Зои шла по безлюдным улицам, кожа лица была влажной от утреннего прохладного распыляемого пара и слез. Она еле сдержалась, чтобы не разреветься прямо перед Августом, но стерпела, больно впиваясь ногтями в кожу ладоней. Как только дверь за ней закрылась, быстро побежала к лестнице, прижалась к стене за углом и вырвала трубку из носа. Рука с трубкой дрожала, и ей хотелось отшвырнуть ее вместе с баллоном и больше никогда не дышать. Вены пульсировали, в ушах стоял гул, горло сжималось. И тут она услышала голос бабушки Ро, которая повторяла: «Ты справишься, ты сильная, ты моя звездочка…»

«Он этого не достоин. Ни моей жизни, ни моей смерти», – подумала Зои и вставила трубку обратно. Кислород вновь потек в легкие, сердце перекачивало кровь, но внутри что-то сломалось, как в тот день, когда ей присвоили пожизненный второй статус.

Она дышала, переставляла ноги как голограмма, а там, где когда-то жили чувства, остались только осколки и столб пыли от разрушенного до самого основания здания.

Зои пыталась включить разум, анализировать, уверять себя, что изначально знала – Август никогда не будет с ней. Но все это время в ней жила, прорастала и расцветала надежда, что все можно изменить, что он другой, тот, кто нашел ее. А сейчас в ней была мертвая земля, на которой уже ничего не могло прорасти…

Она открыла Архив, вошла в холл и, опустив голову, прошла в спальню. Вошла в паровую кабину и включила прохладный пар, который должен был смыть с нее следы этой ночи, обожания, восхищения и предательства.

Потом вернулась в кабинет, зашла в почту и увидела сообщения от Лавра и Веры. Ударила кулаком по столу, отгоняя мысли, что в почте не было сообщения от него.

«Начнем с более приятного», – подумала Зои и открыла голосовое сообщение от Лавра, которое пришло еще вчера вечером.

– Привет. Прости, что не писал. Начальник завалил меня работой. Какие планы на вечер? Может, прогуляемся? Ничего не узнала?

И следом еще одно сообщение, доставленное через несколько часов.

– Я видел тебя с Августом, – сказал немного заплетающимся языком Лавр. – Не лучший выбор. Надеюсь, ты не попадешь под его чары.

Слезы вновь потекли из глаз. Лавр видел их вместе, какого мнения он теперь будет о ней?

«Так что, я была очередная девочка, которая хотела сорвать высокий статус, переспав с членом Совета?» В совокупности с новыми картриджами и планшетом картинка выглядела очень убедительно.

Зои вытерла капли со щек, нос заложило, и вдыхать становилось труднее. Она открыла сообщение от Веры. Появилось багровое лицо девушки и взгляд, который был способен задушить.

– Я тебя предупреждала, – прошипела она. – Ты думаешь, что добилась своего? Ах, ты… Что ты от него хочешь? Я могу дать тебе больше. Напиши мне, сколько… Ты ведь этого хочешь? Дышать? Или статус? Я устрою тебя в «Синтез», мой отец в Совете. Но при одном условии… Ты… никогда… к нему… не приблизишься. Подумай хорошенько. Иначе, я устрою так, что к тебе в Архив будут ходить не для того, чтобы узнать о реликтах, а чтобы… узнать тебя… со всех сторон. Надеюсь, ты меня поняла.

Зои закрыла лицо руками и разревелась. Все летело в пустошь. Туда, где нет никакой жизни, где нет ничего. Она чувствовала себя грязной, уничтоженной, по-настоящему одинокой. И не было ни одного человека в поселении, который мог бы за нее заступиться, помочь, спасти ее.

«Бабушка Ро, как мне быть? Что я наделала? Как же выбраться? Есть ли эта дверь на свободу?»

В ответ неожиданно появилось темное, мглистое намерение, которое растекалось и беспощадно окутывало все остальные мысли и желания.

«Выход есть. Уйти к бабушке. Перестать бороться. Перестать терпеть. Покончить с этим раз и навсегда».

Перед глазами все поплыло. Плечи сдавливало под весом грозового облака, дождь должен был пролиться раскаленными металлическими каплями, которые бы выжгли ее до самого основания.

Зои спустилась на минус второй и вытащила спрятанную ключ-карту. Шаркающими шагами прошла к лифту, поднялась на первый и зашла в техническое помещение, где оставила планшет, и положила рядом ключ-карту. Непереносимая слабость, безволие, уныние и безразличие овладели ею. Ничто не имело теперь смысла. Не было никакого счастливого финала в ее жизни.

Ее или обнулят за убийство, или растерзают натравленные на нее люди Веры, или убьет своим безразличием Август. Лучше сделать это самой, в последний раз испытав чувство контроля и умиротворения.

«Только я имею право распоряжаться своей жизнью. Только я».

Зои зашла в кабинет и написала с рабочего планшета Августу:

«Приезжай после закрытия. В техпомещении тебя будут ждать мой планшет и ключ-карта. Больше у меня ничего нет».

Отправила сообщение и пошла в спальню. Достала из инкубатора бабушкин чип и поцеловала его. Внутри разрасталась гнетущая пустота, как ржавчина, разъедающая металл. Бессилие окутывало ее плечи, руки, ноги, все тело и мысли.

«Прости, что не справилась. Прости, что подвела тебя. Я не могу. Мне тебя так не хватает. Люблю тебя, бабушка Ро. Я за все тебя прощаю. Иногда жизнь не дает другого выбора и нового шанса, не позволяет все изменить».

Зои стянула с себя кофту и брюки, убрала их в шкаф – ей не хотелось, чтобы чужие люди трогали ее вещи. Потом медленно дошла до кухни и нашла маленький нож. Жаль, она сломала тот, что умел разрезать кожу, словно желе. Потрогала пальцем лезвие – острое, но недостаточно. Достала ножи побольше, но они не смогли бы разрезать и синтетический сыр. Взяла маленький нож и пошла в ванную. Сняла часы – впервые за всю свою жизнь отключила их – и положила на раковину. Стянула резинку с волос, даруя им свободу. Воспоминания, как Август схватил ее за них и притянул к себе, как он дышал с ней в унисон, как они были единым целым, накрыли Зои, заставляя сердце биться все быстрее, посылая мощные импульсы по всему телу. Она облокотилась о маленькую раковину, чтобы не рухнуть от подступающего головокружения и тошноты. Только через несколько минут Зои смогла выпрямиться и посмотреть на себя в зеркало. Губы были припухшими, и в одном месте темнел маленький синяк, который остался от Августа, впивавшегося в нее зубами. Кожа бледная, под глазами синяки. Глаза красные, полные обиды и неизбежности. Зои заправила прядь за ухо, открывая тонкую трубку. Можно было лишить себя кислорода, но мозг всегда пытается спасти тело, и он бы заставил ее руки вернуть ему жизнь.

Зои включила слабый пар, села на пластмассовый пол кабины и одним сильным движением сделала небольшой порез над левой грудью, там, где, ей казалось, рвется наружу сердце. Кровь тонкими струйками засочилась вниз по груди, на живот, на ноги, утекая в черное глубокое отверстие вместе с оседающим паром. Ей хотелось, чтобы вместе с ней из нее вытекали и чувства, которые она испытывала к Августу, – любовь, желание, боль и удушающая обида, сдавливающая горло. Но они оставались внутри, где-то очень глубоко, словно щипцы для металла, которые сминают его как бумагу, впиваясь острыми зубьями.

Она сжала черную прорезиненную рукоятку ножа.

«Бабушки нет, меня уже некому спасти…»

Вжала лезвие в кожу руки, там, где был шрам. Приятная боль устремилась в мысли, и Зои закрыла глаза. Всего одно движение избавит ее от всего. Ее рука напряглась, она сделала вдох и хотела поддаться порыву. Но вместо свободы движения чья-то ладонь схватила ее, выбивая нож из рук. Кто-то встряхнул ее, резко подняв с пола. Зои распахнула глаза и увидела перед собой испуганно-разъяренное лицо Августа. Он был влажный от пара, по его коже медленно стекала вода, а глаза были широко открыты. В них читался страх.

– Что ты здесь делаешь? – прошептала Зои.

Неужели он пришел за ней? Бросил все и приехал. Она хотела ухватиться за эту мысль, за хлипкую надежду, но если это не так, то она еще глубже провалится в этот черный бездонный колодец разочарования.

Август закрыл ладонью порез на груди, но между пальцами продолжали просачиваться розовые капли.

– Это ты что здесь творишь? Совсем рехнулась?! – прикрикнул он. Его грудь быстро опускалась и поднималась, рот был открыт, а припухлые губы блестели влагой.

– Зачем ты приехал? – Зои вырвалась из его рук и прижалась к стене, стараясь отдалиться от него как можно быстрее.

– Зои. – Он сделал шаг к ней, взял ее за подбородок и прижался к ее губам. Безгранично нежно и трепетно. Его рука гладила ее влажные волосы, плечо, руку, ладонь…

Соленые слезы потекли по щекам. Она чувствовала их на губах, которые поддались его поцелую. Август прижался к ней всем телом, обхватил ее и крепко сжал в своих объятиях.

Через несколько секунд он потянулся, взял полотенце, укутал ее и еще раз обнял. С него стекала вода, пока он стоял и смотрел ей в глаза.

– Больше никогда этого не делай! Ни-ког-да!

Зои молчала, она не хотела, чтобы он увидел ее такой.

– Это из-за меня? Из-за того, что было этой ночью?

Она хотела сказать «нет», но не смогла.

– Прости меня. Я потерял контроль. Я не должен был этого допустить. Не думал, что ты… ты…

– Я что? Забудь! Просто сорвалась, запуталась, почувствовала, что нет выхода.

– Выход есть всегда.

– Да.

– Не такой. Нормальный выход. Ты могла позвонить мне, поговорить.

– И что бы ты мне сказал? Что ошибся? Что все, что было между нами, недопустимо, что я тебе не подхожу и должна найти кого-то другого? Я это и так знаю, Август. Я все знаю. – И она горько заплакала.

Август стянул с себя мокрую форму и прижал Зои к себе, отводя от ее лица мокрые пряди волос.

– Зои…

– Не надо слов. Только не глупые, бессмысленные слова. Огради меня хотя бы от них.

– Хорошо.

– Тебе лучше уйти. Я справлюсь.

– Нет. Боюсь, что мне придется остаться.

– Придется? Ты что, в надзиратели ко мне пойдешь или в няньки? Я обещаю, что не сделаю больше такого. Можешь быть свободен.

– Я не то хотел сказать. Ты, как всегда, искажаешь смысл.

– А что ты хотел сказать? Разве слово «придется» не подразумевает, что тебе не хочется, но ты вынужден.

Август выдохнул и посмотрел на Зои:

– Я хочу остаться с тобой, быть рядом.

– Почему?

– Ты не должна быть одна, когда…

– Когда что? Говори, Август.

– Я кое-что нашел в дневнике.