Зои ворвалась в Архив, заскочила в лифт и доехала до сорок девятого этажа. Она нашла нужный контейнер, судорожно вытащила дневник и прижала к себе.

В голове звучал голос бабушки Ро: «Никому не доверяй, Зои. Никому. Ты должна читать людей как программы, видеть их содержимое. Если ты заметишь хоть один баг, несоответствие, ошибку – удаляй их из своей жизни».

Удаляй, удаляй, удаляй…

Но как она сможет удалить Августа из своей жизни? Где эта кнопка delete?

Зои спустилась вниз и еще раз с отвращением взглянула на коробку, которая так и стояла на полу у дверей.

Она забралась в инкубатор, все так же прижимая к себе дневник, включила следующую запись и закрыла глаза. Из-под опущенных век стекали соленые капли безысходности…

Так мы втроем стали командой, лучшими друзьями, верными соратниками. У нас появились свои кодовые имена, которые мы дали друг другу, отгородившись от всего мира: Роза, Свет и Дар. Мы помогали друг другу, поддерживали, радовались победам и горько напивались после поражений. Но было одно но. Жаль, я поняла это слишком поздно. Меня любили оба, а я любила только Дара. Всю жизнь любила его, с того первого дня. И мы с Даром неумолимо, но неспешно сближались. Возможно, нам не стоило растягивать время. Надо было сразу отдаться чувствам и стать парой, поймать тот момент, когда мы еще могли это сделать. Но мы не сделали и беспечно наслаждались спокойным течением времени. Просто жили друг для друга.

Однажды он провожал меня до дома. Мы шли в полной тишине, держась за руки. Наша общая тишина всегда была нежной, пропитанной искренними чувствами. Я наслаждалась теплом его руки, он же всматривался в облака. Между нами всегда была осязаемая интимность. Нам не нужны были слова, признания, клятвы. Хватало одного взгляда, от которого кожу накрывала невидимая вуаль трепета, а внутри пробуждались желания и страсть. Мы стояли перед дверями подъезда, Дар обнял меня за талию и притянул к себе. Я робко поправила трубку и дотронулась до его щеки. Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Пальцы заскользили по его коже, погрузились в пшеничные волнистые волосы, и я притянула его к себе. Мягкие губы накрыли мои. Я прижалась к нему всем телом, но костюмы мешали ощутить горячие соприкосновения кожи. Оторвавшись от его губ, я повела Дара к себе. Капель спала в своей комнате, а мы пошли в мою спальню. Он сел на поверхность инкубатора, а я встала перед ним и медленно стянула костюм. Дар неспешно дотронулся до меня и провел ладонью по обнаженному бедру. Я смотрела в его горящие глаза и слышала без слов все, что он хотел мне сказать.

Он встал, его губы открылись, но я не хотела, чтобы эта тишина между нами прерывалась словами, и заставила его замолчать. Тишина – лучшее, что было между нами.

Но в нашем маленьком мирке, в нашей каждодневной жизни был еще и Свет, который так и не смог принять такой расстановки сил.

Капель росла, и ей уже стукнуло десять лет, когда Свет наконец получил повышение, а Дар создал картридж, который мог обеспечивать кислород неделями, насыщая им каждый наш вздох.

Тот весенний день должен был быть самым счастливым в наших жизнях. А стал началом конца нашей дружбы. Мы пошли в бар отмечать их победы, набрали кислородных шотов, которые тут же ударили в голову. Свет принес баллон с веселящим газом, и мы отдались ночному веселью. Дар пригласил меня на танец, он кружил меня, обнимал, вел за собой. Я отдавалась ему вся, потому что между нами была наша тишина, и звуки внешнего мира не значили ничего, они были шумом, который не имел никакого значения. В какой-то момент я почувствовала на себе острый, испепеляющий взгляд, повернула голову и увидела лицо Света. В его глазах была лютая, горящая ревность. Когда он понял, что я смотрю на него, тут же отвел глаза и улыбнулся какой-то девушке за соседним столом. Я никогда еще не видела его таким. А может, не хотела видеть, отворачивалась, закрывала глаза. И даже сейчас, спустя десятки лет, я помню тот темный, пропитанный мглой взгляд. Меня пробрал озноб. Дар попытался взглянуть мне в лицо, но я отвернулась и только прижалась к его плечу. Я не знала, что думать. Убеждала себя, что ошиблась, что мне это всего лишь показалось. Но врать себе куда сложнее, чем остальным.

Когда музыка прекратилась, мы вернулись к столу, у которого сидел улыбающийся Свет. Сославшись на недомогание, я ушла домой. Они оба пытались пойти за мной, но я резко отвергла их предложения. Мне нужно было подумать, прийти в себя, понять, как вести себя завтра.

Следующую неделю я не общалась со Светом. Когда эмоции улеглись, я решила, что перебрала шотов, что это была игра света, что мне все привиделось. Так было проще продолжать привычное существование, не думать, не делать больно, не говорить вслух о своем выборе.

Жизнь закрутилась в своей повседневности, заходя на новый виток. Вскоре Свет женился на девушке, которую ему выбрали родители для усиления влияния семьи. Но в нашу компанию он ее так и не привел. Казалось, что ее и не было вовсе, всего лишь голограмма, несуществующая жена, о которой Свет даже говорить не хотел. Но через год у них родился сын, хотя это абсолютно ничего не изменило.

Дар тоже хотел создать семью. И я этого хотела. Мы стали чаще бывать вдвоем, говорить открыто о наших чувствах, перестали скрывать их от Света. Нам казалось, что у него теперь есть семья и он будет рад, что и мы создадим свою. Дар рассказал ему о наших планах. Я видела, как Свет сначала замер, потом взял себя в руки, широко улыбнулся и пожелал нам удачи. Но я уже хорошо изучила Света и в его голосе услышала то, что боялась услышать: в нем было лицемерие. А в глазах бушевал ураган.

Я пыталась поговорить с Даром, но он ничего не хотел слушать. Он говорил, что Свет наш друг, что я ошиблась. И вообще ему было не до этих романтических сериалов, которые, как он сказал, я пересмотрела в «Нейро».

А вскоре Дар загорелся идеей избавить человечество от трубки. Эта мечта завладела им. Он всецело углубился в работу, позабыв обо всем на Континенте, в том числе и обо мне.

Так прошло еще три года. Меня перевели на другую должность, где я не просто проверяла работу системы и устраняла сбои механизмов. Я стала начальником отдела безопасности кислородообеспечительных систем. Мой перевод устроил Свет, чем очень гордился, кичась своим возрастающим влиянием. Мне повысили статус, и теперь я ходила в белоснежной форме с символикой «Синтеза» на кармане. А Дар все больше уходил в себя. Последние несколько месяцев мы почти не виделись. Он маниакально искал выход, которого, как я считала, не было вовсе. Стал раздражительным и нервным, мало спал и мало ел. Форма висела на нем, ее постоянно приходилось менять. Он перестал проводить со мной вечера, перестал общаться. Его волновало только решение единственного вопроса – как восстановить жизнь на планете.

В тот адский день заболела Капель. Я не знала, что делать, и обратилась к Свету за помощью. Всю ночь просидела около ее инкубатора в клинике. Свет привлек лучших медиков и постоянно куда-то ходил, договаривался, привозил лекарства. Я сидела в коридоре и смотрела в планшет, который безмолвно лежал в руках. Потом отправила Дару несколько сообщений, но он так и не ответил. Руки тряслись от обиды, усталости и тихой ярости. Нажала на звонок, и со второго раз он взял трубку. Передо мной появилась его голограмма. Дар был в лаборатории, лицо бледное, под глазами темнели синяки, ноздри раздувались, а губы шевелились, будто он что-то читал.

– Привет, что ты хотела? – нервно спросил он, не поднимая на меня глаз.

Я опешила и впервые не знала, что ответить.

– Дар, ты прослушал мои сообщения?

– Ро, прости, нет времени слушать. Я тут такое нашел, мне надо срочно все изучить.

Я отключила звонок и горько заплакала. Свет присел рядом, обнял меня за плечи и сказал:

– Все будет хорошо, Роза. Я тебя не оставлю.

– Спасибо, – ответила я между всхлипами.

Он прижимал меня к себе, его крепкие руки дарили уверенность и покой.

– Медики все сделают, иначе я их обнулю, – попытался пошутить Свет. – А тебе нужно отдохнуть. Я провожу тебя.

Мы дошли до моего дома. Всю дорогу он, словно оберегая, держал меня за плечи. Я думала, он остановится у подъезда, но он не остановился. Мы прошли в подъезд и поднялись в квартиру. Когда оказались внутри, Свет повернул меня к себе, ладонями обхватил лицо и поцеловал. Его жадные, горячие губы впились в мои. Мне было так одиноко и так больно от безразличия Дара, что я не стала сопротивляться. В тот вечер мне хотелось любви и заботы, хотелось вновь почувствовать себя желанной, перестать испытывать одиночество и безнадежность.

Когда я проснулась утром, то поняла, какую ошибку совершила. Свет готовил завтрак на моей кухне, а я горько плакала в ванной, стоя в паровой кабине.

Я собралась с мыслями и, подойдя к нему, осторожно сказала:

– Это была ошибка.

Довольная улыбка сошла с его лица. Во взгляде, устремленном на меня, появилось презрение.

– Ошибка – это то, что ты выбрала Дара, – сквозь зубы процедил он.

– Свет, давай оставим все как было, – умоляюще предложила я.

– А как было, Роза?

– Мы были друзьями.

– Да. Но потом ты выбрала Дара, а не меня. Я каждый день спрашиваю себя: почему? Почему ты выбрала его? Что в нем такого? Ты ему не нужна, понимаешь? Он тебя не любит, а я люблю.

– Нет, ты ошибаешься.

– Если бы он любил тебя, то давно бы сделал предложение. И где он был этой ночью? Что может быть важнее тебя и Капели?

Я замолчала, пытаясь остановить поднимающуюся во мне тошноту. Я знала, что он прав. Но разве я могла это принять?

Свет ушел, а я осталась одна. Села на стул и горько заплакала, потому что потеряла тех, кем дорожила. В одночасье я потеряла обоих, да еще и в квадрате. У меня больше не было ни друзей, ни любви…

Через час пришло сообщение от Дара, в котором он слабым, глухим голосом сказал, что нам лучше больше никогда не общаться.

В жизни все происходит мгновенно. Наша встреча была мгновением счастья. Наше расставание – бесконечностью горя.

Я ничего не ответила.

Что я могла ответить?

Я кричала внутри себя, пыталась оправдываться и винить во всем Дара. Но в глубине души знала, что это сделала я.