На следующий день Зои стояла перед Советом. Председатель поднялся со своего места и с легкой улыбкой посмотрел на нее. Он включил голограммную панель через свой планшет на руке и зачитал:

– Зои, статус два, чип № 543 787. Совет Центрального поселения Первого континента единогласно признает вас виновной в убийстве Володара, статус восемь, чип № 541 324. Совет избрал вид наказания – обнуление. Процедура будет проведена завтра в полдень. Сегодня вам предоставят картридж, кислород в котором закончится ровно в двенадцать часов следующего дня. У вас есть последнее слово и последнее желание?

Зои подняла голову, посмотрела на каждого из Совета и остановилась на Августе. Его глаза были опущены, челюсти сжаты, он казался бледным и безжизненным. Его ладони безжалостно сцепились, а костяшки казались острыми и сухими, словно натертыми белым мелом.

– Иногда право знать слишком дорого обходится. Зато теперь я знаю все ответы, – произнесла Зои.

– Это ваше последнее слово?

– Да.

– Вы еще что-то хотите сказать?

– Нет.

– Последнее желание.

– Я хочу… пробежать под ночным небом.

– Уточните еще раз.

– Я хочу увидеть звезды и пробежать под ними.

– Это ваше последнее желание?

– Да.

Зои отвели в изолятор. Ей казалось, что она смотрит какую-то запись в «Нейро», словно это происходит не с ней. Но вскоре пришел человек, и в ее баллон вставили новый картридж, кислород в котором закончится ровно в полдень следующего дня, когда лучи света будут яростно бить в солнечные панели. Лучи обласкают и ее в последний раз, подарят утешение и спокойствие. Свободу, которой у нее никогда не было.

Она забралась на кровать, обхватила свои ноги, положила голову на колени и закрыла глаза.

В ушах до сих пор стучала только одна фраза:

Совет единогласно признает вас виновной.

Совет единогласно признает вас виновной.

Совет единогласно признает вас виновной.

Единогласно…

Единогласно…

Единогласно…

Значит, Август тоже голосовал за ее виновность. Почему он отдал свой голос против нее? Неужели он поверил в то, что это она убила профессора? Даже после того видео, что она отправила? Или он тоже замешан во всем этом…

«Он использовал меня… Предал… Приговорил к обнулению…

Я для него ноль…

Я для всех ноль…

А те, кто считали меня кем-то, мертвы.

Все мертвы.

Я сделала правильный выбор. Жить, не зная, кто ты, забыть все, что было в твоей жизни… Забыть бабушку Ро, профессора, Архив. Может, стоило отступить, выбрать перезапуск? Это бы загасило боль и воспоминания об Августе. Но уже слишком поздно. Слишком…»

Зои лежала на кровати, когда дверь отъехала вбок и защитник поставил перед ней миску с разбавленной кашей, маленький контейнер с пирожным и бутылку с салатовой жидкостью.

– Прощальный ужин? – спросила Зои.

Защитник ничего не ответил. Она рассмеялась истерическим заливистым смехом.

«Это наверняка от него. От кого же еще? Влюбил в себя, завладел целиком душой и телом, следом отрекся и казнил. А вот на десерт вкусный тортик и коктейль. Спасибо, Август, прощаться ты умеешь…»

Дверь в изолятор закрылась. Зои отставила кашу, открыла контейнер с пирожным и стала жадно запихивать в рот сладкий ярко-красный десерт. Губы были маслянистыми от крема, гладкими и скользкими. Она открыла бутылку и жадными глотками осушила ее до дна. Вытерла ладонью губы, нервно размазывая остатки крема, и почувствовала, как расплываются уже нечеткие очертания и темнеет перед глазами. Голова стала кружиться, а тело немело и в какой-то момент обмякло.

«А как же звезды?» – последнее, о чем подумала Зои, и провалилась в глубокую черную дыру…

Белый острый свет впивался Зои в глаза. Левая мочка болела и пульсировала. Она поднесла руку к уху и почувствовала лейкопластырь, который облепил мочку. В голове кто-то стучал молотком по металлическим пластинам. И от этого звука казалось, что по вискам сейчас пойдут трещины и ее голова разлетится на множество невосстанавливаемых кусков. Зои постаралась открыть глаза, но веки набухли, и она с трудом приподняла их. Как остановить этот звук, как прекратить его? Прищурилась, осматриваясь вокруг. Картинка стала медленно обретать краски и четкость. Зои лежала на какой-то узкой кровати в маленькой комнате без окон. Стены серые, потолки низкие, дверь старая, неавтоматизированная… «Неужели это небеса? Или я попала в ад?» – подумала она и еще раз огляделась.

В углу стояли кулер с водой и стул, на котором лежал чей-то плед. Больше в комнате ничего не было.

«Нет, на ад это тоже не похоже».

Она хотела подняться, но ее пошатнуло. Зои села на кровати и прижалась спиной к ледяной стене, от которой по коже побежали мурашки. Отодвинулась к краю кровати. Изображение периодически плыло, в голове шумело, и этот гулкий звук продолжал терроризировать ее перепонки.

Вдруг ручка двери опустилась вниз. Кто-то потянул дверь на себя, и на пороге появился молодой парень в светло-сером костюме. Зои отшатнулась, а он, приложив палец к губам, прошептал:

– Тише, все хорошо, ты в безопасности.

– Где я?

– Ты в безопасности. Я не причиню тебе зла.

– Кто ты?

– Я – Лайм.

– А я – Зои.

– Знаю, – улыбнулся парень.

– Кто ты? Кто тебя послал? Где я? И как я здесь оказалась? – Зои забрасывала парня вопросами, а он даже не успевал вдохнуть.

– Ты, главное, не переживай, а то еще стошнит. Препарат был сильный.

Зои потянулась к уху, которое болело все сильнее и сильнее. Лайм это заметил и тут же сказал:

– Прости, но чип пришлось удалить.

– Зачем?

– Чтобы спасти тебя. Ты должна была умереть.

– Но я жива!

– А все думают, что умерла, – задорно хихикнул Лайм.

– Что?!

– Только так тебя можно было вывезти из изолятора.

– Значит, все думают, что я умерла? А мой прах?

– Ой, да в крематории этого добра навалом. Просто кому-то из умерших пришлось поделиться.

– Азот мне в легкие! И что теперь делать? Как я буду жить, если я не существую?

– Без проблем, – усмехнулся он. – Мы-то живем. – Лайм повернулся и показал Зои маленький шрам на мочке уха.

– Вы?

– Я думал, ты еще в отключке. Мне сказали проверить тебя. Подожди, сейчас я кое-кого позову, и пусть она ответит на твои вопросы.

– Кого? – встревоженно спросила Зои.

– Ты удивишься, – весело сказал Лайм и скрылся за дверью.

Зои встала и оглядела себя. На ней был светло-серый костюм, в баллоне усовершенствованный картридж, у кровати новые резиновые туфли ее размера.

Она натянула их и подошла к кулеру, взяла стакан, который стоял под краном, налила воды и стала жадно пить, оживая с каждым глотком.

За спиной открылась дверь. Она тут же повернулась, пальцы судорожно разжались, кружка упала на бетонный пол и разлетелась на множество кусков.

– Зои, милая…

Зои смотрела на бабушку, которая стояла в проеме в синем костюме, с заколотыми седыми волосами и мягкой улыбкой.

– Все хорошо, Зои. Теперь все будет хорошо…