В пятницу вечером ровно в восемь часов Володар стоял у входа и держал в руках что-то странное. Я вышла к нему с небольшим опозданием специально, хотя сама торчала у окна еще с половины восьмого и ждала, когда же он появится. Люблю ответственных и пунктуальных. Как говорила моя мама, если мужчина тебя ценит или имеет на тебя виды, он никогда не позволит себе опоздать, потеряв драгоценное время, которое может провести с тобой. А вот я решила помучить его лишние пять минут, наблюдая, как он стоит на улице и переминается с ноги на ногу, оглядывается на прохожих, изучает окна здания.

– Привет! – сказала я, выбегая из подъезда в своем новом кремовом костюме. Черные волосы до плеч были заколоты наверх, а губы увлажнены темной помадой.

Он смотрел на меня и продолжал теребить какой-то предмет в руках.

– Добрый вечер, – прохрипел Володар и протянул мне небольшой черный резиновый странный шар, который состоял из овальных, но разной формы, склеенных пластин.

– Что это? – спросила я.

– Бутон… розы, – ответил Володар.

– Розы?!

– Да, парни прошлой эры, когда ходили на свидание, дарили девушке свежие цветы. Но у нас нет ничего такого. – Он нервно хмыкнул. – А ты так похожа на розу. Тебе нравятся розы?

Я включила планшет и зашла в «Нейро». Нашла картинки роз. Они были такие красивые, что я с завороженным видом стала перелистывать изображения. А потом посмотрела на Володара и, поддавшись порыву, обняла его. Я почувствовала, как он перестал дышать, замер и только через мгновение оттаял и нежно обхватил меня за талию.

– Спасибо, мне никто и никогда не дарил розу, – прошептала я.

– Я сделал ее сам, – добавил он неуверенно, но руки не разжал.

– Она потрясающая, – сказала я, отстранилась и еще раз посмотрела на черный бутон с гладкими резиновыми лепестками, которые блестели в лучах уходящего солнца.

Мы пришли в бар и заняли маленький столик в самом углу, подальше от экрана, из которого звучала веселая музыка. Володар принес нам коктейли и сел напротив. Он крутил бокал в руках и молчал. Я сделала глоток пузырящейся кисловатой жидкости и посмотрела на него. Он был одет в белую рубашку с коротким рукавом и белые брюки. На нагрудном кармане приколот крохотный знак лаборатории – круглый серебристый картридж.

– Итак, расскажи о себе, – сказала я.

– О себе? – удивился он, а я в ответ кивнула. – Я работаю в лаборатории, думаю, как бы улучшить жизнь поселения. Мне двадцать три.

– А как ты попал в «Синтез»?

– Меня взяли еще при присвоении статуса. Когда я пошел учиться, то уже знал, где буду работать. А ты?

– А я, как и многие другие, подала заявку, прошла тестирование, и меня взяли.

– Почему именно в проверяющие?

– Отличная память, – ответила я и пожала плечами. – Я знаю все параметры и могу тут же выявить проблему только по исходным данным.

– Это потрясающе! – сказал он и посмотрел на меня с таким восхищением, с которым никто еще не смотрел.

– На самом деле ничего особенного, в отличие от тебя. Я вообще не умею ничего придумывать, только запоминать, – улыбнулась я.

– Создавать несложно, оно само как-то выходит. Тебе стоит попробовать.

– О нет. За всю свою жизнь я смогла создать только ребенка, – сказала я и внимательно посмотрела на него. – Лучше я уже не сделаю.

Он всматривался в меня, словно пытался понять, серьезно я или шучу. Молчание стало неприятно сгущаться вокруг нас.

– Ты не изучил мое досье в «Нейро»? – спросила я.

– Нет, – без улыбки ответил он.

– Ясно. – Я перестала улыбаться, видимо, ребенок отпугнул его.

– Эти досье – сухие факты. А я хотел сам узнать тебя.

– У тебя есть такая возможность, я же здесь.

– Ты занята, замужем, живешь с кем-то? – тут же спросил он на одном дыхании. – Я не хочу мешать и врать, и я…

– Я одинокая девушка, у которой есть дочь пяти лет по имени Капель.

Грудь Володара опустилась, и он даже на долю секунды закрыл глаза от облегчения. Я вновь улыбнулась. Щеки начинали болеть от постоянных улыбок.

– Я так испугался, что ты уже занята, – добавил Володар и дотронулся до моей руки.

После этого между нами словно разъехались механические двери, не осталось препятствий, стеснения, недомолвок. Весь вечер мы обменивались историями, планами и мечтами. Я рассказала о дочке, о работе, о том, что обожаю изучать историю прошлой эры и даже хотела стать преподавателем в «Нейро». Но работа в «Синтезе» была престижнее, с повышенным статусом и большими привилегиями, поэтому я выбрала ее. Володар поделился, что мечтает создать бессменный картридж, который может прослужить годы, а то и десятилетия. Мы смеялись и шутили. Он был уже не потерянным и скованным, а веселым и открытым парнем, который умел мечтать и верил в то, что сможет сделать мир лучше.

Мы собирались уходить, когда к нашему столу подошел высокий, красивый парень в кипенно-белой форме.

– Ясной ночи, Володар, – сказал он и протянул ему руку. – Хоть здесь с тобой поздороваться, а то ты из лаборатории совсем не выходишь. Прекрасная незнакомка, спасибо, что вытащила нашего гения развлечься, а то скоро он совсем закостенеет в кресле.

Я улыбнулась. Взгляд у парня был опасно-пронзительный, голос низкий и властный. Несмотря на его открытую улыбку, сразу было понятно, что с ним лучше не шутить.

– Здравствуй, приятно тебя здесь увидеть, – ответил Володар.

– Познакомишь с прекрасной дамой?

Володар представил нас друг другу. Как оказалось, они были друзьями с детства, а потом вместе учились и вместе пришли в «Синтез». Парень без приглашения присел к нам за стол. Он оказался веселым, самоуверенным и хорошо знал Володара. Ночь пролетела в одно мгновение, и с нее началась новая жизнь, наполненная смыслом…

«Почему бабушка никогда не рассказывала о своих чувствах к профессору? Она всегда называла его другом и вела с ним себя по-дружески. Или это была только картинка для меня?» – подумала Зои и продолжила перебирать реликты.

Не хватало, как и раньше, пяти штук. Она присела на пол и вновь посмотрела на оглавление дневника. Почему текстовый файл называется «Начало», но стоит в самом конце? По логике, я должна прослушать все записи и только потом прочитать его? Но бабушка никогда не делала ничего просто так. Она всегда говорила, что в каждом поступке, в каждом слове должен быть смысл. Зои уже потянулась, чтобы открыть файл, но тут завибрировали часы.

«Меня сегодня вообще оставят в покое?» – подумала Зои и нехотя поплелась к лифту.

В холле стоял Август. Зои взглянула на часы и поняла, что время безостановочно приближалось к вечеру, а она словно находилась в какой-то вневременной реальности. Сжав губы, она поприветствовала его и сказала:

– Я звонила тебе.

– А я был занят. Что хотела?

Зои пошла в кабинет и вынесла коробку.

– Мне это не нужно.

– Мне тоже, – хмыкнул он.

– Возьми.

– И не подумаю!

Щеки Зои разгорелись, мышцы напряглись, словно она готовилась наброситься на него.

– Я не нуждаюсь в подачках.

– Странно. Видимо, меня обманули.

Зои непонимающе посмотрела на Августа.

– У тебя остался всего один картридж и не было планшета. Я ничего не упускаю? То есть жить тебе оставалось всего сутки.

– Я бы сама разобралась с этим.

– Интересно, как? – высокомерно спросил он.

Зои встрепенулась, выпрямила плечи и гордо произнесла:

– Обо мне есть кому заботиться.

Он удивленно посмотрел на нее, но ничего не ответил. Зои все так же протягивала ему коробку.

– Я пришел по делу. У меня мало времени, – сказал Август, скрестив руки на груди. – Поехали на сорок девятый.

Зои поставила коробку на пол в холле и пошла к лифту. Они поднимались в полном молчании, а атмосфера вокруг них становилась наэлектризованной и гнетущей. Оба сцепили руки на груди и даже не смотрели друг на друга. Зои пялилась на кнопки панели, а Август смотрел на двери.

В отсеке загорелся яркий свет, и он, важно переступив порог, стал осматривать ровные ряды стеллажей, заглянул в тот самый угол, где нашли профессора, а Зои переминалась с ноги на ногу. Ей нужно было сообщить о пропавших реликтах и о том, что она разгадала шифр. Но, если она расскажет все, особенно про дневник, то он заберет его и даже не даст ей дослушать записи. А это записи ее бабушки. Но разве он поймет?

– Расскажи, что здесь изучал профессор, – требовательно произнес Август.

– Он интересовался ботаникой, растениями и прошлым… – Зои замялась, пытаясь решиться на следующий шаг. – И…

– И? – спросил Август, встав напротив Зои и внимательно всматриваясь в ее лицо.

– Я тут перебирала реликты по той таблице, что тебе прислала, и кое-что обнаружила. – Под конец ее голос стал тихим и неуверенным.

– Что?

– Кое-что пропало. Сначала я подумала, что их забрал ловец, но, как поняла из нашего с ним «милого» общения, он ничего не брал. Я перепроверила все контейнеры.

– Ты это серьезно? И говоришь об этом только сейчас?!

– Извини. Я только сегодня закончила проверку, как видишь, тут много стеллажей, контейнеров и реликтов, – оправдывалась Зои, не зная, куда спрятать руки, чтобы не показать, как сильно она переживает.

– Зои, что пропало? – спросил он.

– Насколько я поняла, какие-то семена и удобрения, а еще фильтры.

Август разозлился и прикусил нижнюю губу, да так, что она побелела.

– Как они могли пропасть?

– Не знаю. Я не проверяю и не досматриваю посетителей.

– А следовало бы.

– Я не имею на это права! – возмущенно ответила Зои. Еще не хватало, чтобы в этом обвинили ее.

«Конечно, кого же еще? Не мертвого же профессора с восьмым статусом».

– Что-то еще пропало с других этажей?

– Я не знаю. Проверить все займет полжизни.

– Мне надо, чтобы ты все проверила.

– Ты сейчас прикалываешься?

Он хмуро посмотрел на нее, и по его лицу было понятно, что он не шутил.

– Но на это уйдет очень много времени, – покачала головой Зои.

– А ты что, занята более важными делами?

Она сглотнула, но ничего не ответила.

– Ты подавала отчет о пропаже? – серьезно спросил Август.

– Еще нет. Мой планшет в «Защите», поэтому фактически у меня не было возможности.

– Хорошо, – выдохнул Август. – Теперь по всем вопросам реликтов ты отчитываешься только передо мной. Это ясно?

– Но по инструкции…

– Зои, – зашипел он сквозь сжатые зубы, – тебе ясен приказ члена Совета с девятым статусом?

– Да, – ответила Зои и опустила глаза в пол, потому что взгляд Августа прожигал в ней дыру и был полон искрящегося негодования.

– Что с шифром профессора? – уже спокойнее спросил он.

– Пока не разгадала, – солгала Зои и сжалась от собственных лживых слов.

– Ты же мне сообщишь, если что-то поймешь? – с недоверием спросил Август.

– Да сразу же, – слишком быстро ответила Зои, но посмотреть ему в глаза не решилась, так как никогда не умела врать.

Она отводила взгляд, рассматривала руки или обстановку, теребила трубку, тянула рукава. Все в ней кричало об обмане. Зои заметила, как Август наклонил голову, пытаясь поймать ее взгляд, как усмешка появилась на его лице. Она чувствовала, что он что-то заподозрил, но отдать дневник прямо сейчас она была не готова. Сам он его никогда не найдет, главное, выдержать его дотошное сканирование и не сознаться во всем.

Зои вцепилась в рукава кофты и посмотрела в сторону стеллажа, где стоял контейнер, куда она спрятала дневник. Если даже он откроет его, то ничего не увидит, кроме большого реликта. Особенно если не знает, что ищет. Август проследил за ее взглядом и спросил:

– Через десять минут тебе закрывать Архив?

– Да.

– Отлично! И смени картридж, мы пойдем на прогулку.

Зои взглянула на баллон, где мигала противная красная кнопка.

– На прогулку?

– Да. Есть возражения?

Она молча мотнула головой.

Они спустились вниз, Зои пошла в кабинет и сменила картридж, посмотрев в пустой контейнер. Август прав, кислорода осталось на сутки. Но завтра должна быть автоматическая доставка заправленных картриджей. Главное, чтобы ничего не случилось.

Она вышла из кабинета и взглянула на коробку, стоящую на полу.

Август ждал ее на улице, она вышла к нему и закрыла Архив. Он пошел вперед, делая огромные шаги длинными крепкими ногами. Ей пришлось буквально бежать, чтобы догнать его через несколько домов.

– Можно помедленнее, не у всех такие ноги, – ляпнула она, глотая воздух.

Он взглянул на нее, рассмеялся мягким, проникающим в самую душу смехом и замедлил шаг.

– Привычка. Как говорит отец, я слишком тороплюсь жить. Никогда не умел ходить размеренно.

– А мне надо экономить кислород, я не могу носиться как ты. Непозволительная роскошь, – добавила Зои с грустью.

– Бегать умеешь?

– Бегать?

– У тебя есть целая бонусная коробка картриджей. Почему бы не получить удовольствие от этой возможности?

Зои посмотрела на сумеречное небо, которое заволакивали пружинистые облака. Звезд не было, как в ее мечтах, зато были улица, свежесть воздуха, Август и та самая возможность.

Она ускорила шаг, перешла на бег, ноги несли ее вперед, несуразно, странно, непривычно, но волшебно чарующе. Ветер и мелкие капли от паровых столбов остужали кожу лица, а улыбка растягивалась все шире и шире. Август нагнал ее, посмеялся над ней, обогнал, обернулся и крикнул:

– Давай, Зои! Покажи, на что ты способна! – И помчался вперед.

Зои неслась за ним, наслаждаясь каждым движением, каждым шагом, ощущением горящих легких и нехватки кислорода. Она добежала до каменной скамьи, где развалился Август, и упала рядом с ним. Ее легкие жадно вбирали кислород, все тело полыхало, а ветер пытался проникнуть под широкую кофту и охладить влажную кожу. Эти чувства были такими сильными и восхитительно незнакомыми. Зои откинулась на спинку и закрыла глаза. Никаких мыслей, только возбужденные вдохи и выдохи, только пульс, который отдавался в ушах, стук сердца, который доказывал, что она жива. Она открыла глаза, посмотрела на Августа и тихо произнесла:

– Это восхитительно. Это лучшее, что со мной было.

Август сел напротив, оседлав край лавки, хищно посмотрел на нее и спросил:

– Даже лучше, чем соитие?

Зои сглотнула. Мысли мельтешили в голове, но она, не отрываясь, смотрела на Августа.

– Видимо, партнеры у тебя были так себе, если бег лучшее, что с тобой происходило, – усмехнулся он.

Зои продолжала молчать.

– Что молчишь? Слишком скромная, чтобы говорить об этом? Я так и думал. Ладно, пошли! – Он резко встал с лавочки и протянул ей руку. Зои взяла его горячую ладонь и почувствовала, как ее, словно невесомую частицу, поднимают с лавочки и притягивают к себе. Его рука все так же крепко сжимала ее. Он стоял так близко, что она чувствовала жар его тела. А может, это было ее собственное пламя, которое молниеносно охватило всю кожу. Она даже подумала, что сейчас похожа на паровую кабину, и от одного его прикосновения от нее исходит горячий, обжигающий пар. Сердце вновь ускорило ритм, дыхание участилось, по рукам и ногам прошла дрожь, во рту все пересохло и хотелось облизать губы, но она не решалась даже пошевелиться. Август наклонился к ее уху и прошептал:

– А Лавр тоже заставляет тебя дрожать от прикосновений?

Зои тут же опомнилась, вырвалась из его рук и сделала шаг назад.

– Что ты такое говоришь? Как ты смеешь?! Я не дрожу, – нервно сказала она и сжала губы.

Август засмеялся и скрестил руки на груди.

– Ну, так заставляет или нет?

– Хватит! Это не смешно. Такие вопросы вообще неуместны.

– А я и не шучу. Почему они неуместны?

– Мы с Лавром только знакомые. Между нами ничего нет!

Мимолетное удивление отразилось на его лице, но он тут же надел маску безразличия.

– Это ваше дело. Ты необычная и… красивая, Зои. Я не удивлюсь, если Лавр приударит за тобой. Он любит… сложности. Только вот не думаю, что он рискнет работой в «Синтезе», чтобы быть с тобой.

Зои словно окатили ледяным паром. Она глубоко задышала, стараясь не пустить внутрь себя досаду, которая вызывала тошноту и непрошеные слезы.

– И чем же я плоха? Почему наше общение помешает его карьере в «Синтезе»?

Август сделал шаг и навис над ней. Его темный взгляд проникал в Зои, оголял ее, обездвиживал.

– Тем, что я так решил, – сказал он хриплым голосом.

– Ты?! – Зои задохнулась в своем возмущении, откашлялась, но замолчать не могла. – Да кто ты такой, чтобы решать за других?! Личная жизнь сотрудников тебя не касается!

– Да, сотрудников. Но не твоя.

– Что?

– Ты теперь моя…

Углекислая мысль пронзила сознание Зои. Ее глаза распахнулись, она прикрыла рот рукой, оттолкнула Августа и быстро побежала прочь. А он с ошарашенным видом стоял и смотрел ей вслед.

«Так вот к чему картриджи и новый планшет! Он считает, что купил меня, что я буду его марионеткой. Он, он, он… Бабушка была права, у всего есть цена. Но лучше я задохнусь, чем позволю ему мной распоряжаться. Никогда! Никогда! Никогда!»

Слезы текли по щекам, всхлипы прерывали тишину улицы, ноги несли в Архив. Туда, где она когда-то чувствовала себя свободной, принадлежащей только себе, очарованной только историей и реликтами.

«Почему он считает меня ничтожеством? С чего он решил, что может распоряжаться мной? За что мне этот пожизненный статус? Почему я должна быть никем?»