Объект: _________________

Утром Зои открыла Архив, взяла дневник, натянула планшет на руку и уже хотела идти к лифту, как увидела на пороге Веру, знакомую Лавра. Девушка стояла на лестнице и, задрав голову, смотрела на здание.

Зои положила все вещи на пол около лифта и, открыв двери, вышла к ней.

– Привет. Я могу тебе чем-то помочь?

– О, привет, Зои, – растягивая ее имя, произнесла Вера. Она была одета в белую обтягивающую форму, волосы тщательно уложены, а губы покрыты модным блеском. Ее взгляд небрежно прошелся по Зои в широкой кофте и бесформенно свисающих штанах, с волосами, собранными в неряшливый пучок.

– Ты так ходишь на работу? – удивилась Вера. – Могу посоветовать хороший магазин в «Нейро» и стоящего продавца. Он подберет тебе что-то… по размеру, – добавила она и улыбнулась, не открывая губ.

– Я работаю в Архиве.

– Знаю.

– Тут нет формы. А это я заказала в лавке, – замялась Зои. – Я очень похудела.

– Ага. Или они ошиблись минимум на пять размеров.

– Возможно, – ответила Зои. Под пристальным и немного осуждающим взглядом Веры она чувствовала себя очень неуютно. – Тебе что-то нужно в Архиве?

– Да нет. Я к тебе пришла. Хотела посмотреть, где ты работаешь. Твой рассказ был таким… занимательным. И Лавр последнее время постоянно про тебя говорит.

– На самом деле тут нет ничего занимательного. Работа как работа.

– Я уже поняла. Но меня все равно мучают несколько вопросов.

– Ко мне? – удивилась Зои.

– К тебе, – кивнула Вера. – Как девушка со вторым статусом, которая работает в Архиве и одевается… как… Даже слово не могу подобрать, но неважно. Как ты смогла заинтересовать Лавра?

Отвечать не хотелось, но Вера сделала еще шаг к ней, внимательно посмотрела в глаза, и Зои уверенно ответила:

– Я знала отца Лавра и хочу понять, что с ним произошло.

– Ой, эту чушь я уже слышала от него. Ты такая несчастная девочка, написала ему в «Нейро», сказала, что дружила с его папочкой. «Лавр, дорогой, давай вместе разберемся, что же тут случилось», – противным голосом проговорила Вера. – Это отличный ход, и он сработал. Лавр никогда не умел выбирать себе девушек. Вечно охмуряет всех подряд.

Зои сжала губы и, не отрываясь, смотрела Вере в глаза.

– Что такое? – встрепенулась та. – Неужели ты думала, что Лавр весь такой хороший и золотой мальчик? Увидел тебя, несчастную, и тут же влюбился. Какая красивая история… для сериала. Поверь, он и не вспомнит, как тебя зовут, после соития. А за мной так и будет бегать, подтирая слюни. Знаешь, скольких он приводил в бар? Каждая из них смотрела на него, словно он и есть святой Лаврентий, – звонко рассмеялась Вера.

– Между мной и Лавром ничего нет. Я не понимаю, зачем ты все это мне говоришь. Если он тебе нравится, то я тебе не конкурентка.

– Ох, Зои, Зои, ты и так мне не конкурентка. Но на Лавра мне плевать. Хочешь быть одной из его побед? Ради фотосинтеза, делай что хочешь. Я тебя предупредила. Но меня волнует совсем другое…

– И что же?

Вера сделала еще шаг и уже стояла вплотную к Зои. Ее тело было подтянутое и сильное, а глаза холодные и злые.

– Как ты подобралась еще и к Августу?

– К Августу?

– Да. Я видела вас в тот вечер. Вы сидели на лавочке. А еще я знаю, что вчера ты была у него в офисе. Даже я не смею приходить к нему в рабочее время.

– Он дал мне поручения, и я должна была отчитаться, – смутившись, ответила Зои.

Вера хмыкнула и посмотрела на окна Архива, впитывающие в себя солнечные лучи.

– У него два личных помощника и сотни человек в подчинении. Он никогда не принимал таких… как ты. Что между вами?

– Это не твое дело! – резко ответила Зои.

– Ты шантажируешь его? Или умеешь делать то, что не умеют другие? А?

Вера резко схватила Зои за руку и задрала ей кофту. Довольная улыбка расплылась на ее лице, когда она увидела картридж Зои, вставленный в баллон.

– Я так и знала!

Зои вырвала руку и оттолкнула Веру.

– Ты ничего не знаешь! Все не так.

– Продажная маленькая дрянь, – процедила Вера.

Зои развернулась и пошла к дверям, но Вера в два шага догнала ее, схватила за плечо и развернула к себе. Ее тонкие пальцы впивались в кожу, давили все сильнее и сильнее. Глаза стали еще холоднее, а тело словно источало углекислый газ.

– Послушай меня, Зои, – прошипела она. – Я ничего не расскажу Лавру и не обращусь в «Защиту». Мне плевать и на него, и на тебя. Но ты отстанешь от Августа. Он… мой.

– Я думаю, Август сам решит, с кем ему быть, – вырвалось у Зои, хотя во рту все пересохло, а сердце бешено колотилось в груди.

– Если Август хочет быть великим, получить поддержку в Совете, стать председателем, то ему потребуется помощь моего отца. И тогда он будет мой.

– А тебя не смущает, что он тебя не любит?

Вера вновь рассмеялась, но на этот раз смех был горьким и глухим.

– Он не любит никого. Август не умеет любить. Но я сделаю все, чтобы мы были вместе. А любовь – всего лишь химическая реакция организма. Если он ее не чувствует, то это только его проблемы. Зато у меня все будет замечательно. Он станет моим мужем и всю жизнь будет рядом. А ты должна исчезнуть.

Вера отпустила плечо Зои, надменно улыбнулась и спустилась по ступеням. Пройдя несколько шагов, она обернулась, махнула на прощание рукой и гордо пошла к дороге.

Зои смотрела, как Вера садится в энергобиль последней модели, и сжала зубы. На таком биле она даже не мечтала прокатиться, не то что управлять им. Жемчужного цвета, сверкающий, с двумя огромными колесами из белой резины. Зои ей не соперница – это правда. Но и делать вид, что она никто, считать ее никем…

Щеки пылали, плечо болело, изнутри рвались на свободу порывы бешенства и ревности. Зои с трудом оторвала взгляд от удаляющегося биля и вдруг заметила, как из-за угла показались защитники, уверенно идущие в ее сторону. Зои тут же вбежала в холл, подняла с пола дневник и сунула его под пояс брюк, накрыв сверху кофтой. Потом помчалась на кухню, трясущимися руками достала из шкафа коробку с пакетами завтраков и вынула ключ-карту. Опустила ее в карман под баллон и тут услышала мужские голоса в холле. Она обхватила себя руками, пытаясь скрыть спрятанный дневник, и медленно пошла к ним, молясь про себя: «Только бы не обыскали».

– Добрый день, – сказала она, увидев четырех защитников.

– У нас приказ на обыск сорок девятого этажа, – произнес один из них.

– Ясно. Вас проводить?

– Нет. Мы ждем ловца.

– Я тогда схожу за журналами. Вдруг пригодятся.

Ее никто не остановил. Зои открыла дверь и оказалась на лестнице. Бегом спустилась до минус второго, зашла в дальний отсек и вытащила дневник. Прошла до самого конца дальнего ряда, выдвинула с нижней полки несколько тетрадей и просунула дневник за них. Ключ-карту положила между страниц одного из журналов. Потом с силой задвинула толстые тетради обратно, чуть поправила все остальные на полке, и получилась ровная линия корешков. В отсеке свет был не таким ярким, и этот лишний сантиметр на нижней полке в дальнем углу почти не выделялся. Она прошла к другому стеллажу, вытащила пять толстых журналов с переписью реликтов сорок девятого этажа и вернулась в холл.

Ловец Рим уже нервно расхаживал по холлу, а увидев ее, недобро улыбнулся и спросил:

– Куда ходила?

– Вот. – Зои показала ему журналы. – Принесла вам журналы по этажу, вдруг понадобятся.

Ловец кинул на нее презрительный взгляд и сказал защитникам:

– Берите журналы и езжайте на сорок девятый. А мы с Зои сходим туда, где она была.

Зои сглотнула, но изобразила улыбку на лице, пытаясь показать, что она не возражает. Внутри все сковал леденящий страх, ноги казались металлическими прутьями и подгибались при каждом шаге. Она пальцами впилась в кофту, скрестив руки, и направилась к лифту. Но ловец остановил ее и показал на дверь, из которой она вышла.

Они спустились по лестнице на минус второй, и Зои, стараясь унять дрожь в руках, открыла дверь в отсек.

– Вот тут стояли журналы, – показала она на пустующее место в одном из стеллажей.

Ловец внимательно осмотрел полуосвещенную комнату.

– Почему здесь темно?

– Нельзя использовать слишком яркий свет, иначе журналы портятся. Администрация Архива специально разработала такие условия, чтобы сохранить все переписи.

– Понятно. Сделать ярче, значит, не можешь?

– Увы, нет. Когда я ищу журналы, у меня потом глаза болят. А еще я чихаю, потому что здесь нет системы воздухоочищения и увлажнения. Все это вредно для журналов.

Он пошел вдоль рядов, заглядывая в каждый. Вернулся и двинулся между первыми линиями стеллажей, смотря на корешки журналов. Иногда останавливался и читал названия. Потом перешел во второй ряд, потом в третий… Оставался самый последний, и Зои задержала дыхание. Он зашел в него, прошел до середины, громко чихнул и, не доходя до самого конца, вернулся обратно.

– Пошли, – хрипло выдавил ловец.

Зои остановила громкий выдох, рвавшийся из груди, и нервная улыбка сама расплылась на лице.

– На лифте или по лестнице?

Рим бросил злой взгляд в ее сторону и первый вышел из отсека.

Зои вышла из лифта на первом этаже, а ловец поехал дальше. Он сказал, что ей не подобает находиться с ними при обыске.

«Не сильно-то и хотелось», – подумала Зои и пошла в кабинет.

Там вошла в почту и увидела сообщение от Августа: «Сегодня в семь».

«Вот же азотный дождь! И как я теперь успею дослушать дневник? А еще встреча ночью».

Она тут же зашла в диалог:

– Приношу извинения, но мы могли бы перенести встречу на завтра?

– Нет. Срок сегодня.

«Вот же вредный! Что ему даст один день!»

– Пожалуйста!

– Нет!

– Прошу! У меня непредвиденные обстоятельства. Я еще не разгадала…

– Не в-е-р-ю!

– Мне очень нужен этот день!

– И мне.

– Август…

– Зои…

– Прошу тебя…

– Что произойдет за этот день?

– Он мне просто необходим! – повторила Зои.

– Жду ответа на вопрос выше.

– У меня нет ответа. Но этот день мне нужен как кислород.

– Как ты за него заплатишь?

Зои хмыкнула. «Опять он за свое. Опять! Ну хорошо, хочешь играть в эти игры – давай. Пусть меня еще и посадят за то, что я к тебе пристаю, – по словам важной Веры».

– Мне нечем платить.

– Ужин у меня?

«Что? Ужин у самого Августа? Ага, прямо так и согласилась», – подумала Зои, но ее губы сами растянулись в игривую улыбку.

– Не могу.

– Тогда сегодня в семь.

Зои тут же вспомнила слова Веры: «Август никого не любит, он не умеет любить».

– Ладно. Ужин так ужин, – написала она, чуть усмехнулась и закрыла диалог.

«Всего лишь ужин. Ничего особенного. Август не умеет любить».