Увидев Хлою, я будто вернулся на десять лет назад и почувствовал себя тем влюбленным мальчишкой, который бегал за одноклассницей. Насмешка судьбы, не иначе. Я ожидал чего угодно, но такого и представить не мог. Все эти годы я запрещал себе не то что обсуждать с кем-либо свою первую – и единственную, надо признать, – любовь, но и даже думать о ней.

Разве что в один день в году, когда мне больше всего хотелось утопиться в стакане с виски. Я прекрасно понимаю, что причинил Хлое боль и страдания, когда бросил, наплевав на ее чувства. Я был уверен, что так будет лучше для нее, что мне нужно совсем другое от жизни. И вот он я, сижу в своей роскошной квартире в центре Сакраменто, мои песни знают наизусть миллионы, у меня куча наград и целая армия поклонниц, любая девушка хочет быть рядом или затащить меня в постель. А мне это теперь не нужно, стоило только увидеть мою Хлою.

«Не мою», – одергиваю я себя. Она уже давно не моя, и я сам отказался от нее.

Конечно, она очень повзрослела. Но эти медовые глаза, в глубине которых я терялся, светлые локоны, которые наматывал на палец, когда мы, наивные подростки, сидели вдвоем и обсуждали все на свете, и пухлые губы, которые я целовал и которые целовали меня, – это все осталось неизменным. Оказывается, я чертовски по ней соскучился.

Я мог встретить Хлою в любом месте и в любое время года. В парке, в аэропорту, в другом городе, в конце концов, но нет. Я встретил ее в трусах на пороге квартиры, очевидно, ее знакомой. И как это меня угораздило из всех девушек города назначить свидание именно Анне?

Сейчас два часа ночи, а я прокручиваю в голове нашу минутную встречу снова и снова. Где тогда были мои мозги? Мне следовало ее догнать, все объяснить. Но я знал, что она не будет меня слушать. Не после случившегося в Роклине. Тогда она мне даже пощечины не дала – не в ее стиле.

Утром первым делом звоню Майку и объясняю в двух словах, почему его план с новой девушкой не сработает. На удивление, он меня не перебивает и подозрительно быстро соглашается, хотя я и не делюсь с ним, кого видел вчера. Это мне самому еще надо переварить.

– Я тебя понял, Джеймс. Слушай, в эти выходные открывается новая историческая выставка в городском музее. Там будет выступать мэр, приглашены журналисты, участвуют дети. Приходи и ты – дай небольшое интервью. Давай покажем этому городу, что ты не только бабник, но еще и человек, который может часами зависать в музее, всерьез спорить, кто победил в Гражданской войне, и восхищаться картинами неизвестного художника. Я не должен страдать один, выслушивая факты про Кремниевую долину.

Предвкушая поход в музей, я соглашаюсь. Производить впечатление человека, которому есть что сказать, тоже важно: аудитория у меня большая и не ограничивается одними двадцатилетними девушками. А история и география были моими любимыми предметами в школе.

– Тогда я внесу поездку в твое расписание и свяжусь с каналом, чтобы тебе до пятницы прислали список вопросов.

После звонка я снова думаю о Хлое. Может, написать Анне и спросить о ней? Нет, это будет выглядеть странно, тем более мы так и не договорились о втором свидании – я просто ушел. И пусть я точно знаю, что повторной встречи не будет, писать одной девушке, чтобы спросить о другой, – мерзко. Найду ее сам.

Предавшись унынию по прошлому, я поехал домой. Все мои мысли были заняты Хлоей. А на следующий день Майк потащил меня на пресс-конференцию по случаю завершения моего тура.

«Джеймс, скажите, каково это – быть звездой мирового уровня?»

Если бы я знал, я бы ответил.

«Когда выйдет новый альбом?»

Я не спешу с выпуском нового альбома.

«Есть ли у вас девушка?»

Нет, следующий вопрос.

Отвечаю заготовленными фразами, улыбаюсь в камеру, а потом долго фотографируюсь, уделяя время абсолютно каждому. Каждой, если быть точнее. А спустя почти три часа, закрыв глаза, сижу на диване в нашем с Майком офисе. Слышу, как он шумит пакетом в руках и что-то ставит на стол. Надеюсь, это еда, иначе я начну грызть его стол.

К счастью, так оно и есть. Майк открывает коробочки с рисом и глазированной свининой в медовом соусе, спринг-роллами с креветкой, какими-то салатами, апельсиновой курицей с халапеньо, дамплингами с говядиной и черт знает с чем еще.

Набрав в тарелку столько, сколько точно не съем, я кладу кусок курицы в рот и едва не задыхаюсь. С ума сойти, здесь столько перца, что я жмурюсь, а газированная вода, которую я жадно глотаю, делает только хуже.

– Ну ты и говнюк!

Майк хохочет и уворачивается, когда я бросаю в него пустой контейнер.

– Как ты, Джеймс? Да, ты хорошо отработал на конференции. Но тебя что-то беспокоит. И не ври мне, я все вижу.

Набираю в легкие воздух и отодвигаю тарелку с едой. Предстоит тяжелый разговор.

– Я видел ее.

– Кого? Джессику?

– Что? Нет, забудь о ней.

– Она была симпатичной. – Майк просто пожимает плечами и отправляет себе в рот еще кусок свинины.

– И жутко надоедливой.

– Это да. Так кого увидел мой малыш Джеймс и теперь сам не свой? – Майк старше меня всего на два года, но каждый раз старается мне напомнить об этом.

– Хлою.

Майк застывает с вилкой у рта. Еще бы, знал бы он, как удивился тогда я.

– Я видел Хлою, Майк. Стоял в одних трусах в квартире Анны. Кажется, они знакомы.

– Ты был у Анны в одних трусах?

– Это все, что ты услышал? – начинаю заводиться я. – Она вылила на меня свой долбаный айс-латте и предложила высушить брюки у нее дома. Она еще и живет рядом с кафе. Надо было сразу вызвать такси…

Майк, конечно, та еще задница. Вместо того чтобы сказать, что я идиот, он сидит и смеется, зная, что мне совершенно не смешно. Отставляю контейнеры с едой, потому что меня начинает все бесить.

– И как ты? – Он становится на мгновение серьезным.

– Я даже забыл, где нахожусь. Мы просто стояли и смотрели друг на друга, а потом она убежала.

О том, что мое сердце сделало такой кульбит, что еще немного – и оно бы выпрыгнуло из груди, я умолчал.

– Не вини ее, ты был придурком.

– И я все еще чувствую себя таковым. Я ее не виню. Она имела полное право уйти. Но когда я ее увидел, Майк… – Я качаю головой. – Будто и не было этих шести лет. Я хочу найти ее.

– Город большой, где ты планируешь ее искать? Пойдешь к Анне? Представляешь, как будешь выглядеть в ее глазах?

– Мне плевать. Выключи придурка-менеджера и дай дружеский совет. Наверняка Хлоя в курсе, какой я бабник. Спасибо тебе за репутацию.

Майк поджимает губы. Каждый день я строил карьеру и примерял на себя образ легкомысленного, самоуверенного весельчака, живущего обложками и любовными скандалами, каждый из которых отбрасывал меня на десятки шагов от нее. Теперь я это понимаю.

– И что же ты собираешься делать?

– Не знаю. Попробую сначала поискать в интернете – сейчас ведь там можно найти кого угодно. Так что там с интервью в честь открытия выставки в субботу?

– Да, я решил сменить тему, потому что у меня нет никакого плана. Но я обязательно его составлю.

Мы обсудили ответы на вопросы, которые мне будут задавать. Мэр оказался в восторге от инициативы. Мое выступление утвердили и поставили в план. Я буду рассказывать школьникам, почему нужно знать историю и помнить о прошлом. Надеюсь, им будет интересно и кого-то я действительно заставлю думать в правильном направлении.

Субботним утром первым делом иду в душ и избавляюсь от трехдневной щетины. Сегодня выглядеть беспечным ловеласом ни к чему. Для меня такие мероприятия действительно важны. Я могу путаться с разными красотками, но, когда дело касается чего-то по-настоящему значимого, я стремлюсь выглядеть на все сто. Надеваю заранее приготовленную моей помощницей белую рубашку, темно-серые брюки и кроссовки, которые мне подарили в рамках рекламной кампании. Да я самый настоящий ходячий билборд.

Приезжаю в назначенное время. Ассистентка мэра, которая проводит для меня инструктаж, часто оказывается слишком близко – то случайно касается рукой, то, проходя мимо, задевает меня бедрами, плотно обтянутыми узким платьем. Сейчас это только раздражает, но я все равно продолжаю ей улыбаться. Я даже не запомнил, как ее зовут, но она не оставляет попыток и строит глазки каждый раз, стоит мне встретиться с ней взглядом.

Через час, когда операторы наконец заканчивают настраивать аппаратуру, репортеры выстраиваются у входа в музей. К воротам начинают съезжаться автобусы со школьниками, и меня просят зайти за фургон местного телеканала, чтобы не испортить сюрприз. Еще бы, ведь в афише обо мне не было ни одного упоминания. Нам здесь не нужна толпа и хаос, поэтому я не сопротивляюсь – просто просматриваю почту и пью американо. Пока звучат аплодисменты и мэр читает вступительную речь, пробегаюсь по тексту своего выступления об истории штата, новой выставке и важности посещения музеев.

– А сейчас поприветствуйте нашего приглашенного гостя – Джеймса Картера!

Толпа взрывается криками радости, и я поднимаюсь на сцену. Когда начинаю говорить, цепляюсь глазами за чьи-то светлые локоны. Быть не может. На меня смотрят ее недовольные медовые глаза. Руки скрещены, губы сжаты в тонкую линию. Второй раз за неделю я сталкиваюсь с Карамелькой, но сегодня я хотя бы одет. Сердце пропускает удар. Она чья-то мама? Надеюсь, нет. Я бы знал. Хлоя выглядит сердитой: вздернутый носик и складка меж бровей говорят сами за себя. На ней голубая блузка и чертовски узкая юбка до колена, которая так идеально ей подходит.

Боги, она так сексуально выглядит.

Это будет сложно. Каждый мускул реагирует даже просто на ее присутствие. Я откашливаюсь, продолжая рассказывать о Калифорнии и истории нашего города, при этом не отводя взгляда от нее. Мы всегда любили с ней играть в эту немую игру. Обычно она выигрывала, но не сегодня.

Хлоя разворачивается и отходит за стойку с названием какой-то школы, поправляя бейдж на груди. Значит, учительница. Что ж, это немного упрощает мои поиски. Я намерен подойти к ней после выступления и поговорить.

Второго шанса я не упущу.