Война шла без передышек, в 1917 году мобилизовали уже девятнадцать миллионов мужчин разного возраста, сословия и звания. Многие возвращались покалеченными, с психическими расстройствами, София сама чуть не сошла с ума на третий год работы в лазарете. Потому было принято решение отправить ее вместе с Евдокией в дом Бубенцовых в Мордвиновке для поправки здоровья.

Самуил становился все старше, потому ни по возрасту, ни по служебным заслугам не годился в солдаты, но и работы своей оставить не мог. К началу семнадцатого года жизнь людей в городе совсем стала невыносимой, пшеничную муку можно было достать только по рецепту врача, а на день определялось довольствие в фунт ржаного хлеба. Выручали разве что посылки братьев из Мордвиновки с картошкой, морковью и луком, сушеными и мочеными ягодами да редкие совместные обеды в доме племянника.

В сочельник Самуил как раз наведался к племяннику Гавриле Лесину, чтобы почаевничать да вместе пойти на ночную службу. Но любимого дядьку усадили за постную трапезу. За столом как взрослая сидела четырехлетняя Наденька, младшая дочка Гаврилы, впервые ее собирались взять на ночную службу.

Девочку нарядили в праздничное платьице, оставшееся от старших сестер, она болтала ножками под столом и тихонько стучала ложкой по пустой пока еще тарелке. Но в доме царило такое воодушевление, что никто не делал ребенку замечаний, а лишь трепал за щечку или гладил по голове, проходя мимо.

Когда хозяйка поставила на стол огромное блюдо с дымящейся отварной синеватой картошкой, политой жирным постным маслом, девочка вдруг громко заплакала, и в ее плаче отчетливо слышалось:

– Не хо́чу я этой глиной кайтошки! Не хо́чу! Не хо́чу!

Самуил вздохнул, понимая, что ребенок прав и картошка подгнившая, хоть и аккуратно вся почищенная Анной, женой Гаврилы. Но поделать ничего не мог. Достал из-за пазухи припасенный для малышки леденец – пузатого красного петуха в вощеной бумаге – и протянул со словами: «А вот Наденьке гостинчик к светлому празднику».

Мать, поворчав, принесла для дочки жидкий куриный супчик, припасенный для праздничной трапезы, и клюквенный компот, тогда только Наденька окончательно успокоилась и стала весело играть с петухом, не решаясь его разгрызть.