но аромат именно этого кофе бесподобен. Не удивлюсь, если зерна заказывают в каком-нибудь шикарном кофешопе.

– Детка, не стой у меня за спиной, проходи, – раздается вдруг мелодичный голос миссис Браун.

Она с широкой улыбкой разворачивается ко мне. Теплый взгляд и морщинки в уголках глаз выдают мягкую и веселую натуру. Теперь понятно, почему Джеймс нанял ее. Миссис Браун похожа на его маму. Сара Картер – одна из самых добрых и чутких женщин, которых я знаю. Такой, по крайней мере, я ее помню. Да, временами она была строга к Джеймсу, но это потому, что она хотела для него лучшего. Что бы ее сын ни натворил, она была на его стороне. Хотя я знаю, что наедине его ждал долгий разговор с наказанием за очередную подростковую выходку – об этом он рассказывал мне, когда я пробиралась к нему в комнату, пока он был под домашним арестом, – но прилюдно она всегда его защищала. И поддерживала во всех начинаниях, несмотря ни на что. Порой я завидовала отношениям между ними.

– Хлоя, садись, будем завтракать! Я не отпущу тебя, пока ты не поешь.

– Доброе утро, миссис Браун! Спасибо вам за заботу и… – начинаю тараторить я.

– О, прошу, зови меня Виола! Я не настолько стара, хоть у меня уже и есть внуки.

Она усаживает меня за большой круглый стол с белоснежной скатертью и изумрудной дорожкой посередине и проворно расставляет посуду и приборы. Не проходит и минуты, как передо мной оказываются венские вафли с черничным джемом, тосты с беконом, томатами и авокадо, блинчики с кленовым сиропом, маффины с корицей и апельсином и нарезка трех видов сыра и свежих фруктов. Столько всего для одних нас? Этим можно накормить моих второклашек, и еще добавка останется. Наблюдая за миссис Браун, задумываюсь, где Джеймс и присоединится ли он к завтраку.

– Он скоро вернется. Ушел в тренажерный зал час назад, – словно читая мои мысли, произносит Виола, нарезая кружочки ветчины спиной ко мне.

Наша беседа не прекращается, и спустя пять минут мы, словно две давние подруги, уже обсуждаем все на свете. Удивительно, как быстро помощница Джеймса располагает к себе. Она делится секретным рецептом своих маффинов, которые я безостановочно хвалю, даже не сомневаясь, что она сама их испекла. Такой воздушной и нежной выпечки не найти ни в одной пекарне, да простят меня все кондитеры мира.

К полудню приходит Бобби, главный охранник, и Виола нас знакомит. Джеймс как-то упоминал, что у них есть человек, отвечающий за безопасность. Выглядит он так, как я его себе и представляла: военная выправка, гладковыбритое лицо, близко посаженные глаза, сканирующие помещение и всех, кто в нем находится. Одет неброско, но со вкусом – в классические серые брюки и белую рубашку поло. Да, такому можно доверить свою жизнь. Жаль, его не было вчера с нами в клубе.

– Дамы, буду счастлив пригласить вас пообедать, – говорит он, и я замечаю, как на «дамах» Виола слегка краснеет и тут же принимается вытирать несуществующие пятна на столе.

Любопытно.

– Мы как раз завтракаем, присоединяйтесь к нам! – зову я Бобби и указываю на свободный стул.

– Хорош четверг, раз у вас завтрак в двенадцать, – звучно смеется Бобби.

А затем накладывает себе вафли с джемом и беконом, пока Виола суетится вокруг, предлагая остальные блюда. Ну надо же. Откидываюсь на спинку стула и любуюсь этой картиной. Бобби восхищается ее кулинарными способностями, смакуя каждый кусочек. Стоило ему спросить, есть ли горячий кофе, как словно по заказу рядом с его тарелкой оказалась кружка с дымящимся напитком. Глава безопасности кладет свою широкую ладонь поверх руки Виолы и благодарит ее, на что та вновь заливается краской и торопливо выходит из-за стола под предлогом моего остывшего чая.

Как дети.

Спустя двадцать минут нашего завтрака, плавно переходящего в бранч, на пороге появляется Джеймс. На меня тут же устремляются глаза цвета океана, заставляя сердце пропустить удар. Или дюжину. Вот черт. Каждый раз одна и та же реакция. Мой организм вообще способен противостоять бывшему парню?

Он стоит в дверном проеме в одних красных спортивных шортах, которые сидят на нем так низко, что я едва успеваю прикусить губу, чтобы не издать стон. У него что, нет маек? Опустив голову, мысленно умоляю саму себя не пялиться так откровенно на его рельефный пресс и накачанные ноги. Сколько же он пропадает в зале, чтобы быть в такой форме? Я помню Джеймса в его шестнадцать – и уже тогда он был хорошо сложен. Но сейчас он выглядит просто потрясающе. На невероятно широких плечах блестят капельки пота, а в согнутой руке он держит бумажный кофейный стаканчик и полотенце. Этот мужчина – ходячий грех, посланный мне, чтобы испытывать мою выдержку. Появился – и все, мозг отключился.

Он делает пару шагов вперед, а я чувствую, как жар опаляет щеки. Какого черта он такой сексуальный, даже ничего не делая? Он еще ни слова не сказал, а я уже в беде.

– Привет, – кивает он, – я подумал, ты захочешь любимый раф с утра. У нас на первом этаже есть кофейня, вот я и взял.

И с этими словами он ставит стакан на стол и скрывается в одной из комнат.

– Детка, уже можно дышать, – хихикает Виола.

Горячая волна пробегает по позвоночнику, заставляя непроизвольно сжать бедра. Долбаные гормоны! Пытаясь убедить себя, что реагирую так из-за отсутствия личной жизни, понимаю, что это ложь. Когда я видела Томаса, тело молчало. Оно, очевидно, как и сердце, не до конца отпустило мою школьную привязанность. С этим невозможно спорить. Меня тянет к нему, как мотылька – к свету. Я поняла это еще во время нашего поцелуя.

Надо поскорее убраться отсюда. Если даже Виола и Бобби заметили мою реакцию, то Джеймс и подавно.

Пока она обсуждает какие-то командировки, я, уткнувшись в телефон, кручу в руке стаканчик с рафом. От Анны пришло три сообщения, и я спешу ответить ей, что со мной все в порядке, ведь я у Джеймса дома. Судя по смайликам, которые подруга шлет в ответ, она не особо удивлена. Спрашиваю ее про Майка, но она пока не отвечает. Напиток, к которому я так и не притронулась, почти остыл. Все мысли заняты произошедшим. Когда, будто сквозь туман, до меня долетает низкий, хрипловатый голос Джеймса, я вздрагиваю.

– Не мучай стакан, это преступление против зерен арабики и той сладкой дряни, что добавляют в твой кофе. – Стоя позади, он мягко кладет руку мне на плечо.

– С-спасибо. – Все, что у меня получается произнести.

От него так приятно пахнет, что я невольно прикрываю глаза, вдыхая аромат. Влажные после душа волосы небрежно лежат и придают ему мальчишеское очарование. Это тот Джеймс, которого я знала. Которого любила. Это слишком для меня. Предаваться воспоминаниям, рыдая в своей спальне, и ненавидеть издалека – это одно, но находиться так близко и встречаться взглядом с тем, кого давно вычеркнула из жизни… А ведь вычеркнуть – не значит забыть.

Я не выдержу.

– За что? – Он садится рядом.

Виола и Бобби вдруг затихают и меняются в лицах, вспомнив, что они все же на работе, а не на дружеской встрече. Приятно осознавать, что работники Джеймса видят в нем авторитет, а не зазнавшегося певца с кучей денег.

– За все, – отвечаю я, – за вчера, за то, что дал мне выспаться. О, и за одежду.

– Я подумал, что тебе будет не очень удобно убегать от меня в одной футболке, – пожимает плечами Джеймс и тянется к тарелке с тостами.

Черт возьми, он знает меня как свои пять пальцев. Виола подскакивает и со словами, что сейчас приготовит его любимый омлет, ставит сковороду на плиту.

– Ты нашла в спальне и ванной все, что нужно?

Киваю в ответ. Если сейчас Джеймс скажет, что все эти баночки он купил специально для меня, я окончательно потеряюсь в чувствах. Как можно быть одновременно заботливым и нежным со мной и таким недалеким сердцеедом на сцене? Неужели образ ловеласа так важен для медиапространства? Ведь его фанатки так и не узнают, какой он на самом деле. Или ему это и не нужно? Признаю, он умело скрывает свою личность.

Пока Джеймс уплетает омлет с беконом и фасолью, помогаю Виоле убрать со стола. Это меньшее, что я могу сделать в качестве благодарности за радушное гостеприимство. Когда Бобби возвращается на первый этаж наблюдать за выходом, начинаю собираться домой и открываю приложение для вызова такси. Джеймс, от которого не укрывается ничего, тут же перехватывает мою руку и уверяет, что отвезет меня сам.

Время обеда, на дорогах пробки. В салоне тихо играет джаз, но я не решаюсь завести разговор.

– Я вчера не подарил тебе подарок, – грустно говорит Джеймс.

– Как это? А букет и воздушный шар? И сегодняшний наряд. – Я разглаживаю несуществующие складки на брюках, не зная, куда себя деть.

– Это был сюрприз, чтобы поднять тебе настроение, а костюм и кроссовки – чтобы ты хорошо себя чувствовала. Я говорю о настоящем подарке, понимаешь?

– Что же ты для меня приготовил? – спрашиваю я, сгорая от любопытства.

Мы останавливаемся на светофоре. Джеймс наклоняется ко мне, и я задерживаю дыхание. Он собирается меня поцеловать? Но он лишь открывает бардачок и достает оттуда небольшую черную коробочку, перевязанную лентой.

– Не открывай сейчас.

– А когда же? День рождения был вчера. Предлагаешь прождать еще год?

– Ты поймешь, когда лучше всего это сделать. Я знаю, что ты сомневаешься по поводу меня, по поводу нас. И понимаю тебя.

– Джеймс… – Я осекаюсь.

– Я не тороплю тебя с ответом. Ты всегда полагалась на разум, а сейчас я прошу тебя послушать свое сердце. Я готов ждать столько, сколько потребуется.

Сердце помнит больше, чем разум, поэтому я больше не слушаю его. Руководствуясь чувствами, я очень сильно обожглась. И больше проходить через эту боль не хочу. Да и какой безумец пойдет на такое снова? Поблагодарив, убираю коробочку в пакет, в который заботливо упаковала маффины Виола.

Мне и вправду нужно время, Джеймс.

Мы молча доезжаем до моего дома, и я быстро выхожу из машины. Хватит с меня впечатлений. А захлопнув дверь квартиры, где меня встречает лишь тишина, вдруг ясно слышу, как ломается броня, за которой я столько лет прятала свое сердце.