Когда Хунь Лан говорит, что не думал о себе, Гань Юэ на эти слова реагирует очень странно. Вздрагивает, как будто… пугается их. И горечи в его взгляде становится еще больше. Хунь Лан не знает, что сказал не так, и не знает, что сказать, чтобы было так.

– На самом деле, если бы я сразу узнал тебя, то, возможно, старался бы избегать. Мне было… очень стыдно и больно за все, что я натворил, – вдруг говорит Гань Юэ, серьезно глядя ему прямо в глаза. – Что ты сделал, чтобы Хо-ишэн согласилась мне помочь? Почти целый год я жил у нее. Для этого должна быть веская причина. Она говорила, что ты просил за меня, но…

Хунь Лан моргает, но усилием воли не разрывает зрительный контакт.

Он ненавидит вспоминать тот день.

– Я не сделал ничего особенного, – отвечает уклончиво. – Тебе не стоит забивать этим голову.

Гань Юэ чуть приоткрывает рот, будто хочет еще что-то спросить. Но не делает этого. Тихо выдыхает – и кивает, чуть прикрыв глаза. А потом подходит ближе, аккуратно садится напротив и принимается помогать Хунь Лану убирать с волос и одежды оставшуюся на них еду. Его лицо внимательно и сосредоточенно, а движения осторожны и бережны. Хунь Лан замирает, не смея мешать ему.

Поверил, хотя ему не сказали всей правды.

Хунь Лан не знает, сколько бежал тогда за Гань Юэ и звал его, и даже не уверен, что догнал бы, если б тот, споткнувшись и упав в очередной раз, больше не смог подняться на ноги. Несмотря на свое состояние, двигался Гань Юэ очень быстро и напролом, босиком по влажной грязи, сквозь ветки кустов, словно их не существовало на пути вовсе.

Но силы и у него были не бесконечными.

Когда Хунь Лан оказался рядом с упавшим Гань Юэ, тот уже потерял сознание. От физической нагрузки рана на лбу, так и не залеченная толком, снова дала о себе знать, легкие горели, но у Хунь Лана не было времени об этом думать. В голове царила звенящая пустота, он даже не соображал толком, что делает.

Хунь Лан укутал Гань Юэ в свою куртку, не обращая внимания, что от промозглого весеннего воздуха самого моментально пробрал озноб. Потом быстро нашел по картам в телефоне какое-то полуразрушенное здание за лесопарком, кое-как дотащил туда Гань Юэ, – тот был тяжелым, хотя внешне так совершенно не казалось. Спрятался в полуподвальном помещении. Замел за ними все следы, какие смог.

Он придерживал голову Гань Юэ на своих коленях, со страхом смотрел в бледное лицо с сероватыми губами и злился, в том числе на себя, пытаясь в этой злости потопить страх. Гань Юэ нужна была медицинская помощь. То, что с ним происходило, было очень похоже на искажение, вдобавок Хунь Лан теперь заметил раны на запястьях. И он даже не мог влить хоть немного ци, потому что был темным заклинателем.

Трясущимися руками, едва видя сквозь пелену перед глазами, он попытался найти в телефоне номер Хо Чжэнь, который им когда-то диктовали в школе. Почему-то билось в голове, что нельзя звонить в обычную больницу, как и нельзя позволить кому-то еще их найти. Хоть тому же Мянь Шэню. Гань Юэ отправили бы тогда в психиатрическую лечебницу, и Хунь Лана ледяным ужасом охватывало от одной только мысли об этом.

Хо Чжэнь была крайне удивлена адресом и сначала, должно быть, подумала, что он издевается и звонит ради шутки. Но Хунь Лан, перепуганный до смерти, просил, умолял, практически срывал голос в трубку. И она все же согласилась приехать. В другой город. За почти сотню километров.

Хунь Лан ждал ее, казалось, вечность, постоянно проверяя пульс и дыхание Гань Юэ, больше всего на свете боясь, что в следующее мгновение они оборвутся. Что Гань Юэ уйдет следом за своими родителями. И виноват будет Хунь Лан, – потому что не нашел никакого другого выхода, потому что приписал себе право решать, что будет лучше для Гань Юэ, и оттащил его сюда вместо того, чтобы вернуть в дом и оставить на волю ректора.

Стоило Хунь Лану услышать шум двигателя, как сердце бешено забилось. Осторожно уложив Гань Юэ среди кирпичной крошки, он выскочил навстречу Хо Чжэнь, почему-то подсознательно понимая, что это именно она, а не кто-то другой. Целительница вышла из машины, бросила на него вопросительный взгляд и сразу же нахмурилась. Он указал трясущимися, перепачканными в крови руками на дыру в полуразрушенной стене, за которой и находилось место, где они прятались.

Хо Чжэнь, удивленно распахнув глаза и странно изогнув губы, тут же оказалась рядом с Гань Юэ, на ходу раскрыв свой чемоданчик. Быстро осмотрела его, прощупала пульс, надавила на какие-то точки. Хунь Лан стоял рядом, машинально заламывая до хруста пальцы и чувствуя себя подвешенным в воздухе.

– С ума сойти, – внезапно прокомментировала Хо Чжэнь. – Нет, мне, конечно, по тому, как ты описал, стало интересно, что тут такое, но я крайне удивлена.

– Вы ведь, – Хунь Лан нервно сглотнул, – не подумаете, что я сам его покалечил?

Хо Чжэнь коротко хмыкнула:

– Если ты прямо сейчас мне продемонстрируешь, как привел его меридианы и ядро в такое ужасное состояние, еще даже обучение не закончив, то, честное слово, я тебе заплачу кругленькую сумму. Первый раз за свою практику вижу что-то настолько отвратительное. Даже не могу понять источник повреждения, их как будто одновременно снаружи и изнутри поломали. И это спровоцировало искажение.

– Но с ним ведь все будет в порядке?

– Разумеется. Нашел какие вопросы задавать. Я, по-твоему, кто?

Она быстрыми и точными движениями перебинтовала порезы на руках Гань Юэ и стала вливать ему ци. Начала через точки на запястьях, но потом еще раз проверила пульс, недовольно цокнула языком и осторожно перевернула бессознательного Гань Юэ на бок, чтобы положить ладони ему на лопатки. С ее лица не сходило немного хмурое выражение, и это не могло не… напрягать.

Параллельно Хо Чжэнь расспрашивала Хунь Лана подробнее о том, что произошло. Пришлось рассказать все чуть ли не с самого начала, дрожа от боли, холода и нервного перенапряжения. Хо Чжэнь ни в процессе объяснений, ни в завершение никакой явной реакции не выразила. Только когда Хунь Лан закончил, медленно выдохнула, убрала ладони с лопаток Гань Юэ и заявила, что теперь его жизнь вне опасности. Проигнорировав возражения, она вдобавок еще и обработала рану на лбу Хунь Лана.

Хо Чжэнь хотела отвезти Гань Юэ в больницу. Но Хунь Лан умолял этого не делать. Он встал перед ней на колени, – он никогда больше ни перед кем не вставал на колени, никогда больше ни перед кем не делал столь унизительных вещей, – и просил помочь Гань Юэ вернуться к нормальной жизни. Только не подключать психиатров. Он слышал, что они просто накачивают пациентов лекарствами, от которых становится еще хуже.

Хунь Лан говорил, что отдаст ей что угодно, что она только потребует. У него было не так много накопленных денег, но он готов был потратить все.

– А если я попрошу тебя умереть за него, ты что, умрешь? – язвительно спросила Хо Чжэнь.

– Да, – без колебаний серьезно ответил Хунь Лан. – Умру.

Он и так хотел умереть, пока не появился Гань Юэ. Это было правдой.

Глаза Хо Чжэнь изумленно распахнулись. Она очень долго смотрела на него, будто пытаясь вглядеться в самую душу. Хунь Лан ждал ответа, все еще на коленях, закаменевший, со сложенными перед грудью руками, ощущая, как в висках быстрыми толчками бьется кровь.

– Вставай. Поехали, – сказала Хо Чжэнь, – отвезу вас к себе. Тебя зашью и подлечу, и ты исчезнешь, а его оставлю. Очнется, а потом посмотрим.

– Подождите, – Хунь Лану вдруг ударило в голову то, о чем он совершенно забыл. – Пожалуйста, можно посмотреть сначала, что с его друзьями? Он не простит меня, если с ними… если узнает, что я не позаботился о них.

Хо Чжэнь после недолгих размышлений согласилась. Она открыла машину, сразу завела ее и велела Хунь Лану садиться на заднее сиденье, – там были шторки, его не должны были увидеть снаружи. Выкрутила климат-контроль на обогрев салона. Повернулась назад, прогнулась, чтобы дотянуться до шеи Гань Юэ. Недовольно поджала губы, послушав пульс. И через пару секунд тронулась с места.

Кожа Гань Юэ была холодной, почти ледяной. Хунь Лан придерживал его и пытался растирать ему руки, хотя у самого они были едва теплые. Его все еще колотил озноб – он два часа провел на улице без куртки, почти не двигаясь и абсолютно забыв о том, чтобы гонять ци по телу, и промерз до костей. Но собственное состояние Хунь Лана совершенно не заботило.

Разумеется, Хо Чжэнь точно сделала все возможное, но он боялся.

Они приехали в город, и Хо Чжэнь оставила машину у магазина, чтобы дойти до особняка пешком. Мотор работал, заведенный дистанционно с брелока автосигнализации, салон все еще прогревался. Хо Чжэнь не было минут пятнадцать или двадцать, не больше, но Хунь Лан успел истрепать себе нервы, дергаясь каждый раз, когда мимо проходили люди. Было каким-то абсолютным чудом, что их до сих пор не обнаружили.

Вернувшись, Хо Чжэнь бросила, мол, все в порядке, снова проверила пульс Гань Юэ, влила немного ци и, наконец, повезла их в Сяньчэн. Салон прогрелся, кожа Гань Юэ уже не казалась такой ледяной, и к ней чуть-чуть вернулся цвет. Хунь Лан смог облегченно выдохнуть хоть по какому-то поводу. Ведь дыхание Гань Юэ все еще было слишком медленным, а сердцебиение – слишком неровным и слабым.

Но хотелось верить в лучшее.

Хунь Лан пробыл дома у Хо Чжэнь до вечера. Она подлечила его рану, наложила швы и заклеила пластырем, а потом выпроводила, выдав кусок темной ткани, который стал прообразом будущих бандан. Заверила, что позаботится о Гань Юэ и никому не раскроет, где он. Хунь Лан уходил с тяжелым сердцем, но понимал, что будет только мешаться под ногами.

И ведь Хо Чжэнь выполняла обещание. Целый год. На самом деле, даже Хунь Лан не знает, почему она позволяла Гань Юэ жить в ее доме такое долгое время, да еще и бесплатно. Наверное, здесь было что-то еще, кроме его просьбы.

А Хунь Лан продолжал жить, учиться, делать вид, что все по-прежнему, пытаясь уложить в сознании, что в ближайшее время нельзя будет увидеть Гань Юэ. Хо Чжэнь запретила к нему приходить, пока он хотя бы относительно не восстановит под ее контролем нормальное физическое и психическое состояние и не вернется в университет.

Ректор объявил Гань Юэ без вести пропавшим и, скорее всего, мертвым.

Наверное, так было даже лучше.

Хунь Лану, когда он, приходя на подготовительные курсы, видел злорадство на чужих лицах и слышал мерзкие слова, связанные с Гань Юэ, очень хотелось плюнуть лицемерам в лицо. Но он сдерживался. Вот так, значит, они отплачивали за доброту, с которой Гань Юэ всегда ко всем относился.

Только двоих его друзей было жаль. Они действительно переживали. Но Хунь Лан перестал с ними пересекаться в принципе, опасаясь, что случайно может проговориться.

В голове что-то перещелкнуло, и Хунь Лан решил, что кардинально изменится. Станет сильнее, из забитого волчонка, способного только огрызаться в ответ, превратится в того, кто способен сам, первым влиять на других. Он был уверен, что тогда у него получится в будущем защищать Гань Юэ. Получится лучше помогать ему.

Хунь Лан пошел в магазин и часть денег, которую так и не приняла Хо Чжэнь, потратил на то, чтобы спрятать и уничтожить себя прежнего. Создать образ, которого придерживается и по сей день. Все были в шоке, когда он явился на занятия совсем другим человеком, сразу же выделившимся среди остальных даже с учетом того, что в школе Сяньчэна нет официальной формы одежды.

А потом начались долгие, долгие месяцы.

Он сдал экзамены, поступил на исторический факультет. В комнату в общежитии попал по распределению один, его все так же избегали, что знакомые, что те, кого он впервые видел. Но вместо колючек и шипов теперь были  холодная уверенность в себе и тяжелый взгляд. Вместо потрепанной толстовки, потертых джинсов и кроссовок – кожаная куртка, кожаные штаны и берцы. Любого, кто был против него, ждало легкое и непринужденное воздействие темной ци. Любого, кто дурно отзывался о Гань Юэ, ждало то же самое.

Со временем все стали бояться. Не так, как раньше. Иначе. И Хунь Лана это устраивало.

Он ждал возвращения Гань Юэ с предвкушением и страхом одновременно. Что он подумает об этом новом образе? Понравится ему, или же он осудит и не захочет больше общаться? Как будет вести себя после долгого отсутствия?

Периодически Хунь Лан писал Хо Чжэнь, спрашивал, все ли в порядке. И вот однажды, год спустя после случившегося, вдруг наступил момент, когда она ответила, что Гань Юэ покинул ее. А куда исчез – рассказывать не имеет права.

Это было сродни крушению небосвода, но Хунь Лан выдержал. Гань Юэ бесследно испарился в воздухе, однако Хунь Лан не сдавался, уверенный, что рано или поздно они все-таки встретятся. Он поменял иероглифы имени: Гань Юэ говорил, что ему подошло бы что-то более красивое. Он не стал убирать шрам: это была память. Он начал рисовать Гань Юэ, ибо стал забывать его лицо.

Отыскать Гань Юэ снова получилось только сейчас. И оно того стоило.

Хоть Хунь Лан вначале и играл с ним, как трусливый идиот. Боялся, что его нового не примут, что Гань Юэ вот так оборвал связи, потому что злился на что-то. Только, судя по выражению лица, по произнесенным словам и тому, как Гань Юэ сейчас осторожно убирает рис и фасоль, старательно избегая прикосновений к бандане, он сделал это из-за чувства вины.

И Хунь Лан ненавидит тот факт, что переубедить его вряд ли получится, потому что это ведь Гань Юэ. Но… можно хотя бы не позволять ему думать о плохом, так ведь? И не допустить, чтобы подобное случилось в будущем.

В памяти на всю оставшуюся жизнь остались безумный, отсутствующий взгляд и бездонные, заполнившие всю радужку зрачки. Хунь Лан не хотел бы видеть этого снова. Никогда.

– А я могу задать встречный вопрос, а-Юэ?

Гань Юэ, потянувшийся к его челке, замирает. Медленно опускает руку, кладет ладонь себе на колено и кивает:

– Да, конечно.

– Куда ты пропал после того, как перестал жить у Хо-ишэн? – спрашивает Хунь Лан.

– О, – сразу же спокойно отзывается Гань Юэ. – Я ушел в армию.

Хунь Лану этот вариант даже в голову не пришел.

Гань Юэ опускает взгляд. Его пальцы немного дрожат, комкая ткань джинсов на колене. Хунь Лан, выдохнув, тянется рукой, – он и так себе уже за сегодня позволил достаточно смелых вещей, – и накрывает его холодную ладонь, пытаясь успокоить. Гань Юэ, встрепенувшись, снова вскидывает голову, глаза широко распахиваются. Хунь Лан чуть улыбается, – и Гань Юэ, помедлив, тоже слегка приподнимает уголки губ.

– А-Лан, – тихо произносит он. – Спасибо тебе. И прости за то, что я…

– Это я должен благодарить, – перебивает Хунь Лан, не позволяя ему договорить свое «прости».

– За что? – теряется Гань Юэ.

– За то, что мне было кого сбивать на лестнице.

Гань Юэ недоуменно моргает, похожий со своими темными кругами под глазами и растрепавшимся коротким хвостиком на не до конца проснувшуюся сову. А потом негромко смеется, сощурившись. Хунь Лан аккуратно убирает руку, чувствуя что-то искристое, пузырящееся внутри. Наверное, облегчение.

От входа в «комнату» слышится тихий тактичный кашель и стук по камню. Хунь Лан и Гань Юэ поворачиваются одновременно. Хунь Лан мысленно дает себе оплеуху за то, что не был начеку и не услышал чужих шагов. Впрочем, когда он видит, кого принесло на порог пещеры, становится понятно почему.

Хэй Янь.

Там, где он появляется, информация утекает очень быстро. Хэй Янь умеет оставаться незамеченным, ходить бесшумно и просачиваться в любые щели, умеет слушать и видеть.

Хунь Лан не знал до некоторых пор его прошлого – кроме того, что Хэй Янь учился в параллельном классе. Их всего было три, и так вышло, что в одном оказались сам Хунь Лан и трое издевавшихся над ним светлых заклинателей, которым сейчас уже не повезло в жизни, в другом – Цзюэ Мин, Гэ Лю и Цин Е, а в третьем – Хэй Янь и еще двое.

Распределение по классам, как, впрочем, и по группам, и по комнатам в общежитиях, для Хунь Лана до сих пор остается загадкой.

В школе он неоднократно видел Хэй Яня на субботних занятиях. Все так же в черном, все так же с надвинутым на глаза капюшоном – правда, Цин Е тогда к нему еще не лип. Тихий, непримечательный, как призрак. Хунь Лан с ним никогда не общался и внимания на него не обращал, и без того проблем хватало. Хэй Янь отвечал тем же. В университете они тоже продолжили пересекаться исключительно по субботам.

На втором курсе, однако, когда Хунь Лан уже пережил исчезновение Гань Юэ, успешно закрепил за собой звание грозы университета, а еще стал неплохо зарабатывать, осознав, что может рисовать на заказ или продавать через интернет свои рисунки, к нему обратились с весьма необычной просьбой. Хэй Янь хотел, чтобы Хунь Лан помог ему.

Спросив тогда, с какого это перепугу Хэй Янь решил кинуться с такими запросами именно к нему, Хунь Лан узнал одну невероятную вещь.

– Чего тебе надо? – спрашивает Хунь Лан.

– Поговорить, – отвечает Хэй Янь коротко и ясно.

– Что-то срочное? Ты мне сообщение написать не можешь? Я слегка занят, – он показывает сначала на себя и свою все еще грязную куртку, потом на Гань Юэ.

– У меня телефон в ноль, – ровным тоном парирует Хэй Янь. – Пауэрбанк тоже. Ты предлагаешь мне отправлять сообщения через камень? Или силой мысли?

Вздохнув, Хунь Лан вопросительно смотрит на Гань Юэ, дожидается мягкого кивка с его стороны и только после этого поднимается на ноги. Хэй Янь, как истукан, ждет у входа, пока Хунь Лан выходит, не торопясь, в «коридор», и тенью идет следом, пока он удаляется вглубь, в тупик, где рядом нет жилых пещер и их вряд ли подслушают.

– Ну, что у тебя?

– Хо Ан на обеде хвастался своим дружкам, что решил написать Чэнчжэню и пока ждет ответа, – тихо сообщает Хэй Янь.

– Еще один, – выдыхает Хунь Лан.

Чэнчжэнь[75]. Так обозначается один аккаунт, почти что городская легенда. Он работает практически по принципу чат-бота, без отображения номера, и его также называют Исполнителем желаний. Якобы ему можно написать свою просьбу, и в некоторых случаях он исполняет ее. Действительно, по слухам, исполняет. Только просьба должна подходить каким-то там его критериям, о которых никто из тех, у кого получилось, особо не распространяется.

Хунь Лан в курсе, что за критерии.

Хэй Янь тоже пытался писать Чэнчжэню, но тот отказал в помощи. И в его голову не пришло ничего лучше, кроме как обратиться к местной грозе университета. Хунь Лан, конечно, польщен был, что о нем сложилось впечатление чуть ли не как о мафии, но… с каких это пор он заделался еще одним исполнителем желаний?

В итоге сошлись на том, что взамен на искомую помощь Хэй Янь попытается найти пропавшего Гань Юэ, – ведь этому странному человеку удалось поразительно много накопать за краткий срок по собственной проблеме. А потом, со временем, у них с Хунь Ланом появилась общая цель.

Возможно, их отношения можно назвать дружбой, как многие считают.

Но это, скорее, взаимовыгодное сотрудничество.

Хунь Лану всегда было плевать на, как он считал, игрушку в виде Чэнчжэня. Но, хотя с поисками Гань Юэ не сложилось, благодаря Хэй Яню Хунь Лан неожиданно нашел обычного человека – даже не заклинателя, – который «ради игры» написал Исполнителю желаний, что «неплохо было бы показать Гань Юэ, что такое трудности жизни».

Это случилось, правда, с подачи еще кое-кого, однако его Хунь Лан решил не трогать. В первую очередь потому, что Гань Юэ бы это не понравилось. А тот человек… перед ним был поставлен ультиматум: либо добровольное отчисление и перевод в другой университет с глаз долой, либо не очень приятные перспективы дальнейшего существования.

Понятливость – хорошее качество. Особенно в сочетании со страхом, ведь Хунь Лан был в настоящей ярости. Если бы не то сообщение, Гань Юэ, возможно, не пришлось бы переживать все страдания, которые на него свалились.

Кто такой Чэнчжэнь, они вдвоем пытаются понять до сих пор, потому что он имеет отношение еще и к ситуации Хэй Яня. Не только к тому, что случилось с Гань Юэ.

Но пока безуспешно.

– Насчет кого он написал? – интересуется Хунь Лан. И издает короткий смешок: – Я, случайно, не одного из его многочисленных родственников удавкой проучил?

– Пока не выяснил. Но подозреваю, насчет кого-то из семьи Лю или Цзюэ, – отзывается Хэй Янь. – А тот, кого ты проучил, из семьи Бао[76]. Побочная ветвь.

– О-о-о, – Хунь Лан закрывает лицо ладонью. – Только еще одного Бао мне не хватало.

– Еще одного? – недоумевает Хэй Янь.

– Вспомни: их Бао Фэн[77] – жених сестры моих драгоценных соседей по комнате, – объясняет Хунь Лан. – Мне кажется, у меня уже в мозге скоро будет дыра от того, насколько часто я в последнее время про него слышу. А почему он родственника не кинулся защищать?

– Я же говорю: побочная ветвь. У них не самые лучшие отношения.

Хунь Лан задает еще несколько вопросов, но, по сути, смысла они не имеют. Единственный вывод: нужно понаблюдать за Хо Аном, и, возможно, это позволит получить еще какие-то намеки насчет личности Чэнчжэня. За аккаунтом явно скрывается человек. Только очень хорошо знающий, как прятаться: его номер не определить благодаря какому-то фильтру, местоположение не узнать, он меняет голос во время звонков и никогда лично не соглашается на встречи, все делая через посредников.

Когда Хэй Янь уходит, Хунь Лан еще некоторое время стоит, до хруста сжав руку в кулак и впившись ногтями в кожу ладони.

Он узнает, кто ответствен за боль, через которую Гань Юэ пришлось пройти.

Он обязательно узнает.

И этого человека ничто хорошее не ждет.