Внезапно для измученной и обескровленной страны наступила демократия. В Рязани началась свистопляска с губернскими комиссарами, всяческими депутатами и комитетами, которые никоим образом не решали проблемы с продовольствием и не стабилизировали политическую ситуацию в губернии. Вооруженные восстания прошли в Петрограде и Москве, не докатившись до Рязани. Однако все жили тягостным ожиданием чего-то ужасного.

Самуил продолжал исполнять судейские обязанности, но теперь все чаще к нему попадали уголовные дела, в которых он не желал разбираться. Смертоубийство было противно ему, с какой стороны ни посмотри. Однако и голод, и продолжающаяся мобилизация, и изымание излишков зерна привели людей к бунтам и самосудам. На улицах деревень и сел убивали представителей новой власти, иногда особенно жестоко. Зачинщиков этого безобразия чаще всего приговаривали к расстрелам.

Самуил стал брать продолжительные отпуска по болезни и уезжать в Мордвиновку к родственникам. Либо останавливался в Ухолове, снимая домик для своей семьи и служа псаломщиком в местной церкви. Жизнь казалась ему беспорядочной и неправильной. Люди все реже приходили на службы, ожесточались. Хотя и винить в этом их было нельзя: когда твоим детям нечего есть, не до литургий и всенощных.

Его старшие братья и сестры с каждой встречей становились все более и более угрюмыми и мрачными, кто-то из племянников, уехавших в Москву искать счастья, собирался даже покинуть страну, ожидая чего-то совсем уж непотребного от новой власти. Георгий Ермолаевич сильно заболел, когда в один из дней у него забрали часть земли, выкупленной у местного помещика. Сердце у него стало вести себя непредсказуемо, то бешено колотясь, то как будто замирая на несколько секунд, да появлялась внезапная ломота за грудиной. Обычная работа по хозяйству или сильные волнения валили его с ног, заставляя проводить большую часть дня в кровати.