Парк Фремонт встречает нас с Анной разноцветными приветственными гирляндами, потрясающими запахами мексиканской кухни и шумным выступлением местной группы. Мы взяли по порции тако с сыром и два стаканчика с лаймовым лимонадом и заняли скамейку со столиком вдалеке от палаток с кесадильей и мороженым.

Давно мне не было так хорошо, когда можно просто сидеть с подругой, болтать обо всем на свете и есть вкусную еду.

– Как ты? – спрашивает Анна.

Ну вот мы и подошли к главному вопросу дня.

– Ужасно, если честно. Я не ожидала, что снова увижу его.

– Ты все еще любишь его?

Я цепенею.

– Что за вопросы у тебя, Анна? – недоумеваю я, не находясь с ответом.

Подруга лишь пожимает плечами:

– Это достаточно простой вопрос. Ответ либо да, либо нет.

– В отношении Джеймса никогда не бывает просто. Он сделал мне очень больно. Уничтожил все хорошее, что между нами было.

– Да, он редкостный кретин, это я поняла. Но ты его любишь? – Анна разворачивается полностью ко мне и внимательно изучает мое лицо.

– Я не знаю, что тебе сказать.

– Хорошо, с этим разберемся позже. Ты его ненавидишь?

– Я на него злюсь! – взрываюсь я. – Я просто невыносимо зла на него! Он ведь выбрал карьеру, а не меня. У нас были планы, мы хотели жить вместе, Анна… А сейчас заявляется весь такой Мистер Совершенство и говорит, что хочет со мной встретиться и поговорить.

– Погоди, вы договорились о встрече? Когда? – удивляется Анна.

– Вот еще.

Я скрещиваю руки на груди и закидываю ногу на ногу. Тако уже успел остыть, а лед в напитке – растаять. Теперь весь стакан в каплях, и его невозможно взять. Смахиваю все в урну.

– А ты бы хотела встретиться с ним?

– Зачем?

– Чтобы выяснить все? Почему нет? Он же по какой-то причине настаивает на разговоре.

– Что здесь выяснять, Анна? Я любила его, мы встречались. Я искренне верила в нас и наше будущее. Он решил иначе. Все, конец истории. Если он очнулся спустя шесть лет и захотел что-то восстановить, это его проблемы.

В горле неприятно саднит, глаза щиплет. Я выплакала уже литры слез, а они все равно предательски возвращаются. Подруга мягко берет меня за руку.

– Если ты не хочешь с ним разговаривать – не надо. Определись, чего ты хочешь. Взвесь все за и против. Ты ничего ему не должна.

– Это нелегко.

– Да, я понимаю, но, кроме тебя, здесь никто не примет решение. Джеймс может делать что угодно, но дать ему зеленый свет можешь только ты.

Какое-то время мы молчим. До нас доносится куплет песни, детский смех и лай собак.

– Знаешь, у Джеймса был друг еще по школе, старше его на пару лет. Оказывается, сейчас он его менеджер.

– Симпатичный? – оживляется Анна, и я узнаю этот озорной огонек в ее глазах.

Не могу удержаться и начинаю смеяться, совершенно искренне, как уже не смеялась очень давно.

– Ты неисправима!

– А что? Ну так что, скажи, он симпатичный?

– Майк нормальный.

– Значит, Майк. – Она хитро улыбается.

– Анна, нет, – протестую я.

– Просто пообещай, что, если вдруг Джеймс тебя пригласит на двойное свидание, где будет этот самый Майк, ты возьмешь меня с собой.

– Какое еще свидание? На свидания ходят влюбленные парочки. А я точно не влюблена. Еще неделю назад мы обсуждали с тобой Томаса, забыла?

– К черту Томаса, он придурок. Столько времени не видел такую красотку рядом с собой! – Подруга машет руками.

– Ну спасибо, – тихо усмехаюсь я. – Нет, правда, никаких свиданий с Джеймсом. Лучше расскажи мне о подготовке к вечеринке компании.

– Смена темы? Ладно, – щурится Анна. – Я заказала кейтеринг и уже арендовала зал для мероприятия. О, и я нашла нам с тобой платья! Ты идешь со мной на примерку, и это не обсуждается!

– С удовольствием!

Мы еще долго болтаем на отвлеченные темы, но мыслями я снова и снова возвращаюсь к сегодняшнему утру и к Джеймсу. До нашей встречи – до нашей второй встречи, если быть точнее, – я не думала, что настолько могу по кому-то скучать. Или дело именно в нем?.. Не могу сказать, что рада его видеть. Но и отрицать обратное тоже было бы неправильно. Я действительно на него зла. Понадобилось шесть лет и две встречи, чтобы убедиться в этом.

Раньше я старалась не думать о нем. Первое время это давалось с трудом. Все лето после выпускного я винила себя, пыталась понять, где ошиблась и что мне следовало сделать, чтобы мой тогда уже бывший парень вернулся в мою жизнь. Даже приходила к его дому и караулила Сару Картер, его маму, чтобы спросить совет. Не осуждайте: мне было всего восемнадцать.

На первом курсе я просто закрылась ото всех, мало с кем общалась, не заводила дружбу с однокурсниками и наложила табу на отношения. С каждым днем становилось чуть легче, я отвлекалась на учебу, много читала. Пока однажды Кристен, моя напарница на семинарах по английской литературе, не уговорила меня сходить на вечеринку старшекурсников. Там-то я и узнала, что Джеймс теперь певец, – его песни звучали весь вечер. Я прорыдала всю ночь, а потом решила, что навсегда закрою дверь в прошлое. Начала вливаться в студенческую жизнь, ходить на свидания. И ни в коем случае не слушать песни Джеймса Картера. Но эта неделя показала, что я не справилась. Что не забыла его окончательно.

Вечер трачу на подготовку к урокам. А затем не сдерживаюсь и нарушаю свое главное правило – не искать информацию о Джеймсе в интернете. Спустя полчаса я узнаю все о наградах бывшего бойфренда. Он действительно добился всего, о чем мечтал. Выпустил три альбома, съездил в два тура по стране и даже в один мировой. Джеймс много путешествует и посещает разные мероприятия, включая модные показы и кинопремии. И каждый раз мне попадаются статьи, где он с девушками. Которые не повторяются. Решаю не мучить себя дальше, поэтому яростно захлопываю крышку ноутбука, который, к слову, не виноват, что я снова начинаю злиться. Пока я страдала, у Джеймса жизнь била ключом. Так, спрашивается, какого черта я продолжаю думать о нем и убиваться по прошлому?

Завтра меня ждет примерка платьев к вечеринке с Анной.

Открываю приложение с фото и создаю электронную доску образа, добавляя понравившиеся прически и аксессуары, чтобы затем отправить Анне готовый макет.

Я люблю, когда наглядно видно, с чем имею дело. Новые темы для школьников я оформляю подобным образом. Или когда в газете надо переделать статью, я раскладываю текст и фото на столе и из них уже составляю новый материал.

Через пару минут мой телефон вибрирует, и я, уверенная, что это сообщение от подруги, тянусь к нему.

Неизвестный номер

Поужинаешь со мной, Карамелька?

Едва не задыхаюсь от негодования.

Это что, шутка?