В городе София обычно помогала в госпитале или богадельне, пела в церковном хоре, занималась насущными делами прихода. Особой нужды работать у нее не было – справлялись и так. Но сидение дома, когда обе дочери уже выросли, старшая и вовсе выскочила замуж без благословения и родила своего ребенка, а младшая вполне может побыть дома с книжкой или погулять с двоюродными сестрами, ее угнетало. Кипучая, деятельная ее натура требовала движения.

Многочисленные родственники в городе всегда ждали ее в гости, звали на помощь, помогали сами. Казалось, что везде можно было найти своих – либо ее кровных родственников, либо – Бубенцовых. Муж, правда, все чаще пропадал на работе или уходил в паломничества, отдаляясь в мыслях и чувствах. Но что поделать – детей они больше не хотели, и без того достаточно горя они хлебнули, сама София к богомолью, хоть и была настоятельской дочкой, всю жизнь провела в храме, интереса не испытывала. Монастырские старцы ее скорее пугали, да и Самуилу все они сулили тяжкие испытания. Да куда уж тяжче?

Что может быть труднее их жизни, каждый день спрашивала себя София, прихорашиваясь перед зеркалом. И каждый раз сама же себе и отвечала, что как бы тяжело ни было, нужно радоваться жизни, благодарить за каждый день и стараться переломить свою судьбу.