Прошла уже неделя после примерки платьев для главной вечеринки в честь сорокалетия «Доусон Корпорейтед». Анна выбрала себе длинное атласное и, надо отметить, выгодно обтягивающее все формы платье цвета марсала. Я же остановилась на небесно-голубом платье в пол на тонких бретелях, подобрав к нему туфли на десятисантиметровой шпильке и неброские серебряные украшения.

По правде говоря, я уже не жду этот вечер, как раньше. Спросили бы меня еще две недели назад, хотела бы я пойти туда, хорошо провести время, ловить на себе восхищенный взгляд Томаса, а может, даже и потанцевать с ним, я бы закричала: «Конечно!» Да так, что меня услышали бы даже на окраине Сакраменто. Но теперь я иду туда, кажется, только ради Анны. Чтобы поддержать ее, ведь она проделала колоссальную работу.

И мне совсем не хочется танцевать с Томасом. Не то чтобы я уже получила от него приглашение. Но раньше я хотя бы могла пофантазировать об этом. Просто с появлением Джеймса в моей жизни все мысли о Томе если не испарились, то ушли на второй план.

Кстати, о Джеймсе. После трех его сообщений с просьбой поужинать, которые я намеренно проигнорировала, он больше не объявлялся. И я разозлилась еще больше. Неужели он так быстро сдался? Конечно, я не побежала бы сразу в его объятия. Но теперь я постоянно думаю о нем. Или это у него тактика такая? Тогда он своего добился. А это бесит меня еще больше.

Сегодня я надеваю бежевое приталенное платье и пиджак цвета мокко. Погода в Сакраменто стоит теплая, но по утрам уже довольно прохладно. А в нашем классе постоянно работает кондиционер. По пути в школу захожу в любимую кофейню за очередной порцией рафа. И пусть большинство не считают его за настоящий кофе из-за большого количества сливок, я обожаю этот напиток. Можете подать на меня в суд, но я не изменю своего решения.

В коридоре школы стоит гул голосов. Увидев около своего кабинета бесчисленное количество людей, включая учителей и учеников старших классов, непроизвольно волнуюсь. Приехала внезапная проверка? Черт, я сегодня не готова провести открытый урок. До меня доносится голос Карен Девис, учительницы физики:

– Хлоя, привет.

Она подхватывает меня под локоть, заставляя притормозить, и мы неторопливо идем в сторону толпы.

– Привет, а что происходит?

– Мистер Уилсон в восторге от твоей идеи. Нам как раз не помешает реклама. Это же надо, как это ты договорилась только? Спонсоры в этом году обошли нашу школу стороной, но сейчас точно передумают.

– О чем ты? Я тебя не понимаю.

Если директор школы рад тому, что я сделала, я должна хотя бы понимать, о чем речь. Финансирование урезали, и мистер Уилсон в последнее время ходил чернее тучи. Ему даже пришлось уволить двух учителей.

– Ну как же, Джеймс Картер, мировая знаменитость, пришел именно к тебе в класс на открытый урок рассказать о своем пути и замотивировать учеников. Теперь все учителя хотят заполучить его!

О боже, лучше бы это была проверка. С ней бы я точно справилась.

Я резко разворачиваюсь, оставляя удивленную Карен стоять посреди коридора, и ухожу в противоположном направлении, бросая на ходу, что мне срочно нужно больше маркеров для доски.

Захожу в пустую учительскую и выдыхаю. Правда, унять дрожь в теле совсем не получается. Откуда он здесь только взялся? Если Джеймс думает, что от его эффектного появления я растекусь лужицей, он ошибается. Решил подкупить меня вниманием к ученикам? Я знаю, что они будут в восторге. Тем более он автор саундтрека к мультсериалу, от которого фанатеют мои второклашки. Это я тоже узнала совершенно случайно, хотя поют они ее на переменах уже который день.

Да, я была слишком огорчена, когда перестала получать сообщения от него. Но чего я не ожидала, так это его появления в школе. Да еще и у меня на уроке… Звенит звонок, и я понимаю, что прятаться больше нельзя.

Черт бы его побрал!

Распахиваю дверь и иду в сторону кабинета. Ученики расходятся – они выглядят недовольными, очевидно, потому, что им не разрешили присутствовать на открытом уроке, который придумали наверняка по личному запросу Джеймса. Я хотела провести викторину с обсуждениями, но теперь этот план летит в мусорку.

Зайдя в класс, вижу, как гордый мистер Уилсон пожимает руку Джеймсу, а потом поворачивается ко мне и, улыбаясь, благодарит за неоценимый вклад в общественную жизнь школы. Я не помню, чтобы наш директор школы улыбался или уж тем более смеялся. Этот всегда сдержанный мужчина пятидесяти трех лет способен разве что на короткий одобрительный кивок. А тут искренняя – ну, вроде – улыбка, которая не сходит с его лица, даже когда он закрывает за собой дверь.

Еще один предатель, которого подкупили.

Второклашки болтают без умолку, а я стою и смотрю на Джеймса. Он выглядит безупречно в своих темно-синих джинсах и серой рубашке. Как и всегда. Он специально выбирает обтягивающие футболки, чтобы было видно каждую накачанную мышцу и мой мозг перестал соображать? Пожалуйста, кто-нибудь, вылейте на меня ведро ледяной воды – только так у меня будет уважительная причина сбежать отсюда.

Бросаю взгляд на свой стол и замечаю, что он уже разложил на нем свои диски, постеры и бог знает что еще, но что, очевидно, очень понравится ученикам. Подхожу к столу и раскладываю вещи, внутренне соглашаясь с изменениями в расписании. Избежать этого урока точно не получится.

– Что ты здесь делаешь? – Этот вопрос у нас уже входит в привычку.

– Привет, Хлоя. Ты же мне не отвечаешь. А я хотел лишь увидеть тебя, – улыбается Джеймс.

Звучит убедительно. Значит, он просто так меня не отпустит? Никогда в это не поверю. Мой бывший парень после урока, скорее всего, уедет и забудет обо мне.

Шумно выдыхаю и призываю ребят к тишине. Но сегодня они меня совсем не слушают.

– Зачем ты пришел в школу? Как ты вообще узнал, где я работаю? Ты что, следишь за мной? Учти, это незаконно. – Я гневно смотрю на него.

– Я соблюдаю закон, Карамелька, – все еще хитро улыбается он. – Дети, мисс Коллинз попросила вас сесть на свои места и быть тише.

Естественно, они сразу умолкают. Кто бы сомневался. Недовольно хмыкнув, в двух словах рассказываю, как пройдет урок. Конечно, на наши открытые уроки уже приходили разные важные люди, включая родителей учеников. Но Джеймс явно поднял планку, которую теперь будет очень сложно перепрыгнуть.

Сажусь за последнюю парту и притворяюсь, что не слушаю его рассказ, но на самом деле мне любопытно узнать, как сложилась его жизнь после окончания школы. В конце концов, Джеймс был мне не чужим. Точнее, не совсем чужим. Он был моим первым другом, моей первой любовью. Моим первым всем. И единственным, кто пробрался в душу так глубоко, что я до сих пор помню все, что было между нами, до мельчайших деталей.

Поверьте, я не склонна к самоуничтожению. Я честно пыталась переключиться на других парней, но я просто не могу вырвать его из сердца.

Полчаса урока пролетают незаметно. К моему удивлению, Джеймс легко находит язык с каждым из учеников и терпеливо отвечает на все вопросы. Оказывается, он побывал в двадцати семи странах, а еще встречал Тейлор Свифт[1] и Джареда Лето[2]. Джеймс рассказал, как его пригласили озвучивать супергероя Трикси, главного злодея мультсериала, и как у него родилась песня для заставки. Это больше всего удивило и порадовало второклашек. То и дело Джеймс поглядывал в мою сторону, пару раз подмигивал и все тридцать минут широко улыбался. Я же пыталась сохранить бесстрастное выражение лица и не подавать виду, что это меня трогает. По крайней мере, я надеюсь, что со стороны так оно казалось.

По окончании урока ученики еще минут двадцать не отходили от Джеймса, забрасывая его вопросами. Когда прозвенел звонок на следующий урок, они наконец разбежались, и мы остались вдвоем.

– Итак, – начинаю я, прочищая горло, – спасибо тебе, хоть это и не было запланировано.

– Не стоит, я просто хотел порадовать тебя.

Я вопросительно выгибаю бровь и скрещиваю руки на груди.

– Серьезно, Джеймс? – раздраженно спрашиваю я, не сводя с него глаз. – Ты приходишь ко мне на работу без спроса и решаешь, что сорвать мой урок будет замечательной идеей. Ничего не обговариваешь со мной, действуешь за спиной. И думаешь, что это меня порадует? Какого черта, Картер?

– Ты права.

Джеймс засовывает руки в карманы брюк и делает ко мне шаг. Я хочу отступить, но тут же упираюсь в стол.

– Я просто не мог перестать думать о тебе с момента нашей встречи. Мне так сильно хотелось тебя увидеть, но ты оставляла мои сообщения без ответа. Поэтому я решил узнать, где ты работаешь. Мне казалось, что если я расскажу свою историю хотя бы через учеников, то смогу многое объяснить.

– О…

Браво, Хлоя. Содержательный ответ.

Джеймс заправляет мне за ухо выбившуюся прядь, невесомо касаясь кожи, и быстро отдергивает ладонь. Но теперь я буквально ощущаю покалывание у щеки и едва сдерживаюсь, чтобы не провести там рукой.

– Хлоя, я так скучаю по тебе. Один ужин – все, о чем прошу. Дай мне шанс.

– Шанс на что?

– Объясниться. Я понимаю, что поступил плохо…

– Плохо? – мгновенно вспыхиваю я. – Ты вычеркнул меня из жизни. Прямо на выпускном. А сейчас появляешься и просишь меня о встрече, чтобы объясниться? Ты в своем уме? Ты променял меня, мои чувства, наше будущее на популярность. Причинил мне боль. И если уж на то пошло, то ты рассказал мне не свою историю, – возвращаю я его же слова, – а то, что можно найти в интернете.

– Читала обо мне? Наводила справки? – По его губам скользит лукавая улыбка.

– Ты просто невыносим! Ты так зациклился на себе и своем образе, что я уже и не верю, что где-то там остался тот Джеймс, которого я знала.

Я беру свою сумку со стола и иду к выходу из кабинета, но Джеймс в три шага догоняет меня и прижимает к стене.

– Ты права, я конченый придурок, – выдыхает он, нависая надо мной. – Я не буду говорить, что не изменился. Ты и так это видишь. Но я кое-что осознал за последние пару недель. И хочу, чтобы ты знала: я все еще люблю тебя и чувствую, что тоже тебе небезразличен. И пока это так, я буду добиваться тебя снова и снова, пока ты не станешь моей. Я слишком долго врал себе, что не хочу этого, убеждал себя, что так будет лучше для тебя. Но к черту все это. И, Хлоя, поверь, на этот раз я тебя никуда и ни за что не отпущу.

Время словно замерло.

Я не шевелюсь и, кажется, даже не дышу. Он так близко, что я чувствую жар его тела. Моя грудь тяжело вздымается. Я смотрю на него и тут же попадаю в ловушку ярко-синих, как бушующее в ночи море, глаз. Щеки предательски начинают краснеть. Что он только что сказал?.. Все как в тумане. Я была уверена, что никогда больше не услышу от него эти три слова. Но они уже прозвучали, и я этого не забуду.

Неосознанно облизываю сухие губы. Пытливый взгляд Джеймса в ту же секунду опускается на них, и мой пульс учащается. Я полна решимости прервать эту сексуальную пытку, от которой по спине начинают бежать мурашки. Не знаю, что мной движет, когда наконец говорю:

– А ты не думал, что у меня есть парень?

– И как же его зовут?

– Томас, и мы очень счастливы, – выплевываю я и, вынырнув из-под его руки, вылетаю из класса.

Тело все еще бьет дрожь, когда я слышу, как Джеймс кричит мне в спину:

– Ты никогда не умела врать, Хлоя!

И это правда: он всегда читал меня как открытую книгу. Но это не значит, что я не научилась притворяться.