Зои сидела на стуле перед полукруглым столом, за которым собрались все члены Совета. Шел суд. В самом начале она попыталась поймать взгляд Августа, хотя бы глазами спросить «Почему?», но он даже не смотрел в ее сторону. Сидел, уставившись в планшет, и не шевелился. Ловец расхаживал по залу и рассказывал свою версию того, как Зои шантажировала профессора, как она всех обманула. Рассказывал о ее прошлом, показывал всем токер и убеждал, что это она во всем виновата.

Когда ее спросили, признает она свою вину или нет, Зои сказала:

– Я его не убивала. Но знаю, кто это сделал.

– И кто же? – спросил председатель Совета.

– Их было двое, – ответила Зои. – И один из них находится в этом зале.

Все члены Совета заулыбались. Ловец бросил на нее испепеляющий взгляд, но промолчал.

– У тебя есть доказательства? Ты готова обвинить человека и предоставить Совету все данные? – спросил Председатель Совета.

Зои замерла. У нее было три выхода, три ответа. Первый – она бы сказала, что все данные есть у Августа, и тем самым подставила бы его. Ей хотелось так сделать, причинить ему боль, растоптать его. Но она не могла. Если бы он хотел спасти ее, то давно сам предоставил бы записи и данные, что она ему отправила. Она представила, как Август поднимается со стула и говорит, что она лжет. Этих слов от него она не выдержит. Только не от него!

Вторым вариантом было сказать, что доказательства есть. Найти и собрать свой планшет, отдать им ключ-карты. Но тогда все, над чем работали бабушка и профессор, будет стерто навсегда. Вторым ответом она может попробовать спасти себя, (в чем сильно сомневается), но предаст всех, кто пытался изменить мир к лучшему. Если в этом замешан Совет, то правда никогда не откроется.

Зои оставался только третий вариант.

– Нет. У меня нет доказательств, – произнесла она, сдаваясь.

– Ты убила профессора Володара?

– Нет.

– Если ты признаешь вину, то это может смягчить твое наказание. Признание и покаяние.

– Я не убивала.

После слушания Зои вновь отвели в изолятор. Совет должен был изучить данные, и уже завтра ей вынесут приговор. Маленькая песчинка надежды в ней еще была, но она тонула в бесконечных песках отчаяния.

Она легла на узкую, жесткую кровать, закрыла глаза и, не сдерживая слезы, сжала трубку. Если ее признают виновной и примут решение обнулить, у нее будет только одно желание. Она сжимала губы, пока ее мысли вязли в воспоминаниях.

Бабушка Ро, ее улыбка, поддержка, добрые глаза, которые никогда не осуждали.

Профессор, считавший ее исключительной. Его шутки, уроки создания программ и разгадывания ребусов.

Август, подаривший ей любовь и предательство.

Зои положила ладонь на почти заживший порез на груди и провела по нему пальцем.

«Зачем он остановил меня? Зачем спас тогда? Чтобы получить все, а потом уничтожить?»

Она услышала, как пискнул замок, дверь отъехала в сторону, и в изолятор зашел защитник.

– Тебя ждут в комнате встреч, – сказал он.

– Кто? – встрепенулась Зои и тут же села на кровати.

– Пошли.

Она быстро встала, поправила одежду, заправила волосы за ухо. Может, это Август? Он пришел, он сможет ей помочь!

Но когда ее завели в комнату, там сидел не Август, а его отец, председатель Совета.

– Здравствуй, Зои. Присаживайся, – сказал он и велел защитнику: – Закрой дверь, все записи выключить.

Тот кивнул, подтолкнул Зои в комнату и закрыл дверь за ее спиной. Зои медленно подошла к столу и села на предложенный стул.

– Зои, у меня к тебе есть заманчивое предложение о сотрудничестве.

– Предложение? Какое? – удивилась она.

– Я знаю, что профессор и твоя бабушка собирали какие-то материалы о «Синтезе». Я, как председатель Совета, должен их получить. Все, что ты нашла. А взамен мы сохраним тебе жизнь. Первый статус, с условием прохождения программы перезапуска.

– То есть вы перезапустите мне мозг? Чтобы я ничего не помнила и не знала?

– Мы сохраним тебе жизнь.

– Почему вы решили, что я что-то нашла?

– Потому что мой сын задает слишком много вопросов. А значит, у него есть какая-то информация. И я знаю, что он часто бывал у тебя в Архиве. Да и ты к нему в гости наведывалась. Август такой, не может пропустить миловидные мордашки, всех тянет в свой инкубатор.

Зои стиснула зубы.

– Я понимаю, если ты поделилась с ним тем, что нашла, значит, и себе обязательно оставила копию, чтобы выторговать побольше. Вот я и пришел поторговаться.

– Мне нечего вам предложить, – сухо сказала Зои.

Он хмыкнул и улыбнулся:

– Ты вся в Розу. Не умеешь делать правильный выбор.

Зои замерла. Казалось, что планета перестала вращаться, а движение песка времени остановилось в пространстве. Она всматривалась в высокого, статного мужчину, в такие же, как у Августа, зеленые глаза, но, в отличие от глаз сына, эти были расчетливые и холодные. Его губы расползлись в улыбку. Он потрогал волевой подбородок и прошелся по идеально уложенным волосам.

А Зои все так же сидела, не шевелясь, будто ее погрузили в узкую капсулу, из которой выкачивают весь воздух для создания абсолютного вакуума.

– Вы и есть Свет… – прошептала она.

– Только Роза меня так называла. Мол, июль – самый светлый месяц в году. Она думала, что я принесу поселению новый свет, новую жизнь.

– А вы принесли смерть.

– У тебя есть ночь, чтобы принять решение и согласиться на жизнь.

– Я хочу предложить вам другую сделку, – встрепенулась Зои.

Он стал довольно улыбаться и с интересом смотрел на нее.

– Ты так похожа на Розу. Я сейчас как будто перенесся на пятнадцать лет назад. Давай, Зои, твое предложение. Смотри не прогадай.

– Я хочу знать правду. Получить ответы на мои вопросы.

– А что получу я?

– Я скажу вам, где спрятана ключ-карта.

– Предложение интересное, но не совсем равнозначное. Я должен быть уверен, что ты не обманешь.

– Мне больше нечего предложить, – солгала Зои. – Но вы все равно ничего не теряете. Завтра вынесут приговор, меня обнулят. Никто ничего не узнает. А без меня вы никогда ее не найдете.

Он задумался и постучал пальцами по столу.

– Уговорила. Спрашивай.

– Почему вы выбрали смерть? Стали убивать людей вместо того, чтобы спасти их?

– Когда ты стоишь на вершине, то всегда приходится делать выбор. И я бы не назвал это убийством, всего лишь контроль времени. Ты же знаешь, что наши системы не справляются. Мы не можем открыто запретить низшим статусам размножаться. Но мы можем контролировать прирост, исключать незначительные элементы.

– Но это неправильно! Все это неправильно. Кто дал вам право решать, кто будет жить, а кто должен умереть? Может, это вы тот самый незначительный элемент.

– В такой ситуации нет правильного или неправильного. Есть необходимое. И такое право мне дано по крови.

– Это не так. Ученые могли бы придумать что-то. Уменьшить выбросы, постараться возродить Землю, которую уничтожил… «Синтез».

– Контроль. Я не позволю никому отобрать его у меня. Люди не должны существовать бесконтрольно, иначе наступит хаос.

– Но хаос уже наступил.

– Я не могу допустить, чтобы эта пирамида, которая создавалась столько столетий, рухнула. Тебе этого никогда не понять.

– Это вы убили моих родителей? – резко спросила Зои, перестав дышать.

– Нет. Я никогда не пачкал свои руки чужой кровью.

– Но вы были в тот день в квартире бабушки. Это же ваш значок оставил этот след? – Зои показала ему шрам от ожога на правой ладони.

– Да. Мне сообщили, что Розы нет в квартире, и я поехал туда, хотел забрать планшет с данными. Но когда зашел в квартиру, там были твои родители. И твоя мама отказалась отдавать мне планшет. А значок… Не знаю, как потерял его. Пропажу обнаружил уже дома. Видимо, защелка сломалась.

– И что вы сделали?

– Я? Я же сказал, что ничего не делаю, а только озвучиваю задачу. Как она будет решена, меня не волнует. Задача была – избавиться от планшета.

– Кто сделал это? Кто устроил поджог?

Июль молчал и в упор смотрел на Зои.

– Ладно. Не отвечайте. Я и без вас знаю кто.

– Да. Ты умная и способная, как и твоя бабушка. Рим всегда был очень амбициозным парнем, но он родился в семье с низшими статусами. Отец – утилизатор, мать работала уборщицей. Он бы никогда не смог подняться выше пятого статуса. Но он мечтал быть кем-то. Когда он пришел к Управляющему «Защиты» и сообщил о том, что рассказала Волга, мы сделали ему предложение, которое изменило его жизнь.

– Значит, весь Совет в этом участвует?

– Рим сделал выбор сам и стал старшим ловцом, – продолжал председатель, проигнорировав вопрос Зои. – Ненужная химия чувств или достойная жизнь.

– Достойная жизнь? Тогда почему он до сих пор носит ее браслет на руке?

– Вероятно, чтобы помнить цену достойной жизни.

– Зачем он убил бабушку?

– Я такого указания не давал. Сам огорчился, когда узнал, что от нее остался только чип. Что с ней случилось?

– Сердечный приступ. Так было написано в отчете.

– Она могла быть рядом со мной… Жить счастливо. А где оказалась? В пыльном Архиве. Может, именно этого ее сердце и не выдержало?

Слезы безостановочно катились по щекам Зои.

– А профессор?

– Володара я пытался спасти. Его способности всегда были бесценными для «Синтеза». Ему сделали предложение, но он его отверг. Это был его выбор. У тебя есть еще вопросы?

– Нет.

– А теперь скажи, где ключ-карта.

Зои назвала этаж, секцию, стеллаж и номер контейнера. Она не лгала, потому что знала, когда они найдут ее, то без ключа все равно не смогут открыть. А если они уничтожат ее? Ну что же, так тому и быть. Копия материалов все равно останется в ее планшете и в тайном месте «Нейро», куда она все спрятала. А через месяц эти данные автоматически всплывут в новостной ленте «Нейро» и будут доступны всем и каждому. И только она сможет остановить этот процесс. Но ее уже не будет.

– Эта правда стоила твоей жизни? – спросил председатель Совета.

– Да, – только и ответила Зои.