Объект: _________________

На следующий день Зои встала по часам, но чувствовала себя безумно уставшей и разбитой. Ноги болели от долгой прогулки и ныли от поездки на энергоцикле. Ей хотелось сесть в кресло, откинуться, закрыть глаза и раствориться. Вернуться в прошлое, когда бабушка заваривала ей завтрак и чайный напиток, услышать, как она нежно зовет Зои, пока та валяется и потягивается в инкубаторе.

Но бабушки нет. Она осталась одна в этом огромном Архиве, и некому обнять ее, успокоить, убедить, что все будет хорошо. А будет ли все хорошо?

Зои открыла Архив, вышла на улицу и осмотрелась. На улице никого не было. Ей нужно достать дневник и послушать, но как узнать, что сегодня к ней не придут защитники и этот неугомонный ловец? Вчера ей повезло, а сегодня? Она должна принять все меры предосторожности.

Зои спустилась на минус второй, забрала только дневник, спрятав его под кофту, и быстро поехала на восьмой этаж.

«Буду слушать оставшиеся записи, заодно можно проверить догадки по поводу цифр в оглавлении».

Она зашла в первый отсек.

Получились три комбинации, и две из них полностью совпали, значит, проверять надо именно их. В первой Зои исключила цифру «четыре», а в совпавших – цифру, которая шла четвертой от начала и от конца.

Она подошла ко второму стеллажу, посмотрела на вторую полку – никаких номеров один, десять или сто два не было.

«Проверю вторую комбинацию, если совпадений не будет, начну по порядку проверять все контейнеры на полке», – решила Зои и направилась к четвертому стеллажу. Сделала несколько шагов по ряду и тут же увидела на второй полке контейнер с номером сто два.

Широкая улыбка расплылась на лице. Зои прижала к себе дневник и начала пританцовывать.

«Все не случайно, все имеет свой смысл… Да, бабушка? Я отгадала, справилась!»

Она открыла базу и посмотрела список реликтов – должно быть семь. Потом выдвинула контейнер и стала осматривать содержимое. Предметов в контейнере было тоже ровно семь, вот только у самого края лежал не реликт. Зои сглотнула, аккуратно вытащила панель и внимательно ее осмотрела. Это была ее панель от того самого планшета, который она когда-то собрала. Ошибки быть не могло. Но тогда какого реликта не хватает?

Она прошлась по списку и поняла, что не хватало толстой папки с отчетами по земле прошлой эры.

«Зачем нужны отчеты по земле, когда она давно стала непригодной и мертвой?»

Зои вернулась к панели и вновь широко улыбнулась. Неужели бабушка разобрала ее планшет и спрятала его по частям в Архиве? Это гениально! Это безумно гениально! Она задрала голову и посмотрела в потолок:

«Бабушка, ты гений, настоящий гений! Кислород мне в легкие! И вы, профессор, вы тоже!»

Зои пребывала в неописуемом восторге, но одновременно внутри нее затаилась тревога.

«Столько загадок, нескончаемый поток вопросов и тайн. Как удержаться на плаву?» Она тут же открыла свои заметки и посмотрела на оставшиеся цифры. Переставила их в нужном порядке и соотнесла с зачеркнутыми цифрами профессора.

81422102 – 4

1631141 – 7

22553173 – 5

43814177 – 1

42462256 – 3

843934151— 1

«Так, следующая цифра семь и комбинация 1631141. В ней нет этой цифры, значит, исключать надо седьмую цифру по порядку, и получается 163114 или 631141. Но на шестом этаже профессор не бывал, а вот на шестнадцатом… да еще и в третьей секции. Вот он, ключ!»

На шестнадцатом этаже Зои нашла зарядный блок, на двадцать втором, тридцать восьмом, сорок втором и сорок третьем отыскала внутренности планшета. Взяла все и вернулась на первый этаж, прошла в техническое помещение и собрала планшет. Ее переполняло предвкушение, ностальгия по тому, что она давно забыла, и ликующее чувство наслаждения победой. Если бабушка и профессор не покопались в его внутренностях, то этот планшет мог помочь ей во всем, мог творить запрещенные, но все же чудеса. Он не имел отслеживающего чипа, вход в «Нейро» осуществлялся через сотни не ее каналов. Кроме того, планшет был полон программ, которые могли запустить Зои в любой уголок «Нейро», в любой планшет и закрытую базу. Она подключила его к блоку и оставила заряжаться. Ему нужно всего пару часов, и Зои вновь вдохнет в него жизнь. И тогда она вставит ключ-карту и увидит, что спрятал на ней профессор, а может, и узнает от кого.

Зои подошла к дверям, взглянула на улицу и, не увидев ничего подозрительного, поднялась на второй этаж. Ей нельзя рисковать и доставать дневник в своем кабинете – там негде будет его спрятать. Она забилась в самый дальний угол, среди контейнеров с воспроизводителями старой эры, и включила заключительную, шестую запись дневника.

В следующий раз, когда Дар пришел в Архив, между нами уже не было того напряжения, но и ничего другого тоже не было. Слишком многое нас разделяло, слишком много лет стояло между нами.

Он стал постоянным посетителем Архива, приносил всякие вкусности для тебя, Зои, и ты немного оттаяла, относилась к нему добрее и даже ждала, когда же он придет вновь.

Как-то он заглянул в мой кабинет и вновь одарил меня настороженным взглядом. Дар никак не мог принять действительность и то, что все изменилось безвозвратно.

– Почему ты уволилась из «Синтеза»? – спросил он. – Я не верю, что это из-за меня, ведь прошло много лет после нашего расставания. Это Свет тебя вынудил? Потому что ты так и не стала его?

– Мне здесь нравится больше, – только и ответила я.

– Это место тебе не подходит. Ты сама это знаешь.

– Опять ты со своими вопросами и выводами! Может, хватит?

– Я могу помочь тебе вернуться.

– Нет, – резко прервала я его, и он опешил. – Зои здесь лучше.

– С чего ты это решила? – хмыкнул Дар. – Если у нее нет способностей, то она может выучиться на техника или занять какую-то должность в жизнеобеспечении Континента.

– Она болеет.

– Что с ней? – встревожился он.

– Она не может долго находиться в «Нейро», ее пульс учащается, а легкие постоянно потребляют кислород, и намного больше, чем должны. Нам это не потянуть.

– Тем более! – настаивал он. – Работая в «Синтезе», вы будете обеспечены всем. Мы найдем лучших медиков и…

– Нет, – опять прервала его я. – Нет, Дар. Ни я, ни она не будем работать в «Синтезе».

– Роза, но почему? Что-то произошло, да? Ты что-то скрываешь от меня?

– Ничего я не скрываю, – тут же ответила я. Но он смотрел не отрываясь, и я хорошо знала этот взгляд. – Дар, моя жизнь и жизнь Зои тебя не касаются. У всего есть причины, и я не буду тебе их объяснять. Ты больше не часть моей судьбы. И если ты еще хоть что-то ко мне чувствуешь, ты больше никогда не спросишь меня об этом. И никогда, ни-ког-да не предложишь Зои работу в «Синтезе».

Он сглотнул, молча кивнул и ушел.

Дар приходил часто. Иногда исследовал журналы, иногда реликты, а иногда чтобы поговорить. Но тему работы в «Синтезе» он больше не поднимал.

Так мы вновь шаг за шагом стали приближаться друг к другу, хотя казалось, что этот мост давно разрушился и развалился. Но, как оказалось, можно собрать зыбкую, хрупкую, но все же возможную переправу между нами.

Он рассказывал о своей жизни, а я немного о своей. Мы вновь учились шутить и смеяться. Привыкали молчать. Жизнь понемногу возвращалась в стены Архива. Дар часто рассказывал о своей мечте, и в какой-то момент я тоже в нее поверила. Может, мне не хватало надежд на что-то светлое, веры в недостижимое. Они зажгли новую неоновую лампу в дальней темной комнате, которую, как я думала, я заперла на замок и сломала пульт управления. Но все можно починить, все можно открыть. Я стала помогать ему. А еще в Архиве было действительно ужасно скучно, все дни тянулись, как резиновый пояс на безразмерных штанах.

В свободные от работы часы я стала изучать журналы, реликты, выискивала нужные этажи и отсеки. А Дар стал понемногу заниматься с тобой наукой и программами. После этих уроков он подходил ко мне с ошарашенными глазами и изумленно рассказывал, насколько ты потрясающая и удивительная.

Но через год, однажды ночью, ты проснулась и закричала так, как когда-то. Я сразу поняла, что вернулись ужасы прошлого. Ты захлебывалась криком и слезами, билась в агонии. В твоих глазах я вновь увидела тот страх из детства – твои воспоминания. Я прижала тебя к себе и стала укачивать, пытаясь забрать хоть немного тех страданий, что ты пережила. Но, увы, их было не забрать, не унять, не прекратить.

С той ночи тебе вновь стали сниться кошмары. Лекарства давать я не решилась, они могли подавить в тебе все воспоминания, даже хорошие. А еще они могли повредить твой разум. Так рисковать я не имела права.

Ты замыкалась и угасала у меня на глазах. Перестала общаться с профессором, запретила себе улыбаться. Иногда ты спрашивала у меня, что случилось с родителями, а я отвечала, что произошел несчастный случай. Не могла я рассказать обо всем ребенку.

В тринадцать лет ты сделала свой планшет из реликтов и ненужных деталей, которые находила на барахолке. Все сама. Единственное, что ты попросила у Дара, – старую схему. И даже ее ты перепрошила, модифицировала, усовершенствовала. Мы не ожидали, что планшет заработает. Но он не только работал, его возможности оказались невероятными. Я не знаю, как ты поняла всю систему координат «Нейро», как научилась обходить пароли, взламывать блоки, незаметно пробираться туда, куда нельзя. Если бы в «Синтезе» узнали о твоих способностях, тебя бы сразу забрали или… обнулили. Ты была другой, слишком опасной для системы.

Однажды, в один пасмурный день, за несколько месяцев до твоего четырнадцатилетия, ты неожиданно ворвалась в кабинет. Твои глаза были красными от слез, а сердце стучало так, что я слышала его эхо.

– Они сгорели, сгорели! Почему ты не рассказала мне? Почему скрыла это? – кричала ты, губы тряслись, а зубы постукивали друг о друга.

– Зои, милая, как я могла рассказать тебе такое?

– Но почему? Почему? Пожары случаются раз в сто лет, и никто не умирает. Почему они умерли? Почему не сработала пожарная система?

Я пыталась обнять тебя и успокоить, но ты оттолкнула меня и, вырвавшись из кабинета, понеслась к лифту. Ты думала, я ничего не вижу, не знаю, верю твоим отговоркам. Но я знала, что каждый новый порез – твоих рук дело. Если бы я запретила тебе, если бы отругала, разве ты остановилась бы? Тебя ничто не могло остановить. Мир вокруг казался тебе враждебным, ты считала, что никто и никогда тебя не поймет. Но я понимала. И знаешь, что поддерживало во мне уверенность, что ты со всем справишься? Что прорвешься через эту колючую проволоку, несмотря ни на что? Ты так и не научилась лгать, открыто и без стыда. А честность, в первую очередь перед собой, – это луч фонаря, который освещает путь к выходу.

Но мои силы иссякали с каждым твоим порезом, и в какой-то момент моя уверенность пошатнулась. Я попросила Дара устроить нам визит к врачу, и тебе предоставили целый курс самоанализа. Но он только усугубил ситуацию. Ты стала срываться еще сильнее, начала убегать из Архива. И я не знала, как тебе помочь. Однажды тебя не было целые сутки. Каждая минута была пропитана страхом, виной, самоосуждением. Я не знала, что делать, ведь у тебя не было запасного картриджа. Мне пришлось обратиться в «Помощь». Тебя нашли у стены, в том месте, где мы когда-то развеивали прах твоей мамы. Как ты нашла его? Тогда я окончательно убедилась, что воспоминания, которые я попыталась заглушить в тебе, разрозненными клочками восстанавливались.

И я пошла на отчаянные меры. Я знала, что все это попадет в твое досье, но смотреть, как ты губишь себя, было выше моих сил. Дар договорился о сеансе, а я отвезла тебя в клинику. Тебе повторно загасили воспоминания о дне смерти твоих родителей. Проще было стереть все воспоминания о прошлом, но я не хотела, чтобы ты вновь начинала с чистого листа. Мне не дали гарантий, что ты забудешь. Как сказали медики, твоя память была пластичной и губчатой, а твой мозг имел слишком большой опцион. Для кого-то это могло послужить поводом для гордости, но не для меня. Такой объем информации, а в нем – стертая пластина воспоминаний могли свести тебя с ума. Тебе нужно было научиться управлять своими способностями.

И ты научилась, моя нереальная Зои.

Прости, что я сделала это с тобой, что заставила забыть. Я не могла справиться, не могла рассказать тебе все, я подвела тебя. Мне оставалось только быть рядом, и я была. Я поддерживала тебя как могла. Дарила любовь, которая переполняла меня и никогда не смогла бы испариться, несмотря ни на что.

Надеюсь, то, что ты узнаешь из этого дневника, не разрушит все твои воспоминания обо мне, не заглушит ту связь, которая всегда была между нами.

Я люблю тебя, Зои. Я виновата.

Надеюсь, ты когда-нибудь простишь мне все, что я натворила.

После того сеанса воспоминания вновь отошли на задний план, спрятались где-то в огромном хранилище твоей памяти. Они не стерлись, всего лишь ушли в тень. И если ты когда-нибудь решишься вспомнить тот день… Лучше не вспоминай.

Помнишь, как Дар рассказывал нам легенды о том, что за паутиной и поселением после безжизненных километров земли тоже есть жизнь? Он верил, что природа способна возрождаться. И со временем я тоже в это поверила. Потому что ты была способна восстать из пепла прошлого. Я улыбаюсь, когда вспоминаю, как мы с тобой обсуждали существование другого мира, в котором есть растения и нет трубок. Как мы представляли траву на земле, цветущие и благоухающие цветы, которые колышет ветер. Бурлящие жизнью реки. Это делало нашу жизнь яркой и особенной. У нас был свой, только наш секрет. Пока мы учились с тобой мечтать, моя жизнь наполнялась новыми смыслами. И тогда у меня появилась еще одна цель – не только спасти тебя, Зои, но и найти новый мир, где ты будешь счастлива.

Чтобы достичь целей, я должна была рискнуть. Должна была покончить с прошлым.

Зои, милая, если ты когда-нибудь услышишь это, то еще раз скажу, что все имеет смысл и свою цену. Я надеюсь, что свою уже заплатила Вселенной, и она позволит мне сделать задуманное. Я знаю, если что-то пойдет не так, ты все равно со всем справишься. Ты способна отыскать свой путь, потому что ты особенная. Сильная, способная, ты – моя внучка. Я дала тебе все, что могла. Если ты слышишь это, значит, у меня не получилось и что-то пошло не так, и за это я тоже прошу прощения.

Прости, что тебе пришлось пережить столько боли и потерь. Но, возможно, я найду выход, а ты найдешь меня.

Но перед тем, как отправляться в путь, искать меня, искать выход, ты должна узнать правду о том, что произошло с твоими родителями. Ты должна сама сделать выбор, хочешь ли идти по моим следам, отыскать правду. Возможно, ты найдешь себя в поселении, и твоя жизнь будет и без меня наполнена смыслом, ты вдохнешь полной грудью. Тогда отправь этот дневник на двадцать первый этаж. Пусть он затеряется среди других никому не нужных испорченных реликтов.

Но если ты готова рискнуть, то все ответы есть в Архиве. В нем ты найдешь все. Никто не знает его лучше тебя. Но не доверяй никому, кроме профессора. Он поможет тебе когда-нибудь проснуться в новом мире…