Ничего не могло испортить сегодняшний день. Прекрасный теплый сентябрьский день. Так я думала, когда утром завтракала в полупустой кофейне, а моя любимая бариста Алекс сделала мне самый вкусный карамельный раф на свете. Так я думала, когда все без исключения второклашки пришли со своими родителями вовремя. Так я думала, когда мы добрались на школьном автобусе до городского музея без пробок. Я так думала, даже когда Шарлотта и Фред не поделили место рядом со мной, поэтому мне пришлось пересесть на одиночное сиденье за водителем, чтобы никому не было обидно.

Единственное, о чем я не подумала, так это о том, что я увижу Джеймса. Снова. Второй раз за неделю. Ну почему? Что там было про удачный день?

Вот, пожалуйста, получи, Хлоя.

С чего вдруг он вообще решил выступать на открытии выставки в обычном музее? Да, в школе он участвовал во всех олимпиадах по истории, но разве это повод быть здесь и сейчас в окружении восьмилеток? Его место – на сцене в окружении сотен женщин. И желательно за тысячу миль отсюда.

Я смотрю, как он, одетый с иголочки, вещает о том, как важно изучать историю штата. Дети смотрят на него во все глаза, ловят каждое слово. Для них все серьезнее некуда, они ждали эту поездку целую неделю. Все подготовили свои вопросы, а после посещения выставки будут писать небольшой реферат. И если их папы просто слушают, то большинство мам откровенно пялятся на Джеймса, не скрывая игривых улыбок. Боже, да они буквально раздевают его глазами. Некоторые даже расстегнули верхние пуговицы блузок, совершенно не стесняясь супругов. Его глаза находят мои, и он по-доброму усмехается.

Серьезно?

Фыркнув, ухожу за маленькую стойку, около которой потом соберется весь мой класс, чтобы проследовать за экскурсоводом. Мне необходимо смешаться с толпой. Я больше не наивная восемнадцатилетняя девчонка, хотя и понимаю, что, скорее всего, он подойдет ко мне. Хоть бы этого не произошло. Может, ему так же, как и мне, не захочется притворяться, будто нас что-то связывает.

Пока рассматриваю Джеймса, чувствую нарастающее волнение. Как бы мне ни хотелось, я не могу его игнорировать. Мы все же не виделись шесть лет. Он, безусловно, возмужал, стал выше, крепче. Белая и, очевидно, сшитая на заказ рубашка выгодно подчеркивает его широкие накачанные плечи и торс. Он явно не пропускает тренировок, хотя раньше нашим любимым ужином были бургеры с двойным сыром и молочные коктейли из кафе рядом со школьным парком.

И Джеймс изменил прическу. Если раньше это были небрежно уложенные до середины ушей волосы, то сейчас это укороченные виски и удлиненная челка. Он изменился, только взгляд остался прежним. Фирменный прищур голубо-синих, как океан, глаз. Он, все еще смотря на меня, заканчивает свою речь, спускается со сцены и направляется в мою сторону.

Черт, черт, черт!

Мне срочно нужно занять себя хоть чем-нибудь.

– Привет, Хлоя, – говорит Джеймс, приблизившись, и я замечаю, как на его лице расплывается неуместная улыбка.

Он еще смеет улыбаться?

– Здравствуй, – сухо отвечаю я, даже не поднимая головы.

– Я так рад тебя видеть… – Он продолжает улыбаться.

Это какой-то лицевой тик?

– А я тебя – нет, – выпаливаю я и, развернувшись, иду звать учеников.

Мы проходим внутрь. Прохладный воздух от кондиционера немного приводит меня в чувство. Экскурсовод начинает рассказ, что наш город является столицей штата, а сам штат Калифорния называется «золотым» после времен одноименной лихорадки. Дальше я уже не слушаю, потому что на мою талию внезапно ложится чья-то горячая ладонь. Хотя не чья-то. Эту самодовольную гримасу трудно перепутать с кем-то еще.

– Тебе не кажется, что ты переходишь черту? – шиплю я и, сбросив его руку, отхожу на пару шагов назад.

Счастливая улыбка резко исчезает, и я невольно этому радуюсь.

– Да, прости, просто, когда я тебя увидел, понял, как сильно соскучился.

«А когда я увидела тебя, то чудом удержалась, чтобы не ущипнуть себя, ведь это было похоже на ночной кошмар», – думаю я.

– Это было до или после нашей встречи у Анны в квартире?

– Это было недоразумение, поверь, – усмехается он виновато.

– Да мне все равно, – бросаю я и иду вслед за группой.

Нет, не все равно. Но знать ему это необязательно.

Это для меня он просто Джеймс. Парень, с которым я встречалась в школе, с замиранием сердца ожидая каждой нашей встречи. А для всех остальных он сейчас популярный певец и музыкант Джеймс Картер, собирающий стадионы. Это его нахальная улыбка украшает почти все билборды города. И это он вот так просто прогуливается по музею в компании учеников начальной школы Брета Харта. На нас смотрят сотрудники музея, продолжают оборачиваться мамы учеников. Мне такое внимание ни к чему, поэтому останавливаюсь около большого стенда со статьей про Гражданскую войну в США и тяну Джеймса за локоть. Не ожидая такой твердости его мышц, сразу одергиваю руку и смущаюсь. В попытке успокоиться задерживаю дыхание, но и это дается мне с трудом, ведь он рядом.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

– Вообще-то, я слушаю экскурсию, Карамелька, и мне очень интересно.

– Не называй меня так! – зло шепчу я.

Судя по его хитрой улыбке, он просто издевается надо мной.

– А как мне тебя называть?

– Никак. А лучше всего уйти. Тебе разве не пора?

– Не-а, мне нравится эта выставка, и я хочу остаться.

– Послушай, тебе не обязательно быть здесь. Ты выступил, показал, какой ты замечательный и… – Договорить я не успеваю.

– О, так я все же замечательный. – Он подмигивает мне. – Но мне и правда пора.

Выдыхаю, надеясь, что остаток дня пройдет спокойно.

– Вот и отлично, пока, Джеймс. – Я делаю шаг в сторону группы, как он внезапно меня обгоняет и начинает идти впереди.

– Эй, ты сказал, что уходишь, – все еще шепотом зову я.

– Нет, я ответил, что мне пора. Пора слушать дальше. Все, не мешай.

Он одаривает меня едва уловимой улыбкой, поправляет локон, который выбился у меня из прически, разворачивается и за три шага добегает до экскурсовода, делая вид, что ему и правда очень интересно.

Это что такое было?

Если Джеймс решил, что теперь мы снова друзья или можем общаться как раньше, то он ошибается. Я принимаю верное, как мне кажется, решение и игнорирую его. Не хочет оставлять меня в покое? Он пожалеет об этом.

– Так ты работаешь учительницей?

Молчу.

– Почему именно учительницей истории?

Продолжаю молчать.

– А давно ты работаешь в школе?

Его неуместное любопытство меня жутко раздражает. Если бы мы встретились при других обстоятельствах, то, возможно, и устроили бы вечер воспоминаний, но сейчас? У него что, память как у рыбки?

– До которого часа ты сегодня работаешь? Может, встретимся вечером?

Не веря своим ушам, поворачиваюсь к нему и сердито смотрю прямо в лицо. Как можно быть таким безголовым?

– Иди к черту, Картер.

– Картер? Даже не Джеймс? Ауч!

Мне кажется или его это только забавляет? Он без остановки закидывает меня вопросами до самого конца экскурсии, а я притворяюсь, что не слышу его. Неужели ему не с кем больше поболтать?

Наконец собираю в кружок всех учеников и показываю им путь до автобуса, который уже ждет нас у другого выхода музея. Пока все бредут по лужайке, вдыхаю теплый сентябрьский воздух Сакраменто.

– Эй, Карамелька, подожди!

Зря я надеялась на спокойный день.

– Не. Смей. Называть. Меня. Так.

– Прости, Хлоя. Я хотел сказать, что не знал, что ты будешь тут, правда. Это Майк внес выступление в расписание.

– Майк?.. Погоди, Майк Уортен? – У меня не получается скрыть удивление в голосе: они с Майком были друзьями еще в школе.

– Да, он мой менеджер, и мы до сих пор дружим, – отвечает Джеймс, засунув руки в карманы и выпятив грудь.

– Что ж, я рада, что хоть с кем-то со времен школы ты поддерживаешь связь, а не вычеркнул из своей жизни. – Я многозначительно выгибаю бровь и направляюсь к автобусу.

– Мы все равно с тобой встретимся и поговорим! – кричит Джеймс мне в спину.

Я готова признаться самой себе, что мне безумно интересно узнать, как сложилась его жизнь. Но та боль, которую он мне причинил, никуда не исчезла. Сейчас как-то нужно доехать до школы и вернуться домой. Выходить на улицу не хочется, хотя сегодня – идеальный день для того, чтобы прогуляться в парке и заглянуть на субботнюю ярмарку стритфуда. Я забила ее в свой календарь еще месяц назад – не отказываться же от планов из-за какого-то школьного засранца.

Пишу Анне, чтобы все же позвать ее пройтись.

Я

Сегодня снова работает ярмарка в парке на 15-й улице, идем?

Анна

Спрашиваешь еще, конечно, идем!

Выжидаю минуту и решаю все же сейчас рассказать подруге о внезапной встрече с Джеймсом.

Я

Я видела Джеймса. Опять. Прямо на выставке!

Анна

Чтооооооо?

Я

Да, он выступал как приглашенная звезда

Анна

Ну, ему не привыкать! И как он? Хорош собой? Каким и был в школе?

Глубоко вздыхаю, желая ответить как-нибудь отстраненно, но понимаю, что врать бессмысленно.

Я

Я его шесть лет не видела, и, конечно, он изменился, но, да, так же хорош

Анна

Все, не рассказывай дальше, обсудим все за тако в пять, целую!

Мы подъезжаем к школе, и я прощаюсь с учениками, напоминая им о реферате. До дома недалеко, поэтому решаю дойти пешком и подумать над его «мы встретимся и поговорим». О чем нам разговаривать? Все, что он хотел, он сказал еще на нашем выпускном вечере.

Как разобраться в своих чувствах? Лучше бы мы не встречались с Джеймсом вновь. Стоило ему появиться в моей жизни, как я снова превратилась в пятнадцатилетнюю девчонку. А ведь я уже привыкла к боли, засунула ее так глубоко в сердце, что уже и вспоминать о нем забыла. А теперь все мысли заняты лишь им.