Весь день я проторчал на встречах и разбирал поток сообщений в «Нейро». Когда же кто-нибудь изобретет блокиратор для сообщений любовного характера? Эти девушки, которые хотят познакомиться со мной, как назойливый спам, всплывающий всегда и везде, даже там, где его не ждешь. Еще и Вера активизировалась. Ей приходится отвечать. Если бы не ее отец, давно бы сказал все открыто и прямо. Намеки она совершенно не понимает.
Еще семейный ужин, азот его подери!
Столько помощников, а поручить отыскать что-то про кислород и показатели нельзя. Иначе это польется по всем этажам «Синтеза» как протечка, или даже потоп, который не остановить. Надежда только на единственного человека. Он не станет распускать слухи, это не в его интересах. По крайне мере, пока мы все не выясним.
Еще и Зои со своими камерами. А она может докопаться. Вот только ответа не найдет. В «Защите» говорят – был сбой. Но все понимают, что такие сбои не могут быть случайными.
Я закончил работу и пошел в квартиру. Нужно было переодеться в нарядную форму, отец не любил, когда я являлся на ужин в повседневной. Святой Лаврентий, это же семейный ужин, а я должен выглядеть как на параде в честь «Синтеза»!
Быстро освежил тело в паровой кабине, уложил волосы, чтобы ни одна волосинка не выбивалась из общего строя. На это отец тоже обратит внимание. Я шел к шкафу, но замер у инкубатора. Открыл крышку, взял подушку и глубоко вдохнул. Она еще пахла Зои. Глубоко втянул в себя манящий запах. Вспомнил ее горячее, податливое тело, сочные, чуть припухшие губы, длинные, тонкие пальцы, которые скользили по мне, и бросил подушку обратно.
Что я творю? Даже смену белья сегодня не заказал, лишь бы не отпускать ее запах.
Закрыл инкубатор и в несколько шагов добрался до шкафа. Вытащил форму, надел ее, вновь пригладил волосы.
Надеюсь, идеально. Весь вечер выслушивать нотации не хочется…
Через пятнадцать минут я уже стоял на пороге родительской квартиры. Отец, как и всегда, оглядел меня с ног до головы, выискивая изъяны. А я ждал, что сейчас он скажет «пятьдесят отжиманий», заметив пульсирующую вену на шее, которая покажется ему неидеальной. Но он ничего не сказал. Слабо улыбнулся и позвал в зал, где уже стоял накрытый на шесть человек стол.
– Мы кого-то ждем? – спросил я, увидев три лишних тарелки.
– Да, – только и ответил он.
– И кого же? Мог бы и предупредить.
– Чтобы ты нашел сотню причин не явиться?
– Так кого принимаем на этот раз?
– Юлий! – крикнула мама из кухни. – Доставка приехала, нужно принять.
– Не называй меня так, – взбеленился отец и пошел к двери. – Август, за мной, поможешь.
Отец хоть и возмущался каждый раз, когда мама называла его Юлий вместо Июль, но, мне кажется, в глубине души ему нравилось. В нашей семье потомственно было принято давать имена в честь месяцев, показывая тем самым, что жизнь никогда не остановится и неумолимо придет новая эпоха, новый месяц. Как по мне, отцу очень шло имя Юлий.
Я взял три больших контейнера, наполненных едой, и пошел в зал. Отец взял еще три.
Мы с ним расставили их на столе. Я поймал нужный момент и тут же приступил к атаке.
– Отец, у меня вопросы.
– Август, у тебя всю жизнь есть вопросы. Когда ты уже придешь ко мне с ответами?
– Когда-нибудь.
– Что на этот раз?
– Ты всю жизнь проработал в «Синтезе» и много кого знаешь.
– И какие тут могут быть вопросы?
– Я не успел закончить. Ты когда-нибудь общался с профессором Володаром?
– Конечно. Он один из самых видных умов «Синтеза».
– Только по работе?
– Да.
– А ты знал Марго?
Брови отца опустились, нос чуть дернулся.
– Какую Марго? Она работает в «Синтезе»?
– Нет.
– Тогда откуда мне ее знать?
– Она когда-то работала в «Синтезе», а потом перебралась в Архив и была знакомой профессора.
– Август, я не могу знать всех знакомых моих подчиненных, – возмутился отец.
– Но когда-то она же работала в «Синтезе» и даже возглавляла отдел безопасности.
– Не припоминаю, – слишком быстро ответил отец. – Да и как всех запомнить?
– Ясно. А ты знаешь какого-нибудь Света?
– Что?! – Глаза отца распахнулись, но тут же сощурились, а кадык нервно дернулся.
– Так ты его знал?
– Нет. Я не знаю никакого Света. Что за вопросы? Какие-то имена, какие-то сотрудники. Куда ты опять влез, Август?
Я хотел было уже ответить, но раздался звонок в дверь, и отец показал глазами, что надо пойти открывать. Я поправил волосы, ожидая, что увижу, скорее всего, кого-то из Совета, и нажал дисплей. Двери разъехались. Я почувствовал, как на моем лице появляется недовольное выражение. На пороге стояла Вера с отцом и матерью. Пришлось тут же изобразить радость.
– Добро пожаловать, – сказал я, пожал Глебу руку и поприветствовал Веру и ее маму, стараясь скрыть раздражение.
– Привет, – протянула, как обычно, Вера в своей ужасной, но, по ее мнению, гламурной манере.
Меня чуть не передернуло, я быстро пошел к отцу и прошептал:
– Это насилие, отец.
– Это усилие, чтобы ты стал тем, кем должен.
– Не такими же средствами.
– А по-другому никак. Когда-нибудь тебе потребуются голоса, а к Глебу все прислушиваются. От него многие зависят.
– Ничего не выйдет.
– Август, – с раздражением сказал отец, – изобрази, что ты счастлив, а потом иди и сливайся, с кем хочешь, хоть с лаборанткой, хоть с никчемной девчонкой низшего статуса. И хватит тратить время на поездки в Архив. Пусть этим занимается ловец. У тебя другие задачи и приоритеты. Или ты забыл о своих обязательствах перед поселением и «Синтезом»?
Весь воздух вышел из легких, словно отец пнул меня ногой в живот. Мне хотелось согнуться и выплевать из себя его слова. Но в зале появились мама и гости, и я был вынужден расправить плечи и надеть на лицо улыбку, широкую, неестественную, приторно лицемерную.
Меня, конечно, посадили рядом с Верой, и весь вечер я должен был выслушивать ее, подавать ей еду, наливать коктейли. К концу вечера меня уже мутило от ее присутствия. Но ей было мало, она положила руку на мою ногу и стала медленно поглаживать ее. Раньше такой дерзкий призыв возбудил бы. Но в этот раз вместо волны желания меня заполнило облако пыльной тошноты. Но я продолжал улыбаться, стискивая зубы. Потом нагнулся к ее уху и прошептал:
– И чего же ты хочешь, Вера?
Вместо ответа ее рука скользнула между моих ног к самому паху. Я резко схватил ее за запястье и сжал его, причиняя боль. Мне хотелось услышать хруст, остановить ее раз и навсегда. Глаза Веры расширились, я вернул ее руку к ней на колено и добавил:
– Я сам выбираю, с кем мне сливаться. Хватит так дешево себя навязывать.
Она побледнела, но старалась задержать в улыбке растянутые губы.
– Все хорошо? – спросила у нее мама, заметив, как изменилось ее лицо. Все за столом посмотрели на Веру. Я тоже взглянул на нее с таким надменным видом, что она побледнела еще сильнее.
– Да. Спасибо, все отлично. Коктейли в голову ударили. Мне, наверное, пора домой. Что-то я не очень себя чувствую.
– Ой, как же так? – заволновалась мама.
Вера встала из-за стола, а я продолжал сидеть, откинувшись на спинку стула.
– Август проводит тебя, – сурово сказал отец, видимо, поняв, что причина не в коктейлях.
Я встал и всем улыбнулся:
– Конечно.
Мы вышли из дома. Вера молчала, сжимая свои и без того узкие губы. Я тоже ничего не говорил. Мне было плевать, что она чувствует. Раньше мне всегда и на всех было плевать.
– Почему она? – спросила Вера, резко остановившись посреди тротуара и посмотрев на меня так, словно я только что нажал красную кнопку и все поселение взлетело на воздух.
– Ты о чем? – с ухмылкой ответил я.
– Ты со всеми так? Да? Унижаешь, используешь, втаптываешь в грязь, чтобы потом девушка считала за счастье, что ты ее имеешь? Это твоя стратегия?
– Вера, Вера, Вера! Что за мысли?
– Ее, наверное, и унижать не пришлось? Все за тебя сделал второй статус.
Ухмылка сошла с моего лица. Еще одно слово, и я бы показал ей, что значит настоящее унижение. Но я посмотрел на нее надменно и спокойно. Выдавать свои чувства – значит проиграть. Так всегда говорил отец. И я вновь улыбнулся.
– Ты о ком?
– О Зои, девочке из Архива. Не хотелось бы, чтобы люди говорили, что до меня у тебя была эта…
– А кто скажет? – продолжал я играть, а внутри бесчинствовали злость и раскатистый гнев. – Вера, я самый завидный жених Континента. Могу выбрать любую. И я выбираю.
– Значит, все они ничего не значат?
– Ни-че-го, – произнес я, растягивая гласные.
Она словно наполнилась кислородом. Ее спина распрямилась, а на лице появилась игривая улыбка.
– Я умею ждать. Наш союз позволит тебе забраться на самую верхушку.
– Позволит, – кивнул я. – А тебе-то что он даст?
– Самого завидного жениха Континента. – Она сделала шаг и подошла ко мне вплотную. Вцепилась пальцами в рубашку, а я сжал ее запястья. Хотелось резко оторвать ее от себя, но я склонился и грубо поцеловал ее узкие, сухие губы. Она вздохнула и часто задышала. Я отстранился, отцепил ее от себя, и, ничего не сказав, пошел вперед.
Вскоре мы дошли до ее подъезда. Вера остановилась, ее щеки горели, а глаза были полны желания. Она облизнула губы и спросила:
– Зайдешь?
– Не сегодня, – ответил я, хотя хотел сказать «никогда».
Она игриво улыбнулась и скрылась в темноте подъезда. А мне все это время хотелось стереть ее вкус со своих губ.