Да что с ней не так? Все молодые и не очень молодые девушки мечтают, чтобы я хотя бы взглянул на них. Они не дают мне прохода, сами вешаются и предлагают себя. С ней же все по-другому. Я шлю картриджи, прихожу, говорю, что она моя, а она убегает как ошпаренная, будто я предложил ей умереть от кислородного голодания.
Чокнутая! Невозможно чокнутая!
Да какого азота я вообще с ней связался?
Получу от нее то, что планирую, и забуду как страшный сон. Хотя от соития с ней я бы не отказался. Но она упрямая, как вирус в программе.
Я зашел к себе в квартиру и упал на огромный белый диван, включил «Нейро» и взял личный планшет – нужно выяснить, куда пропали реликты. Отправил запрос в «Защиту» на получение всех видеозаписей с камер на улицах города за те дни, когда профессор посещал Архив. После этого написал своему помощнику, что, как только придут записи, он должен их все просмотреть.
Неужели это Володар вынес реликты? Зачем они ему?
Профессор, что же вы наделали! Что произошло? Что такого вы узнали или изобрели? А мой проект, нам оставалось совсем немного! Почему вы сделали такие выводы?
Я зашел в заметки и посмотрел на цифры с тела профессора, скопировал и ввел их в программу совпадений. Может, на этот раз мне выйдет хоть что-то стоящее, а не поток бессвязной информации со всего «Нейро», где хоть раз встречались эти цифры. Обнулить бы того, кто разрабатывал эту никчемную программу. Пусть другим будет неповадно выдавать такой некачественный продукт.
Я еще раз посмотрел на цифры, закрыл глаза и мысленно вернулся на полгода назад…
Зайдя к нему в лабораторию, я сразу стал напирать на него:
– Как это понимать, Володар? Вы понимаете, что наделали?
– Август, не расходуй кислород!
– Не расходуй кислород? Вы работаете на «Синтез», вы должны подавать пример. Вас могут понизить или исключить! И я еще не должен расходовать кислород?! А наш проект?
– Наш проект не пострадает, – спокойно ответил он.
– Но зачем, профессор? Зачем вы навредили себе? Да еще и меня подставили.
– Послушай, я уже в том возрасте, когда не могу помнить все. Но мне нужно, чтобы эти цифры всегда были со мной.
– Так почему их не внести в заметки?
– Не могу. Я думал, никто о них не узнает.
– Но узнали!
– Интересно, каким образом?..
– Это лучше вы мне скажите, как они узнали. Вы же сами говорили, что всегда есть противоборствующая сила. Вот она и нашла лазейку, брешь, которая может разрушить все.
Володар молчал и спокойно сидел передо мной, откинувшись в кресле.
– И что это за цифры? – спросил я, когда приступ гнева немного отступил.
– Я не могу тебе рассказать, это слишком личное. Ты должен быть в стороне.
– Я и так в стороне, – с обидой в голосе произнес я. – Что с проектом?
– Движемся. Осталось недолго.
– А если вы ошибаетесь?
– Я бы хотел, чтобы так и было. Но скорее всего, наш проект будет бесценен, и как раз в самый подходящий момент. В системе появились отклонения, и мы должны их исправить. Любой ценой.
– Вы знаете, кто это сделал?
– Пока нет. У нас есть несколько человек на примете.
– Давайте я расскажу отцу?
– Нет, рано. Когда мы найдем ответы и выход из сложившейся ситуации, тогда пойдем к нему…
Прошло полгода, а проект так и не был завершен. Я искрился током, злился на профессора, угрожал, бесился и кричал. А он становился все угрюмее и отстраненнее. Его глаза больше не горели идеей, что-то в них потухло буквально через неделю после той встречи. Я думал, что он не может до конца разработать формулы, но когда профессор погиб, а я получил все данные с его рабочего планшета, то увидел полный отчет с формулами, цифрами, выводами по нашему проекту. И этот отчет был датирован годом назад. Почему он не отдал его мне? Почему не сказал, что все, чем мы занимались, оказалось бесполезным? Мы словно бились с пылью, которая все равно осядет на асфальт. Почему он перестал обсуждать со мной свои идеи и наработки? Ведь этот год он усерднее обычного над чем-то работал. Выстроил каменную стену между нами, отгородился от семьи, ни с кем из коллег не общался. Он каждое утро приходил в «Синтез», закрывался в своей лаборатории и выходил поздно вечером. Но если это не мой проект, тогда чей? Почему он перестал доверять мне? Или не перестал?..
Две недели назад, ночью, встревоженный профессор пришел ко мне, его глаза выражали одновременно тревогу и болезненный триумф. Он выпил воды и сел на диван.
– Август, я нашел ответы! Ты не представляешь!
– Какие ответы?
– Я узнал обо всем! Но тебе это не понравится. Нет, тебе не понравится. А я не могу иначе. Я надеюсь, ты ничего не знаешь. Или знаешь? – Он всмотрелся в меня полубезумным взглядом.
– Володар, вы меня пугаете. Что происходит?
– Нет, ты другой. Ты всегда был другим. Только не ты.
– Что не я, профессор? Спросите меня открыто. Вы знаете, я не вру и не увиливаю. Мне нечего скрывать или бояться.
– Бояться всегда есть чего. Ты просто очень молод.
– Профессор, я требую ответа! Что происходит?
– Надо еще кое-что собрать, и тогда мне потребуются твоя помощь и поддержка, – нервно произнес профессор, словно не слушал, что я у него спросил. Я хотел возмутиться и уже более настойчиво потребовать объяснений, но он продолжал выливать на меня бессмысленные фразы: – Но то, что я тебе расскажу… Как же я смогу тебе все рассказать? Мне очень жаль. Очень. Мы должны будем решиться на крайние меры. Все не то, чем кажется. Как же это пережить?
– Я сам решу, что мне понравится, а что нет. Вы что-то обнаружили? С проектом что-то не так?
– Если все не исправить, не вмешаться, то… Извини, пока не могу сказать, ведь слова без цифр и доказательств – пустой расход. Но все, чему мы верили, – ложь! Ты понимаешь? Все! Я сейчас на эмоциях и перевозбужден. Может, раздуваю проблему до мирового масштаба, но я наконец добрался до сути. Сопоставил, проанализировал. Я все понял. Но мне надо перепроверить. Обязательно перепроверить…
– Профессор, вам стоит отдохнуть и обратиться к медикам. Мне кажется, у вас срыв, и вам надо подышать успокаивающим газом. Давайте я вызову их.
– Нет, не надо.
– Скажите, это связано с нашим проектом?
– Если бы все было так просто, Август!
Профессор замолчал и нервно задрал свою рубашку.
– Что вы делаете?
– Запомни эти цифры. Если со мной что-то случится, они помогут тебе найти ответы. Это шифр, а Зои – ключ.
– Зои? Вам точно надо к медикам. Сколько вы уже не спали?
– Это все неважно. Главное, запомни: Зои – ключ, Зои – ключ.
Профессор быстро встал и пошел к двери. Я попытался остановить его, заставить лечь спать у меня, но он отдернул руку. Его мысли путались, речь была сумбурной, взгляд метался из стороны в сторону, словно в его голове постоянно шла работа над чем-то таким, чего он не мог себе даже представить. Он напоминал сумасшедшего, этот самый великий профессор, которого я знал. Раньше мне казалось, что он уравновешенный и спокойный ученый, которого ничто не может потревожить. Но не тогда.
Я даже стал грозить ему, что уволю из «Синтеза», если он не придет в себя. Но его не пугали мои слова, он единственный, кроме отца, кого не страшили мои угрозы.
Профессор нажал на дисплей, и двери открылись. Но, выходя из квартиры, он замер, обернулся ко мне и сказал:
– Август, ты всегда был предан «Синтезу» и Континенту. Но иногда правду можно увидеть, только забыв, во что ты веришь.
Он быстро пошел по коридору и стал спускаться по лестнице. Я смотрел ему вслед и думал, что профессор свихнулся. А через две недели его убили. Теперь у меня остались только цифры и ключ по имени Зои.