Последние три дня все мои мысли занимает Джеймс. Хотя нет, вру. Это продолжается уже три недели. Просто в последние три дня его стало больше. Ему пришлось задержаться в Далласе из-за непогоды еще на сутки, в течение которых он писал мне каждую свободную минуту.

Не перестаю ловить себя на мысли, что жду от него сообщений.

Утром снова доставили букет – на этот раз это охапка нежно-розовых гортензий в специальной подставке с водой. Что было весьма кстати, потому что две небольшие стеклянные вазы – все, что у меня есть. Сколько еще букетов я получу от Джеймса? Отправляю ему краткое «Спасибо», но следом добавляю улыбающийся смайлик.

После выздоровления наконец чувствую цветочный аромат, который витает в квартире. За завтраком любуюсь подсолнухами, особенно когда лучи восходящего солнца касаются желтых лепестков. Вчера, возвращаясь из магазина, первым, что я увидела, открыв входную дверь, был букет пионов, стоящий на кухонном столике. В голове сразу вспыхнули картинки, как Джеймс грел суп, поправлял этот чертов халат.

Как же все это глупо.

Но хуже всего то, что я снова начинаю привыкать к его присутствию в своей жизни.

Сегодня мы договорились с Ребеккой и Олли сходить на ранний бранч перед их занятиями по рисованию. Для этого случая выбираю тонкий фиолетовый джемпер в полоску, широкие джинсы и темно-коричневые сапоги на низком каблуке. В Сакраменто заметно похолодало. До моего дня рождения осталась неделя: к празднику погода всегда начинает вспоминать, что лето закончилось.

А еще сегодня последний день моего больничного. Время – одиннадцать утра, и я со спокойной совестью сажусь в мягкое кресло за большой столик у окна кофейни на 8-й улице. Заказываю вафли с яйцом пашот и шпинатом для себя, любимые блинчики с черникой – для Оливии и лосось с киноа – для Ребекки. Через стекло вижу, как они бегут через пешеходный переход. Мы давно не встречались, и я очень по ним соскучилась.

– Хлоя, дорогая, сто лет не виделись. Как ты?

Ребекка пытается отдышаться, в то время как Оливия уже стягивает с себя розовую курточку с мордашкой единорога на капюшоне.

– Привет! Хорошо, больше не болею и безумно рада вас видеть!

– Я буду сидеть с тетей Хлоей, – пищит Оливия в моих объятиях.

Непоседа без умолку рассказывает о своих успехах в художественной школе, про новую подругу на детской площадке, а Ребекка сетует на очередные командировки мужа. Он работает юристом, и ей часто приходится оставаться дома одной. Наконец официант приносит наш заказ, и мы принимаемся за еду. Чтобы разобраться с порцией блинчиков, Оливии хватило пять минут, и она продолжила рассказывать обо всем, что я успела пропустить.

Когда на столе оказываются напитки – огромный милкшейк, зеленый чай с жасмином и уже традиционный раф с карамелью, – Ребекка смеется, что после такого количества сахара Олли будет прыгать до самого вечера. Но я точно знаю, как подруга беспокоится о питании дочери: девочке разрешено так есть только на праздниках или на встречах со мной.

Пока она рисует что-то к уроку в толстом альбоме, Ребекка дергает меня за локоть, направляя в сторону уборной. Внутри никого, и я понимаю, что у нее есть ко мне разговор. Однажды, когда мы напились с ней маргариты в честь двухлетия Оливии, я проболталась ей о Джеймсе. Как любила его и как он разбил мне сердце. Короче, все. И перед сегодняшней встречей я вскользь упомянула, что мы виделись.

– Хлоя, ты вся светишься! – Она наклонилась к зеркалу, чтобы подкрасить помадой губы. – Так что у тебя происходит?

– Джеймс… – вздыхаю я.

Тяну время. Если честно, я не знаю, что ответить. Если даже она замечает мои перемены, то что тут скажешь? Я действительно стала больше улыбаться. Это даже раздражает, ведь стоило ему ворваться в мою жизнь, как я превратилась в восемнадцатилетнюю влюбленную девчонку, которой когда-то была. Поднимаю глаза и в отражении вижу, как Ребекка выжидающе смотрит на меня.

– «Джеймс» что? Хочет, чтобы вы снова были вместе?

– Да. По крайней мере, он так сказал. А еще дарит мне любимые цветы и приезжал, когда я заболела… – Чувствую, как щеки заливает румянцем.

Ребекка разворачивается ко мне лицом и задает вопрос, который даже я не решалась задать сама себе:

– А ты хочешь снова быть с ним?

– Не знаю, все сложно! – всплеснув руками, взрываюсь я. Стараюсь смотреть в сторону, лишь бы не встречаться с ней глазами. Иначе Ребекка сделает вывод, а я не уверена, что он будет правильным. – Букеты и куриный суп – это все безумно мило, конечно, но это не отменяет того факта, что шесть лет назад он бросил меня, сказав, что выбирает карьеру. И посмотри, он добился всего, что хотел.

– А теперь, стало быть, хочет добиться и тебя. Снова.

Это «снова» просто добивает меня, и я стою, не зная, как быть.

– Ребекка, что мне делать?

– Ох, дорогая, я могу тебе дать тысячу советов, но ни один не подойдет тебе, потому что, – она делает паузу и кладет руку на сердце, – это должно идти отсюда. Но могу с уверенностью сказать, что ты уже даешь парню шанс. Если бы тебе были неприятны его ухаживания, ты бы уже давно разобралась с этим. А еще я считаю, что, если он хочет вашего воссоединения, пусть докажет на деле. Болтать каждый может, правда?

– Ты права, ты определенно права, – вздыхаю я. – Олли нас уже заждалась, пойдем. Я провожу вас до школы.

Оливия обнимает меня на прощание, а я даю обещание, что мы встретимся через месяц и отметим мой день рождения походом в парк аттракционов. Раньше не получится, потому что Ребекка уезжает с дочерью к своим родителям.

На улице темнеет, небо затягивает тучами, начинает накрапывать дождь. Кто бы что ни говорил, но Калифорния славится не только солнцем, но еще и почти непрерывными ливнями осенью и зимой. Спешу в городскую библиотеку, где провожу несколько часов, собирая материал для новой темы.

Еще в четверг мы договорились с Анной, что я приеду к ней на работу после уроков и помогу с организацией вечеринки, которая состоится через месяц. Времени мало, а хлопот – много. По правде говоря, Анна снова взяла на себя больше, чем следует. И теперь по вечерам в фирме остается только она и еще несколько пожалевших ее энтузиастов.

Из-за моей болезни и ее занятости мы редко созванивались на прошлой неделе. Поэтому, выйдя из автобуса, первым делом заглядываю в супермаркет за сэндвичами с беконом. Уверена, Анна опять забыла поесть. Кофе всегда покупаю в кафетерии фирмы на первом этаже. Раньше я любила это место. Здесь мы отвлекались от рабочей рутины и обменивались новостями с коллегами, сплетничали с Анной и Ребеккой, когда та заглядывала к нам в гости во время декрета. Теперь же мне кажется, что все это было в прошлой жизни, особенно когда замечаю Томаса, направляющегося ко мне.

– Хлоя, здравствуй, – кивает Том. – Какими судьбами?..

Я смотрю на него, пытаясь отыскать хоть что-то, из-за чего он мне нравился. И не нахожу ничего. Передо мной все тот же Томас: сшитый на заказ черный костюм, две верхние пуговицы на рубашке расстегнуты, галстук ослаблен и небрежно сдвинут влево, легкая небритость, как обычно прищуренный сканирующий взгляд и вымученная после тяжелого дня улыбка. Но я чувствую себя рядом с ним совершенно спокойно. Мне не хочется исчезнуть, руки не дрожат, лицо не краснеет. Он вообще мне нравился? Я же даже уволилась из-за неразделенной симпатии. Точнее, из-за симпатии, о которой знала только Анна.

– Привет, Томас. Я к Анне, буду помогать с ор-ганизацией праздника. Как самочувствие Рика?

Да, Хлоя, спроси, как дела у его отца, твоего бывшего босса.

Просто непринужденная беседа. Так держать.

– У него все отлично, спасибо. Он как раз спрашивает, на каком этапе идет подготовка. Кстати, Хлоя, ты придешь? Я был бы рад видеть тебя там. – Спустя секунду он добавляет: – Как бывшую, но очень хорошо зарекомендовавшую себя сотрудницу, конечно же.

Конечно же.

Зачем же еще приглашать меня на такое мероприятие. Я уже упоминала, что за все время моей работы здесь он меня почти не замечал?

– Думаю, да, я приду, спасибо за приглашение, – улыбаюсь я.

Пока иду до кабинета Анны, размышляю о том, что это было. Формальный обмен вежливыми репликами или что-то большее?

Анну нахожу сидящей прямо на полу с разбросанными вокруг бумагами с таблицами, графиками и макетами.

– Анна, я пришла. – Осторожно касаюсь ее плеча.

Подруга вздрагивает и оборачивается ко мне.

– Пожалуйста, скажи, что этот стаканчик с божественным кофейным ароматом для меня!

– И сэндвичи с беконом, – протягиваю ей бумажный пакет.

– Слава всем рекламным богам, ты – настоящее чудо!

Когда она поглощена проектом, то не замечает времени. Бывало, подруга звонила сотрудникам после полуночи и задавала срочные вопросы и только после недружелюбного тона собеседника смотрела на часы. Поэтому сейчас, увидев эти уставшие глаза, я начинаю ругать Анну, что ей следует заботиться о себе или вписывать в планер хотя бы полчаса отдыха.

Покончив с едой, приступаем к делу. Работы действительно много. Кейтеринг, который всегда обслуживал «Доусон Корпорейтед», в этот раз отказался по причине занятости на других проектах. Анна была уверена, что если запланировать вечеринку на середину ноября, то многие обслуживающие компании будут свободны. Однако День благодарения внес свои коррективы, и многие оказались заняты. Найти сейчас кейтеринг с персоналом будет большой удачей.

Эту проблему решил Томас спустя три часа наших обсуждений, переговоров и трех десятков звонков в рестораны города. Заглянув в кабинет руководителя отдела маркетинга, он обнаружил двух девушек с безумными глазами и разряженными в хлам телефонами. Пусть и в шутку, но он сделал выговор Анне за то, что та даже не подумала попросить помощи. Том, оказывается, знаком с владельцем популярного в городе ресторана – в который мы, естественно, не дозвонились, – и нам отдают весь первый этаж «Норма Кузин», ресторана, который славится вкусной французской кухней и высоким уровнем обслуживания.

К семи часам вечера большая часть дел из списка Анны вычеркнута, и мы, хотя и готовы рассыпаться от усталости, довольны, что получилось разобраться с самым важным. Осталось немного: разослать приглашения фирмам-партнерам и клиентам «Доусон Корпорейтед», а также репортерам местной газеты и найти ведущего. По пути на парковку Анна заверяет Томаса, что у нее есть связи и патовых ситуаций больше не предвидится.

Кажется, кому-то неудобно.

Подруга должна отвезти меня домой, а после отправиться к себе, но ее «жук» не заводится даже с третьей попытки. Раздосадованная, она начинает колотить руль, словно мотор заревет по волшебному пинку, пока я уже заказываю нам такси. Сил идти до автобусной остановки, а потом еще неизвестно сколько ждать автобус, уже нет.

– Давайте я вас подвезу? – Томас возникает будто из ниоткуда и стучит в стекло. – Анна, мы ведь живем рядом? Хлоя, называй адрес. И никаких возражений!

Он резко разворачивается и направляется к своей машине.

– Слушай, насколько это будет уместно? – Я бросаю на подругу вопросительный взгляд.

– Хлоя, дорогая, я так устала, пожалуйста, давай поедем? Ты смотрела в окно? Я не собираюсь идти по лужам, да еще и без зонта.

Соглашаюсь с Анной и следую за ней к машине Томаса. Еще пару месяцев назад я умерла бы от счастья, если бы он сделал такое предложение. Сейчас же я думаю о том, как поскорее добраться до дома и приготовить что-нибудь на ужин. Или, может, просто заказать с доставкой любимую курицу марсала с чесночным багетом?.. Устроившись на заднем сиденье, наблюдаю, как крупные капли дождя стекают по стеклу. Подруга, не умолкающая ни на минуту, явно чувствует себя как дома. Она, как и Томас, никогда не связывает работу и личную жизнь. Хотя на банкетах он всегда появляется с эффектными длинноногими красотками, к коим относится и Анна, он воспринимает ее исключительно как коллегу.

В салоне царит приятный полумрак, и я начинаю засыпать, когда автомобиль наконец выворачивает на мою улицу. Прощаясь с подругой, уже тянусь открыть дверь, как Томас выходит из машины и делает это за меня. Не придаю этому значения: он всегда был джентльменом. Убаюканная шумом дождя, высовываю голову из машины и замечаю, что на улице все еще льет, а Томас держит надо мной зонт. Наверное, от этого жеста мне следует растечься вокруг него лужицей – и надо отметить, я готова, но от усталости, – однако я просто его благодарю, и мы молча доходим до моего подъезда.

Черт.

А он что тут забыл?

На крыльце дома стоит Джеймс. Его глаза темнее ночи, и я читаю в них недоумение и… ярость?

Любопытно.

Что он здесь делает? Разве мы договаривались о встрече? Или внезапное появление в моей жизни вошло у него в привычку?

– Хлоя, я тебя тут уже заждался, – резче обычного произносит Джеймс, затем кивает Тому, и тот протягивает руку.

– Томас Доусон, рад знакомству.

На мгновение мне кажется, что Джеймс сжимает его руку сильнее, чем того требует здравый смысл. Его челюсти сжимаются чуть ли не до хруста.

– Джеймс.

– Просто Джеймс? Я не мог вас где-то видеть? – щурится Том. Очевидно, он пытается вспомнить, на каком баннере видел это смазливое лицо, но сейчас не время для автографов. В эту секунду я вдруг понимаю, что даже не знаю, какую музыку он слушает. А каких авторов читает? Какие картины любит?.. Боже, да мне же ничего о нем не известно.

Не находясь с ответом, молча стою между ними, когда тело вдруг пронзает дрожь.

Черт!

Я же говорила Джеймсу, что у меня есть парень по имени Томас.

Убейте меня кто-нибудь, пожалуйста. И почему гроза бушует так далеко? Я бы не отказалась сейчас стать ее жертвой.

– Это мой друг, – пищу я, разрывая удушливую тишину, как натыкаюсь на ледяной взгляд бывшего парня.

– Друг? – Джеймс готов прожечь во мне дыру, я чувствую это кожей, которая, должно быть, уже воспламенилась. Не успеваю я подумать, что пауза затянулась, как он добавляет: – Да, и я вижу, что она в комфорте добралась до дома.

Джеймс делает взмах рукой в сторону машины. Томас прощается, будто ничего странного не произошло, бросая на ходу, что теперь я, очевидно, в надежных руках, и уезжает вместе с Анной. Которую, к слову, Джеймс вряд ли заметил в салоне автомобиля. Подруга наверняка наслаждалась увиденным, но даже не соизволила опустить стекло и поздороваться. Предательница, специально решила не мешать сцене ревности.

С бешено бьющимся сердцем смотрю в сторону поворота, где скрывается машина. Вот мы и остались вдвоем. Дождь усиливается. У виска, там, куда продолжает смотреть Джеймс, нещадно печет.

Хлоя, соберись!