В те годы у Самуила было действительно много работы. Цены на продукты росли с чудовищной скоростью, а власти старались с этим бороться. В местных «Ведомостях» непрестанно выходили вот такие материалы и приказы губернатора: «…за повышение цен на продукты продовольствия на основании п. II обязательного постановления от 14 октября 1916 года за № 3, крестьяне села Канищева Авдотья Антикьева Савина, Рыковой слободы Яков Матвеев Митин, Пелагея Петрова Панина – штрафу 15 руб. или аресту 7 дней. Крестьянка села Константиново Александра Яковлева Трушина – штрафу 10 руб. или аресту 5 дней, крестьянки села Борок Анисия Николаева Голованова, Агафия Антипова Карташова и крестьянка села Мервина Евдокия Платонова Коракова – штрафу в 15 руб. или аресту 7 дней».

Все такие дела разбирались пачками местными судьями, многие попадали в руки к Самуилу Ермолаевичу. Но спекуляции все равно не прекращались. Специальные бюллетени с ценами, которые публиковались в газетах, приходилось менять практически ежедневно.

Жизнь в Рязани становилась даже и для мирового судьи невыносимой, потому как в рационе преобладали только хлеб да капуста, от которой бурлили кишки, от чая или сахара приходилось либо отказываться, либо растягивать на как можно дольше. Тогда же София задумалась об окончательном переезде куда-нибудь в деревню, на землю, где хотя бы огород смог бы прокормить. Да и ходить за ранеными в госпитале было уже невмоготу. Людей привозили со страшными увечьями, потравленными газами, практически что без легких, с оторванными конечностями, с изуродованными лицами… Потом все эти люди толпились в ее беспокойных и коротких снах, заставляя кричать от страха и стонать от непереносимой душевной боли.

София труднее всех в семье переносила тяготы военного быта: Параскева, несмотря на горе оттого, что от мужа не приходило уже несколько месяцев вестей, жила неплохо, получала пособия как офицерская жена, растила старшую дочку Анку, учила ее писать и читать, нянчила младшего Митю, родившегося аккурат перед войной. Евдокия стала красивой девушкой на выданье. А Самуил продолжал исправно исполнять свои служебные обязанности, порывался снова пойти в паломничество в лавру, но жена и дочери противились такой блажи.